я хочу верить

– ..ты меня слышишь? - эти слова, прозвучавшие словно звоном колокола в голове, отдаваясь в каждом сосуде, вывели человека из ступора. Он поднял свою голову и осознал, что сейчас на него смотрит весь зал, ожидающий реакции от внезапно впавшего в ступор уже длительное время. Один из хористов, что, кажется, как раз и вывел его из этого состояния, положил руку ему на плечо. Его чёрные как смоль волосы сияли при свете ламп, а белые глаза как всегда сверкали добротой, ослепляя ею всех вокруг. Имя ему - Орифиэль. Он был до подозрительности дружелюбным участником хора, который спрашивал парня о самочувствии весь период его адаптации на новом месте, что заставляло человека задаваться вопросом:"Что ему нужно от меня?" – простите. Сухое "простите" этого человека было лишь пустым звуком, не имевшим смысла и искреннего чувства вины перед остальными. Мужчина, стоявший посреди зала, приказал всем не отвлекаться более, ибо итак прошло много времени и раз человек в порядке, стоит продолжать то, чем они были заняты до этого. После очередного дня головных болей и звона ушей человек сел на кровать. И без того ноющая голова заболела сильнее, услышав громкие и настойчивые стуки. Человек приказал стоящему по ту сторону двери войти и не удивился, увидев перед собой Ори(он сам сказал, что можно называть его так, вместо надоедливого и чересчур официального Орифиэль), ведь он частенько захаживал к тому в гости вечером "чтобы пожелать спокойной ночи" и это прощание перед сном длилось не пару минут, а затягивалось на приличное количество минут, несмотря на молчаливость человека. Ответ от собеседника звучал крайне редко, но Ори и не требовал большего, ему было достаточно лишь того, что его слушают и, между прочим, вполне внимательно. – привет! как ты тут? хорошо себя чувствуешь? ты выглядел таким болезненным после хора. - его голос звучал звонко, но на последнем предложении тон понизился и прозвучал серьёзно. – я хочу спросить кое-что. - человек в наглую проигнорировал столь радушную заботу о Ори о его самочувствии. На его лице не читалось ни стыда, ничего. – о, без проблем! – кем я был? – о чëм ты? я тебя не понимаю. – лжëшь..я устал. с того самого момента, как я открыл глаза, я не перестаю ощущать, что из меня вырвали часть души вместе с воспоминаниями. – послушай, - Ори сел рядом с человеком и приобнял его за плечо, поглаживая длинными пальцами. - это нормально, что ты плохо себя чувствуешь. Это было единственным выходом. – есть ли у меня основания доверять тебе? – зачем мне обманывать тебя? я желаю для тебя лишь лучшего! мы только избавили тебя от страданий, ценою за это стали лишь небольшие головные боли и немного повышенная эмоциональность. – небольшие головные боли? ты издеваешься? моя голова трещит по швам каждый день и этот шум.. – шум? - переспросил Ори, хотя прекрасно расслышал только что сказанное. – шум в ушах. такой невыносимо противный. я изо дня в день терплю это. посмотри только на мои глаза. Орифиэль приблизился к лицу человека, чтобы разглядеть глаза. Если романтизировать, то нижние века обоих глаз выглядели весьма красиво(красота ведь понятие субъективное, верно? Тогда нет проблем называть даже мешки под глазами чем-то привлекающим?), лёгкие покраснения даже украшали их, создавая эффект лёгкого макияжа. Но они были последствием того, что человек много и долго плакал из-за гнетущего чувства пустоты своей души; после подобной тоскливой истории уже не хочется говорить о том, что эта краснота под веками - нечто, относящееся к понятию "красота". – я заметил. тебе нужен хороший сон, постарайся меньше думать о том, что напрягает тебя и всё быстро пройдёт. Человек почувствовал резкий запах лаванды, исходивший от Орифиэля. Он отодвинулся на достаточное расстояние, чтобы не чувствовать этот тошнотворный аромат, от которого голова шла кругом. – что с тобой? – уже поздно. я хочу спать. – спокойной ночи! совсем скоро наступит новый день и всё наладится. ..вернее, хотелось в это верить.