Комната 1 - Близкий контакт: 3 стадия - Обсуждение

      Утро после того, как всё улеглось, принесло с собой не только рассвет, но и едва уловимые перемены. Сакура, медленно возвращаясь к привычному ритму жизни, чувствовал, что этот день начался как-то иначе. Обычно Годжо и Умемия, словно два зеркальных отражения, проводили утро перед зеркалом, приводя в порядок свои светлые, будто выгоревшие на солнце волосы. Их шутливые перепалки, легкие подколы — всё это создавало атмосферу непринужденной дружбы, которая, казалось, становилась всё крепче. Сакура иногда ловил себя на мысли, что они с Годжо и Умемией стали настоящими товарищами, почти братьями, особенно если учесть их схожие прически, которые могли бы ввести в заблуждение любого постороннего.       Пока они были заняты своим утренним ритуалом, Сакура, как всегда, последним, приводил в порядок свою постель. Кровать, казалось, обладала какой-то особой притягательной силой, не желая отпускать его из своих объятий.       Внезапно, из дверного проема, словно призрак, появился Умемия. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел Сакуру, уже не спящего. — О? Ты проснулся? — его голос звучал с ноткой искреннего изумления.       Сакура, потягиваясь, ответил с легкой усмешкой: — Уже привык… А это всё из-за кое-кого. — Он бросил взгляд на кровать, которая всё ещё казалась ему слишком уютной.       Годжо, который в этот момент поправлял свои непослушные пряди, присоединился к разговору, его голос был полон легкой иронии: — Турума? Ему нет дела до твоего комфорта. Он скорее наслаждается твоими мучениями. — Согласен… — Сакура с подозрением оглядел этих двух высоких, неугомонных парней, которых он про себя прозвал «бамбуками». — И с каких пор вы так сблизились? — В его голосе прозвучала нотка недоверия, смешанная с любопытством.       Годжо, уловив возможность подколоть, усмехнулся: — Что? Это говорит тот, кого сегодня оставили без внимания? — Он явно наслаждался возможностью подразнить Сакуру.       Умемия, закончив свои утренние дела и направляясь к шифоньеру с одеждой, ответил, его голос был более мягким и примиряющим: — Ну, это началось с того времени, Сакура. Нас всех сблизил этот организатор. Подумаешь, Годжо плохой что ли? — Он бросил на Годжо быстрый, но теплый взгляд, словно подтверждая свои слова. — Мы просто стали больше общаться, вот и всё.       Сакура не стал продолжать эту тему — знал, что это не приведёт ни к чему хорошему. Уже давно привык воспринимать Годжо как персонажа из нелюбимого комикса: только так получалось сохранять душевное равновесие. Любые попытки всерьёз обсуждать его выходки неизменно оборачивались хаосом.       Парни завершили дела на базе отдыха и вышли на открытую веранду. Перед ними предстала неожиданная картина: три стула вокруг круглого стола, аккуратно расставленные, словно для торжественного чаепития. На столе, напротив каждого стула, стояли чашки с ароматным чаем. В центре располагалась тарелка с соблазнительными десертами: печенье с шоколадными крошками, три мягких моти, окрашенных в те же цвета, что и пряди в волосах парней, и пышная вафелька, щедро политая шоколадом.       Вид этого угощения буквально оглушил троих друзей. Тишину разорвал изумлённый возглас Сакуры: — Это что вообще такое?! — он широко распахнул глаза, а в голосе зазвучали тревожные нотки. В голове уже роились недобрые предчувствия. — Выглядит слишком… подозрительно.       Умемия медленно обошёл стол, внимательно изучая каждое блюдо. Его губы тронула растерянная улыбка. — У нас утреннее свидание? — риторически спросил он, хотя в глазах читалось искреннее недоумение. — Или это какой‑то новый этап испытания?       Годжо, напротив, сохранил невозмутимость. Он небрежно присел на первый попавшийся стул, скрестив ноги. — Возможно, это последняя первая комната, — произнёс он с лёгкой ухмылкой, будто раскрывал великую тайну.       