Одна нежность на двоих

      Авантюрин вздрагивает, чувствуя сквозь сон прикосновение горячих мягких губ к собственной шее. Те скользят всё выше, оставляя дорожку трепетных поцелуев и расползающихся мурашек по всему телу. Обводят острую линию подбородка, останавливаясь уже у самого уха. Касаются мочки, почти сразу переходя на чувствительное местечко за той. Втягивают нежную тонкую кожу, легко оставляя ярко-красную отметку, чем тут же срывает рванный выдох, ласкающий слух.       — Какаваша, — парень, к которому обращались, клянется, что этот низкий голос звучит несвойственно томно. — Просыпайся.       Веки, тяжелые после сна, отказывались подниматься, поэтому их хозяин мычит что-то бессвязное в знак протеста, но вскоре лишь всхлипывает. Его бессовестно кусают за грудь сквозь пижамную ткань. Пульсирующий сосок дразняще обводят языком, а сильные руки заставляют прогнуться в спине. Блондин не сопротивляется. Наощупь опускает ладонь на чужую голову, путаясь пальцами в мягких вьющихся волосах на затылке.       — Еще пять минут, Рацио, — охрипший голос сопровождает недовольный бубнеж. — Побудь человеком хоть один выходной, м?       Мужчина в ответ по-дурацки счастливо улыбается и ведет кончиком носа к оголившемуся плоскому животу. Кожа того мягкая и горячая, манящая настолько, что не прикоснуться к ней стало бы грехом. Первый робкий поцелуй остается совсем рядом с последней застегнутой пуговицей рубашки. Второй — над кромкой пижамных брюк. С третьим в игру вступает горячий язык, выводящий мокрые дорожки в щекотливых местах. В глазах Веритаса загорается озорной огонек, когда он замечает довольно бодрую реакцию под плотной тканью, сопровождающуюся прерывистым дыханием партнёра.       Широкие ладони скользят вдоль длинных ног, разглаживая подушечками все встречающиеся на пути складки пижамных штанов. Задерживаются на бедрах, сжимая те с силой, казалось бы, до тканевого хруста и сладкого приглушенного стона. Длинные пальцы бегло проходятся по внутренней стороне, следом ощутимо очерчивая видимое глазом возбуждение. Блондин в ответ реагирует инстинктивно, — сводит подрагивающие колени вместе и чувственно двигается тазом навстречу. Кусает собственные фаланги на свободной руке, пока другой в попытке помешать тянет чужую голову на себя, больно ухватившись за короткие пряди.       Однако, эффекта это никакого не производит. Рацио лишь шипит тихо, но остается на месте, в ответ прикусывая кожу над очерченной линией между нижней частью живота и бедром. Взгляд его янтарных глаз же жадно скользит по желанному телу. Отражающийся солнечный свет от молочной груди на несколько мгновений слепит взор. Местами сбитые золотистые волосы хаотично распластались по подушке. Щеки юноши покрываются очаровательным румянцем, а сам тот млеет от прикосновений. Такой вид завораживает мужчину. Пальцы его уже покалывают от накатившего с самого утра возбуждения, но они все-равно послушно поднимаются выше, расправляясь со скользкими надоедливыми пуговицами одна за другой.       — Все еще не хочешь проснуться? — Вопрос звучит риторически, и, как следствие, ответа на него не следует. — Ну, смотри, сам напросился.       Шероховатые от перелистывания множества страниц подушечки нежно очерчивают светлые бока, фиксируясь на них удобнее. Губы коротко касаются самых разных участков открытой кожи, пока не останавливаются возле выделяющегося втянутого пупка. Веселая улыбка появляется на лице мужчины раньше пришедшей к нему мысли. Язык тут же скользит по правую сторону от интересующей детали, в ответ получая награду в виде горячего выдоха откуда-то сверху. Рацио прихватывает это же местечко зубами совсем легко, чтобы не сделать больно. Присасывается к нему губами, оставляя очередную отметку, за которую получит выговор, а после делает то, из-за чего по комнате раздается тихое шипение в перемешку с бодрым смехом — щекочет нервные сплетения у ребер и выдувает накопленный кислород из самых глубоких отделов легких, издавая забавные звуки.       — Веритас, черт бы тебя побрал, ну сколько можно, — ворчит Авантюрин, сонно прищуривая глаза, но улыбаясь от развернувшейся перед ним картины. — С чего ты такой приставучий с утра?       — Я соскучился…       Эти слова произносятся так легко и тихо, но по-особенному интимно, заставая блондина врасплох. Он глупо моргает пару раз, пытаясь понять не ослышался ли он, а может и вовсе все еще спит. Только охватившая сердце нежность подсказывает ему, что все происходит наяву. Такого тактильного и чувственного партнера он видит достаточно редко, ведь обычно инициатор их встреч и общего времяпровождения всегда был сам Авантюрин, и это устраивало их обоих.       Мысли прерываются новыми поцелуями вдоль живота. Кожа непроизвольно покрывается приятными мурашками, пока сердце пропускает очередной удар. Прикосновения мягких губ вместе с обжигающим дыханием ощущаются как никогда отчетливо. В голове постепенно пустеет вместе с тем, как Веритас поднимается выше. Тело охватывает жар. Думать ни о чем уже не хочется.       Изящные пальцы, украшенные множеством колец, трепетно касаются чужой шеи, обжигая ту холодом металла. Скользят выше, переходя на переднюю сторону и очерчивая кончиками ногтей выступающий кадык. Останавливаются, подцепив острый подбородок, а после тянут тот на себя. Обладатель его послушно поднимается следом, встречаясь лицом к лицу с другим. Янтарные глаза смотрят на мужчину перед собой с неприкрытым вожделением, заставляя внутри последнего все перевернуться, а снизу недвусмысленно дернуться.       Авантюрин безмолвно принимает начатую партнером игру, поэтому с ходу выстраивает свои правила. Усмехается и прикусывает чужую нижнюю губу, пока свободной ладонью пробирается под похожую на его пижаму, задирая ту все выше, чтобы пройтись по напрягшемуся животу.       — Кажется, я не расслышал, — язвительный шепот прерывает укус, зеркальный тому, что блондин оставил ранее. — Можешь повторить?       В ответ никаких слов не последовало. Его просьбу решили исполнить иным способом. Чуть припухшие от укусов губы накрывают другие, совсем тонкие. Простое трепетное прикосновение неспешно переходит в один из самых нежных поцелуев среди тех, что они разделили на двоих. Авантюрин плавится от такого сильнее любого оргазма, о чем Рацио прекрасно знает. Именно поэтому блондин нетерпеливо хныкает, когда цепляется за чужие плечи, чтобы притянуть мужчину ближе, а следом обвить его талию ногами, скрестив лодыжки на пояснице. Бедра его приятно напрягаются, зажимая крепкое тело между собой. Обладатель их сейчас остро нуждается в прикосновениях сильных рук партнера, по сей день вызывающих ощущение бабочек в животе и учащенное сердцебиение.       Темноволосый идет у него на поводу, — оглаживает горячую кожу ребер и живота, постепенно спускаясь ниже к пояснице, которая податливо выгибается и придвигается ближе вместе с узким тазом, из-за чего уже давно полностью вставшая плоть проходится по чужой, не менее возбужденной. Младший вновь кусается, перебивая чужим стоном собственный шумный выдох. Целует напористее, стараясь передать своему спутнику накрывающие его чувства через действия. Тянет его рубашку за края кверху, оставляя по пояс обнаженным. Жадно скользит взглядом по рельефным мышцам, повторяя тот же маршрут ладонями, пока чужие плотно сжимают ягодицы.       Губы старшего оказываются на тонкой шее, лаская ее и оставляя следы там, где их можно скрыть, пока бедра его делают пробный нетерпеливый толчок, проезжаясь по не менее чувствительной промежности через одежду. Приятные ощущения заставляют поджать пальцы на ногах, дыхание смешаться с коротким стоном, а руки опуститься обратно вниз. Длинные фаланги тех дразняще тянут за кромку пижамных брюк темноволосого, очерчивая линию живота под ними. Приспускают их ниже, и отпускают с глухим шлепком о кожу из-за очередного движения, вдавившего худощавое тело глубже в постели.       — Полегче, — рвано выдыхает Авантюрин почти на самое ухо старшего. — Я никуда не сбегу, Док.       В ответ раздается лишь смешок возле плеча, за которым следует короткий поцелуй в то же место. Подняв затуманенный взгляд на чужое лицо, мужчина понимает, что самообладания у него осталось мало. Увлекая младшего в очередной поцелуй, он поспешно стягивает с того одежду ниже пояса, нарочно оставляя в рубашке, хотя блондин порывался снять и ее в том числе.       Переместившись чуть выше к нагромождению подушек, Рацио недолго шарится рукой среди тех, извлекая флакон с вязкой жидкостью. Содержимое его довольно быстро оказывается на длинных пальцах, которые не стесняются пройтись по чужой плоти, срывая с любимых губ возбужденный, но сладостный стон. Обладатель их дрожит слегка, непроизвольно сжимая коленями чужие бедра, когда его члена касаются сразу двумя ладонями, интенсивно растирая смазку. Одна из тех плотно сжимает основание, перемещаясь нарочито медленно, заставляя Авантюрина сходить с ума и выгибаться в пояснице еще больше. На лбу его быстро проявляется испарина, из-за которой волосы сбиваются еще больше и липнут к коже. Рванное дыхание смешивается с тихими стонами, лаская чужие уши. Низ живота младшего напрягается до предела, а плоть, кажется, наливается настолько, что готова взорваться. Бедра непроизвольно подмахивают в такт размеренным движениям, когда освободившаяся рука партнера скользит вокруг нежной кожи яичек, перекатывая те между пальцами и в один момент сжимая ощутимо. Перед глазами блондина загораются искры. Он неосознанно прикрывает рот ребром ладони, пока другой хватается за чужое запястье с безмолвной просьбой остановиться. Однако, Рацио лишь ускоряет движение туго сомкнутыми пальцами. Очерчивает головку с особым вниманием, а после опускается к самому основанию, сдавливая сильно, чувствуя под ними пульсацию предвещающую о скорой разрядке. Авантюрин стонет разочарованно, когда ему не дают кончить на пике, поэтому дрожит уже всем телом и впивается ногтями в массивные плечи, запрокидывая голову назад до упора затылка о матрас.       Дыхание его тяжелеет, грудь вздымается чаще, а взгляд становится будто бы опьяненным. Блондин вновь тянется за поцелуем, жмется ближе к другому разгоряченному телу, доверяясь его обладателю безоговорочно. Путается пальцами в непослушных иссиня-черных волосах и взаимно желает большего.       Авантюрин вздрагивает, чувствуя прохладную вязкую субстанцию между своих ягодиц. Пальцы мужчины, обильно покрытые ею, ласково оглаживают рефлекторно сжавшееся мышечное кольцо, разминают его поверхностно, надавливая кончиками, чем вызывают внутри младшего трепетное волнение и пока еще щекочущие ощущения, воспринимающиеся в несколько раз чувствительнее из-за накрывшего возбуждения.              Короткий поцелуй остается в районе виска, когда Рацио погружает внутрь сразу два пальца на расстояние в пару фаланг. Тело младшего реагирует молниеносно, — выгибается в попытках насадиться глубже, прижимается грудью вплотную к чужой, задевая настолько же твердые напряженные соски, а еще гортанно стонет куда-то в ключицу, прикусывая ту в нетерпении. Темноволосый послушно проникает глубже, совершая тракции различной интенсивности, порой специально задевая ягодицы раскрытой частью ладони, раздвигает податливые мышечные стенки внутри, норовящие сжать его сильнее, пока свободной медленно скользит по чужой плоти, очерчивая выступившие на ней венки чем добавляет еще больше сладостного напряжения.       — Веритас…       Авантюрин шепчет чужое имя с придыханием на самое ухо, прежде чем заходится новым несдержанным стоном, переходящим в поскуливание, ведь возбужденная плоть уже болезненно пульсировала, а его тело пробивала крупная дрожь в ответ на каждое движение. Внутри все горит огнем. Глаза закатываются, когда фаланги внутри расходятся в стороны на манер ножниц. Он чувствует как следом добавляют еще один палец, растягивая сильнее. Они делают это далеко не впервые, но от прелюдий и подобной подготовки никогда не отказываются, превращая в свой некий ритуал.       Пижамная рубашка неприятно липнет ко взмокшей спине. Волосы сбиваются окончательно. Блондин скользит ладонями по чужому животу, оглаживая рельефные мышцы и царапая их же в моменты, когда пальцы партнера движутся сильнее, вызывая взрывы искр перед глазами. Голова идет кругом от недостатка кислорода, заменяемого их естественными запахами кожи и пота. Лицо пылает от смущения. Звуковое пространство комнаты заполняется характерными хлюпающими звуками из-за обилия смазки. Поэтому Авантюрин не выдерживает, когда длинные пальцы наконец находят простату внутри, стимулируя ее интенсивно, — изливается с громким вскриком и ощущением судороги по всему телу, пачкая собственный живот. Дрожит сильно, сжимается плотно, а еще дышит часто, почти загнанно, теряя поле зрения на какое-то время из-за зажмуренных глаз. Рацио дает передышку. Покидает достаточно подготовленный анус младшего. Проходится ладонями вдоль талии по бокам, срывая протяжный стон. Покрывает вздымающуюся грудь поцелуями, не забывая игриво прикусить все еще напряженный сосок и оставить маленький алый след рядом.       Блондин приходит в себя довольно быстро. Пинается легонько, лодыжкой соскальзывая по внешней стороне чужого бедра, намекая, что пора бы избавиться от одежды, отделяющей их от тесного контакта. С той расправляются за мгновение. Темноволосый раздвигает худощавые колени в сторону, чтобы удобно расположиться между ними, а затем нависает сверху. Опаляет дыханием чужую шею, когда просовывает руки под поясницей, притягивая ближе. Авантюрин довольно хмыкает, лишь на короткие пару мгновений зарываясь носом в взъерошенные волосы, но в ответ крепко обнимает напряженные шею и туловище, без слов понимая, чего хочет партнер. Поэтому делает усилие с небольшой помощью, чтобы в итоге усесться сверху накаченных ног и вновь встретиться с чужим лицом совсем близко.       Младший улыбается в очередной поцелуй, очерчивая ладонью мягкую щеку, пока сам же трется бесстыдно об упирающийся в него стояк, специально оказывая большее давление на чувствительную головку. Выдыхает томно в аккомпанемент низкому стону, ощущая как снова начинает заводиться от происходящего в добавление к цепкой хватке на ягодицах.       Свободная рука перемещается за спину. Охватывает возбужденную плоть, направляя в нужном направлении. Обладатель ее прикусывает нижнюю губу и двигает узкими бедрами, проходясь влажным сокращающимся проходом по всей длине члена несколько раз и наслаждаясь получаемой реакцией. Мужчина перед ним почти рычит, грубее сминая пальцами упругие ягодицы. Держится из последних сил, чтобы дать младшему двигаться в своем темпе. Выцеловывает молочную грудь и лишь раз кидает расфокусированный взгляд исподлобья в аметистовые, горящие азартом и страстью, глаза. Этого хватает, чтобы у блондина где-то екнуло в груди, а естественное желание захватило остатки здравого смысла.       Устойчивее уперевшись коленями по обе стороны от бедер партнера, Авантюрин привстает немного, оказываясь чуть выше того. Притирается входом к сочащейся скользкой головке, а после насаживается на ту медленно, замирая периодически. Веритас жмурится от приятного ощущения сдавления плоти со всех сторон и окутывающего жара. Выстанывает чужое имя. Дышит тяжело, но не подгоняет, - напротив, позволяет делать все, как хочется другому. Касается нежной кожи на шее губами. Мажет языком по уже проявившимся меткам, пока руками помогает младшему вернуться в прежнее положение. Оглаживает напрягшиеся мышцы на ногах. Поднимается на спину, с нажимом проводя между лопаток и вызывая мурашки по всему телу вместе с добавочными рефлекторными сокращениями вокруг плоти. У обоих в унисон срывается стон.       