Джихад

"По самым скромным подсчетам, я убил шестьдесят один миллиард, стерилизовал девяносто планет и полностью деморализовал пятьсот других. Я уничтожил последователей сорока религий". Император Пол I Атрейдес Когда я был молод, я жил в каменной цитадели. Тянувшейся к небесам из священных песков Дюны. Взирающей на песчаные моря, древние, если не сказать неизменные. С ароматом пряностей в воздухе, на землях до самого горизонта. Под вечночистым голубым небом, которое некоторые сравнили бы с океаном. Мифический водоем, свободный от формы. Вода за пределами синевы, вечно недосягаемая. Под небом, которое никогда не было нашим другом, ибо его свет стремился украсть нашу воду. За небом — чужаки на огромных кораблях. За синевой. Из черноты. Черноты сердца и разума, черноты деяний. Цитадель стерта, пряность захвачена. Новые путешествия, совершенные по песку, поглотившему тех, кто больше не мог идти. Великие машины, бороздящие наш сухой океан, с силой червей, если не с их грацией. Жалкие машины, поднятые в жалкое небо, когда сами черви пришли, чтобы защитить мир. Словно исполняя волю Шай-Хулуда. По песку, в поисках утешения на более далекой земле. Рука об руку, под яростью солнца. Десять раз по тысяче лет, пока стихали шаги, накапливалась вода, а солнце оставалось равнодушным. Распространялись легенды, и теплилась надежда. Единственное, что могло расти на Дюне, но никогда не было вырублено скрежетом машин. — Муад'Диб, — шептали мы. — Муад'Диб. Муад'Диб. Пустынная крыса, которая боится нас, как и мы боимся более крупных хищников, которые сделали Дюну своими охотничьими угодьями. Муад'Диб. Вторая луна Дюны. Её серебряный свет прорезает темноту, отражаясь в наших вечно голубых глазах. Вечно недосягаемая и безвоздушная — как океан, для наших легких. Муад'Диб. Расположение звезд, увиденное теми же глазами. Откуда пришли охотники Дюны? Охотники менялись с течением времени, но методы оставались прежними. Муад'Диб. Мессия Дюны. Долго молимся мы. И, наконец, на молитвы отвечают. — Муад'Диб, — кричим мы, когда появляются новые охотники, носящие печать ястреба. — Муад'Диб! Раздаются крики радости и страха. Крики, затерянные в ветрах Дюны. Мы бережем воду, но не голос. — Муад'Диб! — Кричим мы, когда преследуемые становятся охотниками. — Муад'Диб! Велики черви, которые мы обрушим на цитадель врага. Велика месть в наших душах. Яко они уничтожали, так и мы будем. — Муад'Диб! Мы могущественны. Мы неудержимы. — Муад'Диб! Пророк ведет нас. Ветер у нас за спиной, и мы над песками. — Муад'Диб! Муад'Диб! Мы — дети песков. Мы над песками. Мы за пределами песков. Целые миры, в свою очередь, обратились в песок. — Муад'Диб! Муад'Диб! С тел павших не собирают воду. Кровь и тела оставлены гнить. — Муад'Диб! Муад'Диб! Мы сражаемся за императора, пророка, Бога Дюны. — Муад'Диб! Атрейдесы! Война осталась прежней, но не наши крики. — За императора! Крики наших врагов остаются прежними. Блеяния. Мольбы. Ложные идолы и ложные цитадели разрушены. Пустыня раскинулась по всей Известной Вселенной. — Муад'Диб! Воды растекаются по Дюне. Мы прорвались в небо. — Муад'Диб! Мы обрели свободу. Мы несем слово пророка. — Муад'Диб! Атрейдесы! Император! И тем самым обрушим проклятие на звезды.