Едва он закончил фразу, рядом с Сакурой внезапно материализовался летающий робот с двумя большими светящимися глазами. Сакура вздрогнул так резко, что чуть не опрокинул чашку. Инстинктивно он метнулся к Умемии, который стоял ближе всего. — Ах, да. Я Турум. Всё ещё тот самый организатор, — прозвучал механический голос, спокойный и чуть монотонный.       Умемия замер, широко раскрыв глаза. Он уставился на робота, забыв обо всём на свете. — Не каждый день увидишь робота перед собой… — пробормотал он, словно пытаясь осмыслить происходящее.       Годжо, не теряя хладнокровия, закинул ногу на бедро и сделал глоток чая, будто находился у себя дома. — Ну так… Что понадобилось организатору, чтобы предстать перед нами лично? — спросил он с лёгкой насмешкой в голосе. — Ничего необычного. Сегодня будем разговаривать, — ответил Турум без лишних предисловий.       Сакура нахмурился. Его голос опустился до подозрительного шёпота: — Правда, что ли? — Да. О второй комнате.       Сакура не сдержался — вырвалось резкое: — Да ты издеваешься?! — его голос дрогнул от возмущения. — Это обсуждение… Оно должно было кануть в Лету! «Как будто всегда работает!»       Турум остался невозмутим. — Это важно. В прошлый раз вы писали на бумаге. Теперь будем говорить с глазу на глаз. Честно и, надеюсь, искренне.       Годжо фыркнул, его губы тронула усмешка. — Вкус, конечно, у тебя… специфичный, — протянул он, покачивая чашку в руке. — Это действительно важно, — настаивал Турум. — Но прежде чем начнём, давайте вы присаживайтесь, а я буду на стороне.       Годжо уже сидел, поэтому движение потребовалось лишь Умемии и Сакуре. Они переглянулись, словно ища поддержки, а затем медленно опустились на свои места. Умемия нервно сжал край стула, а Сакура то и дело поглядывал на робота, будто ожидая подвоха. Тишина сгустилась над столом, нарушаемая лишь лёгким звоном чашек. Каждый из них понимал: разговор предстоит непростой. — Итак, — произнёс Турум, и его механический голос разнёсся по террасе, словно эхо в пустом зале. — На данный момент мы находимся на пути ко Второй комнате. Можно сказать, Первую вы прошли уже в тот момент, когда была стадия поцелуя.       Сакура молча наблюдал за роботом, сжимая край стола так, что побелели пальцы. Внутри всё сжалось от тревоги. Сердце билось чаще, едва речь зашла о Второй комнате.       «Неужели мне действительно придётся пройти через это, чтобы закончить этот цирк?» — пронеслось в его голове. Он покосился на друзей: Умемия выглядел озадаченным, а на лице Годжо, как всегда, играла беспечная ухмылка, будто происходящее его лишь развлекало. — Теперь, когда вы знаете, я озвучу два правила, которые вам обязательно запомнить, — продолжил Турум, и его светящиеся глаза будто пронзили каждого из троих. — Первое: за отказ выполнения приказа участник будет наказан в Нулевой комнате. — Мы когда‑нибудь узнаем о Нулевой? — тут же спросил Умемия, подавшись вперёд. В его голосе звучала неподдельная заинтересованность, но за ней скрывалась тревога. — Что это за место? Какие там… наказания? — Конечно, — ответил Турум без малейших колебаний. — Но не сейчас. Теперь второе правило…       Его «взгляд» — если можно так назвать движение световых линз — неожиданно устремился на Сакуру. В этом взгляде было что‑то странное: не просто холодное внимание машины, а будто… понимание. И усмешка. Сакура невольно поёжился. — В независимости от причин, — продолжил робот, — кроме обморока и температуры, стоп‑слово будет считаться как отказ. И тогда все участники отправятся в Нулевую комнату. Всё понятно?       Годжо, до этого лениво подпиравший подбородок рукой, внезапно поперхнулся. Он закашлялся, а затем на его лице расцвела широкая, почти восторженная улыбка. — Ого, — протянул он, сверкнув глазами. — Вот это поворот.       