Авантюрин плавится в ощущениях заполненности, когда темноволосый не выдерживает и одним резким движением с характерным шлепком придвигает его бедра вплотную, проникая до основания в сопровождении приглушенного стона. У блондина перед глазами взрываются звезды. Чрезмерная реакция организма от интенсивного давления на простату не позволяет ему даже вскрикнуть. Тот лишь запрокидывает голову назад безмолвно, забыв на мгновение как дышать. Царапает чужое надплечье до крови и только после жалобно стонет с проскальзывающей ноткой садистского наслаждения.       Теплая ладонь скользит по еще не до конца вставшей плоти, заставляя вновь содрогнуться и начать двигаться в размеренном темпе. Взгляд младшего туманится, кислорода вновь не хватает для глубокого вдоха. Несдержанные стоны срываются с его губ почти на каждое движение. Эмоции накрывают его постепенно, из-за чего он тянется к приподнявшемуся к нему лицу за совсем развязным поцелуем. Каждые мимолетные прикосновения и короткие взгляды заставляли его сердце биться быстрее. Младший погружался в этот момент полностью, разделяя его на двоих со своим партнером. Чувства, обоюдно вкладываемые в поцелуй, сейчас говорили куда больше слов. В нем было столько страсти, нежности и желания, что Авантюрину начало казаться будто бы это все-таки все еще сон.       В каждом движении и вдохе чувствовалось удовлетворение и наслаждение. Их тела сливались в одно целое, наполняя комнату звуками шлепков от соприкосновения кожи, протяжными стонами и горячими выдохами, а еще скрипами кровати, шатающейся в такт покачиваний узких бедер. Они не могли насытиться друг другом, — новые прикосновения, даже совсем трепетные, вызывали волны удовольствия и блаженства.       Веритас всего одним движением меняет их позу, опрокидывая партнера на спину. Низ живота сводит судорогой, а плоть болезненно пульсирует от желания излиться внутрь как можно глубже, но стимуляции для этого еще не хватает. Подхватив длинные ноги под колени, он толкается с силой в чужие бедра, выбивая особенно громкий стон.       Авантюрин уже сам на пределе из-за переизбытка ощущений. По спине его словно проходятся электрическими разрядами, из-за чего он выгибается снова. Руки хаотично цепляются за воздух, пока не находят опору в виде уголка мягкой подушки. Задница его до неприличия приятно ноет от трения и растяжения мышечных стенок, а еще немеет и покалывает, когда чужой член внутри двигается все быстрее и быстрее, грубо задевая головкой нервные окончания из раза в раз.       Мягкие губы касаются сожмуренных уголков глаз. Обладатель их самозабвенно стонет и нашептывает имя партнера, прерываясь лишь на мгновение, чтобы сделать вдох. Рацио соскальзывает одной из ладоней по бедру к вновь сочащейся плоти блондина, сжимая ту плотным кольцом из пары пальцев. Двигает ими в такт своих движений и также приглушенно стонет от горячей узости внутри.       — Веритас, — хнычет младший, подрагивая особенно сильно и путаясь пальцами в темных волосах. — Я, ах-м…       Договорить тот не успевает, изливаясь в чужую руку на очередном неконтролируемо сильном толчке бедер. Яркий оргазм доводит до слез и меняющихся перед глазами картинок в калейдоскопном мотиве. Темноволосый стонет протяжно и больно кусает партнера за ключицу, замирая внутри из-за резкой умопомрачительной тесноты. Сокращение мышечных стенок следует за каждой пульсацией плоти, из-за чего тот не сдерживается, — заполняет горячее нутро вязкой белесой жидкостью, наблюдая перед глазами примерно те же вспышки с картинками, что и младший. Он наваливается на чужое обмякшее тело, глубоко вдыхая запах и наслаждаясь хриплыми постанываниями, а еще крепкими объятиями за шею. Поглаживает успокаивающе спустя пару мгновений после того, как сам приходит в себя окончательно. Шепчет чужое имя, проверяя в порядке ли его обладатель, но реакцию получает не сразу.       — Если у нас каждый раз будет такой секс после раздельных командировок, я соглашусь на них ездить чаще. — Первое, что выдает блондин, скрывая все еще смущенное лицо в изгибе локтя. — Я теперь полностью без сил, глупый доктор.       Рацио заторможенно переваривает сказанное. На его лице пробегают смешные выражения, прежде чем тот возмущенно пыхтит и дергает чужие бедра на себя с силой, заставляя их обладателя снова прогнуться и болезненно вскрикнуть.       — Тогда я лично выйду против Яшмы, — ревностно заявляет Веритас, жмурясь из-за болезненного сдавления. — Прошу заметить, что именно из-за ее поручения я чуть не лишился мужа на Пенаконии.       Авантюрин шокировано замолкает. Медленно отодвинув руку от лица, тот смотрит округлившимися глазами на смущенного партнера, который видимо только сейчас осознал, что успел сказать на эмоциях. Темноволосый ругается на самого себя, но вскоре затихает, стыдливо свешивая голову вниз.       — Повтори-ка, — все еще не до конца понимая суть сказанного, блондин глупо моргает несколько раз, но чувствует как его щеки вновь начинает знакомо щипать румянец. — Ты это что, серьезно? Но… Зачем? Я? Муж? Твой?!       — Как будто я умею шутить, — самоиронично парирует мужчина, покидая чужое уставшее тело, после чего сгребая то в объятия. — Ты самый безбашенный человек, которого я знаю. Наглый идиот с атрофированным инстинктом самосохранения. Иногда появляется ощущение, что у тебя вместо мозгов только ветер и деньги, а кроме закрученных интриг ничего за душой нет и вовсе.       Блондин наигранно обиженно стукает мужчину по лбу, но широко и с некой грустью улыбается, соглашаясь с его словами, ведь такой образ жизни стал его кредо. Все или ничего, от раба к властителю. Однако перебивать партнера он не спешит, дожидаясь дальнейшего продолжения. Лишь ведет пальцами сквозь растрепанные иссиня-черные пряди, зачесывая их назад, и практически мурчит, ощущая расползающуюся вибрацию по грудной клетке от низкого, осипшего голоса.       — Но именно за это я и полюбил тебя, — эти слова произносятся совсем тихо, из-за чего кажется заглушаются звуком учащенного сердцебиения. — Ты стал моей Ахиллесовой пятой в мире рациональности, холодных расчетов и нескончаемых знаний. Я…       Темноволосый неприкрыто нервничает, из-за чего запинается, подбирая нужные слова, которые никак на ум не приходят. Мужчина надеялся, что разговор на эту тему состоится при других обстоятельствах. Он боязливо поднимает глаза на чужое лицо, никак не ожидая увидеть на том теплую улыбку, а еще заметно блестящие глаза, вдруг вызывающие у него смешок. Легкий смех подхватывается блондином, который теперь возмущается тоже.       — Да ну тебя, такой момент испортил! — Изящная ладонь совсем небольно шлепает по чужому плечу, пока другая отодвигает нагло ринувшееся к нему лицо подальше от себя в шутливое наказание. — Я тут уже значит растрогался, а ему смешно. Вот возьму и не выйду за тебя теперь.       — Это твое окончательное решение? — Со скептическим взглядом произносит мужчина, коротко целуя внутреннюю сторону ладони. — А как же время на подумать?       Авантюрин в ответ ничего не говорит, оставляя эти вопросы риторическими. Лишь склоняет голову чуть больше, раздвигая кончиком носа щекотливые вновь спавшие на лоб пряди, а после оставляет на взмокшей коже старшего ласковый поцелуй, говорящий за него самого больше, чем он думает. Конечно же он выйдет, ведь их судьбы и души, прошедшие множество испытаний, уже давно связаны друг с другом красными нитями любви.