Сакура уставился на него, и его лицо исказилось от раздражения и недоумения. «О чём этот придурок думает?!» — пронеслось у него в голове. — Мы тут на волосок от какой‑то Нулевой комнаты, а он радуется, как ребёнок на ярмарке!» — Мы поняли, — осторожно произнёс Умемия, нарушая напряжённую тишину. Его голос звучал сдержанно, но в глазах читалась тревога. — Но это… немного жестоко. Почему такие жёсткие меры? — Чем быстрее — тем лучше, — отрезал Турум. — Вы уже на финальной части. — И к чему такая спешка? — вмешался Годжо, откинувшись на спинку стула. Его тон был нарочито небрежным, но в глазах мелькнуло что‑то серьёзное. — Неужели нельзя дать нам передохнуть? Или это часть «развлечения»? — На подходе новые участники, — ответил Турум, и в его голосе впервые проскользнули нотки, напоминающие… предвкушение? — Естественно, об их именах я не стану говорить, но они из разных миров. Так что… давайте дальше.       «Что?! Люди из других миров?!» — мысленно воскликнул Сакура, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — «Как он находит их? И почему именно сейчас? Это что, соревнование? Игра? Или что‑то куда более серьёзное?»       Он перевёл взгляд на Умемию — тот выглядел растерянным, словно пытался осмыслить услышанное. Годжо же, напротив, казалось, только разогревался. Его глаза блестели, а губы растягивались в улыбке, будто он уже строил в голове безумные теории. — Разные миры, значит… — протянул Годжо, постукивая пальцами по столу. — Интересно, кто они? Может, какой‑нибудь космический пират? Или, скажем, маг из параллельной вселенной? — Это не имеет значения, — оборвал его Турум. — Ваша задача — сосредоточиться на текущем испытании. — А если мы откажемся? — вдруг спросил Сакура, и его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Если мы просто уйдём?       Турум медленно повернул «голову» в его сторону. Светящиеся глаза на мгновение стали ярче, будто сканируя его. — Тогда вы все отправитесь в Нулевую комнату. Без исключений.       Тишина повисла над столом, тяжёлая и давящая. Сакура почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Ладно, — наконец произнёс Годжо, хлопая в ладоши. — Раз уж мы ввязались в это, давайте двигаться дальше. Но учтите, Турум: если это окажется скучным, я буду очень разочарован.       Турум не ответил. Вместо этого он плавно поднялся в воздух, словно готовясь к следующему этапу. — Время не ждёт, — произнёс он. — Вторая комната ждёт. — Итак… — Турум сделал паузу, и в этой тишине каждый из парней ощутил, как воздух словно сгустился от напряжения. — Нулевая комната — как я ранее говорил, комната тёмной стороны. Правила там в десять раз тяжелее, чем вы думаете. Его голос звучал ровно, без эмоций, но от этого слова казались ещё страшнее. — За нарушенный один из пунктов — порка. За особо тяжкое — принудительная «командная» работа на виду… скажем, у людей. Это даже не всё, что я могу перечислить.       Годжо усмехнулся, но в этой усмешке не было настоящего веселья. Он медленно повернул голову к Сакуре, уставившись на него с каким‑то странным, почти хищным интересом. Сакура невольно поёжился под этим взглядом, сжал кулаки и упорно смотрел в стол, стараясь не выдать, как сильно его колотит внутренняя дрожь. — Звучит очень «плохо», — протянул Годжо, и в его голосе проскользнула нотка азарта, будто он уже представлял, как будет преодолевать эти испытания.       Умемия глубоко вздохнул, пытаясь унять бешеный ритм сердца. — Хорошо, можешь не рассказывать дальше, — произнёс он тихо, но твёрдо. Внезапно по его спине пробежал ледяной холодок. «Что, если другие правила окажутся намного хуже, чем эта «работа»? Что, если есть что‑то ещё, о чём он даже не упомянул?» Мысли метались в голове, рисуя всё более мрачные картины. Турум, будто не замечая их внутреннего смятения, продолжил: — Теперь самое важное: Вторая комната. Каждому из вас известно, что это такое. Вторая не отличается от Первой — будут задания как для всех вас, так и для одного человека. Думаю, на этом всё, — заключил он с таким радостным возгласом, будто анонсировал весёлую вечеринку, а не очередное испытание.       Сакура почувствовал, как в груди сжимается тугой узел тревоги. Он поднял глаза на робота, пытаясь прочесть хоть что‑то в этих светящихся линзах, но там не было ничего — только холодная пустота. — Это будет завтра? — спросил он, и его голос прозвучал тише, чем он хотел. В нём сквозила не просто обеспокоенность — это был почти страх.       Турум медленно повернул «голову» в его сторону. — Нет, это послезавтра, — уточнил Турум, и в его механическом голосе проскользнула едва уловимая нотка… удовольствия? Будто ему нравилось держать парней в напряжении. — Завтра у вас будет ознакомительный материал. — Что за материал? — резко спросил Сакура, нахмурившись. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он чувствовал, как внутри нарастает волна раздражения — столько неопределённости, столько намёков на что‑то пугающее, и ни одного чёткого объяснения. — Можешь говорить прямо?       Умемия, стоявший рядом, нервно переступил с ноги на ногу. Его взгляд метался между Турумом и Сакурой, словно он пытался уловить хоть малейший намёк на то, чего ждать дальше. — Если открыто, то правила безопасности перед началом, во время и после интимности, — произнёс Турум с той же бесстрастной интонацией, будто зачитывал инструкцию к бытовой технике. — В дополнение также правила использования секс-игрушек и тому подобное. Продолжить?       В воздухе повисла тяжёлая тишина.       Сакура замер на месте, словно его ноги приросли к полу. Слово «интимность» прозвучало в его голове как раскат грома, заставив все остальные мысли разлететься в стороны, словно испуганные птицы. Внутри него поднялась настоящая буря: каждая информация, связанная с этим понятием, настойчиво кружила в его сознании, словно злорадствуя над его замешательством. Он чувствовал, как жар поднимается по шее, окрашивая его лицо в отчетливый, смущенный оттенок красного.       Годжо, с его вечной беззаботностью, тут же заметил перемену в друге. Его глаза, казалось, искрились весельем. Он наклонился к Умемии, шепнув что-то на ухо, и оба разразились тихим, но заразительным смехом. — Ой, Сакура, Сакура, — протянул Годжо, его голос был полон игривой насмешки. — Ты так покраснел, будто только что увидел привидение. Или, может быть, ты просто задумался о чем-то… очень интересном? — Он сделал паузу, давая своему вопросу повиснуть в воздухе, и его смех стал чуть громче.       Умемия, прикрыв рот рукой, чтобы сдержать очередной приступ смеха, добавил: — Как забавно. На пути Вторая, а ты всё ещё смущаешься.       Сакура почувствовал, как его щеки горят еще сильнее. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. — Н-нет! Это не то, что вы думаете! — выдавил он наконец, его голос звучал немного сдавленно. Он чувствовал себя совершенно неловко, пойманным врасплох. — Просто… это слово… оно такое… неожиданное. — Неожиданно? Забавно, — Годжо рассмеялся, его глаза искрились озорством. Он, казалось, наслаждался каждым моментом этой странной встречи. Умемия, собравшись с мыслями, наконец обратил свое внимание к организатору, который терпеливо ждал, пока его услышат. — Что ж. Спасибо за информацию, — ответил Умемия, аккуратно поставив чашку на стол. В его голосе звучала нотка усталости, но и решимости. — И так. Отдыхайте до завтра. Материалы будут у вас на базе отдыха. Увидимся послезавтра, — произнес организатор, и с этими словами он взмыл вверх. В потолке над ним раскрылась дыра, ведущая в неизвестность, возможно, в его рабочее пространство. — Э… И что теперь? — Сакура внезапно нарушил тишину, его голос звучал немного растерянно. Он огляделся, словно пытаясь понять, что только что произошло. — У нас появилось время на отдых. Может, будем обсуждать все на базе? — предложил Умемия, пытаясь внести хоть какую-то ясность в их дальнейшие действия. — Сыграем тогда в игру? Например, в раздевание… — не успел закончить Годжо, как получил резкий шлепок по плечу от Сакуры. — Тебе лишь нужен повод разглядывать тела. Хорош уже, — возмущенно воскликнул Сакура, его щеки слегка покраснели. — Пошли.       С этими словами Сакура решительно направился в комнату, оставляя за собой легкое возмущение. Годжо лишь усмехнулся, наблюдая за его уходом, а Умемия, покачивая головой, невольно улыбнулся, предвкушая, что принесет им следующий день.

***

      Утро следующего дня принесло с собой неожиданный сюрприз. На пороге их жилища материализовалась внушительных размеров коробка, словно только что сошедшая с конвейера какого-нибудь онлайн-гипермаркета. Внутри, к их немалому удивлению, обнаружилось нечто весьма… специфическое. — Серьезно? Порно-журналы? — Умемия не мог сдержать нотки недоумения, смешанного с искренним любопытством, когда вытаскивал один из них. Его брови взлетели вверх, а взгляд метался между журналом и остальным содержимым. — И прожектор… Зачем нам прожектор? — Годжо, держа в руках увесистый прибор, тоже был полон вопросов. Он повертел его в руках, словно пытаясь разгадать его предназначение в их скромном обиталище. В его голосе звучала легкая ирония и неподдельный интерес. — А это что за штука? — Сакура, держа в пальцах маленькую флэшку, выглядел совершенно сбитым с толку. Он поднес ее ближе к глазам, пытаясь разглядеть хоть какие-то опознавательные знаки, но тщетно. — Ничего не понимаю…       Трое парней погрузились в молчаливое размышление, каждый со своими мыслями, пытаясь осмыслить этот странный набор предметов. Годжо, не теряя времени, поставил прожектор на ближайшую кровать, его луч света выхватил из полумрака пыльные углы комнаты. Затем он взял флэшку у Сакуры, его пальцы ловко нашли свободный разъем на каком-то из их гаджетов.       Но самым загадочным элементом этого странного подарка оказалась небольшая открытка. На ней, выведенными крупными буквами, красовалось поздравление: «Поздравляю с прохождением Первой!»       Внезапно, словно из ниоткуда, на стене возникла гигантская, пугающая надпись: инструкция перепихона. — Хах, ну и дела, — усмехнулся Годжо, оглядывая стену, которая, казалось, была почти полностью занята этим неожиданным «пособием». — Забавно, как это почти всю стену занимает.       Сакура, почувствовав, как по спине пробежал холодок предчувствия, решительно отвернулся. — Я… я точно не буду это смотреть, — пробормотал он, направляясь в сторону туалета, словно ища спасения от этого абсурда. — Думаю, нам и не обязательно, — задумчиво произнес Годжо, глядя на удаляющуюся спину Сакуры. — Мы и так знаем, что к чему. — Он кивнул сам себе, соглашаясь с собственной мыслью. Смотреть на это действительно не было никакой нужды.       Следующим сюрпризом оказалась коробка, наполненная различными предметами. Годжо взял в руки одну из бусинок, чувствуя, как его силы иссякают от череды этих странных перемен. — Прислали для практики? — спросил он, выдыхая.       Среди прочих вещей, на самом дне коробки лежала справка. Напоминание о правилах. Умемия, заметив ее в руках Годжо, поднял бровь. — Ну и ну… Неужели, во Второй будет по-другому? — с ноткой сомнения и легкой тревогой в голосе спросил Умемия.       Годжо прекрасно понимал, о чем говорит Умемия. Вторая часть этого испытания, казалось, обещала быть далеко не простой.