Once upon a dream…

Порой мечты имеют свойства сбываться. Но будешь ли ты этому рад?.. Сон. Что это такое? Состояние организма, при котором мозг перестаёт воспринимать реальность и налаживаются нейроновые связи? Что-то более абстрактное? С точки зрения романтиков, сон – это «переход в другой мир», место, откуда можно попасть в совершенно разные вселенные, планеты. Ситуации… Покер глубоко дышит, нависая сверху. С виска течёт пот, который падает прямо на лицо. Шахматам он кажется солёным, с примесью мускуса. Игра перед ним растрёпанна, немного не в себе – пиджак откинут в сторону, руки дрожат то ли от напряжения, то ли из-за удерживаемого веса. У него вид немного потрёпанный, хотя, стратег и сам выглядит не лучше: полубезумные глаза, расстёгнутые пуговицы рубашки, под тканью которой быстро вздымается грудь. Жадность – порок, присущий азартным, но сейчас именно он хочет Покера без остатка, ни с кем не делясь и навсегда оставив рядом с собой. Подле себя. У своих колен... Происходящее кажется ирреальным сном, а от представившейся картины Шахматы ведёт и соображать становится туго. Хочется прижаться телом к телу, не разрывая контакт, зацеловать до смерти, а после улечься сверху с видом победителя и выдохнуть на ухо «мой». Ничто не остановливает его от претворения этого плана в жизнь; он утягивает Покера в поцелуй, а тот и не против. Сам жадно руками под рубашку залазит, трогает там всё, изучает. От оглаживаний хочется застонать в голос, зубы с силой впиваются в ладонь, пока тело предательски выгибается навстречу ласкам, вызывая тихую усмешку. Шахматы ни с кем никогда не был вообще, в таком роде и вовсе даже ни с кем не мыслил, честно говоря. По крайней мере, с действующим сейчас мужчиной, которым оказался никто иной, как его сначала просто друг, превратившийся в лучшего, а теперь кто? Любовник? Парень? Девушка? – Партнёр, – словно отвечает на его вопрос Покер, на миг отрываясь от губ. Голос у него тихий, хриплый, и это действует на стратега не хуже настоящего афродизиака, сводя с ума. Да, Шахматы попал: влюбиться по уши в парня, пускай и донельзя красивого, харизматичного, умного и, что самое главное, азартного было его если не самой большой ошибкой, то роковой. Азартные славятся не только своей любовью к авантюрам. Ещё они ненавидят делиться. И «своими» считают свои вещи до конца. – П-Покер!.. – он выстанывает его имя, да так, что в этот раз с ума сходит уже азартный; вгрызается ему в кадык зубами, к счастью, почти безболезненно, вызывая лишь едва заметное жжение на месте сомкнутых клыков. Шахматы стонет громче, когда, оторвавшись от него, игра зализывает место укуса. Хах, метка, ну что за дикость? Они что, животные, чтобы оставлять следы на партнёрах во время секса? Партнёр... Фортуна, как же приятно это звучит! В следующий миг из глотки выходит новый стон, стоит Покеру сомкнуть зубы на ключице. Партнёр... Наименование их отношений ложится удовольствием на язык, оставляя след на губах вместе с привкусом алкоголя. Умелые пальцы скользят по коже, обжигая, что кажется невозможным: тела обоих горячие, будто вокруг тридцатиградусная жара, с висков капает пот, смешиваясь в один стойкий терпкий запах. Партнёр... Шахматы выкрикивает это вместе с ощущением полной беспомощности и душащего жара в груди, чувствуя такое удовольствие впервые. Мысли притупляется, хочется большего, но тело не слушается: он попадает в полное влияние Покера. И от этого к лицу приливает жар, а из горла вырывается новый стон. Подчиняться ему очень даже неплохо. Покер ловит каждый звук с жадностью, присущей демону-Маммону; с каждым разом стоны становятся всё звучнее, а Шахматы – раскрепащённее. Его тело говорит лучше всяких слов: разгорячённое от ласк, мягкое, податливое, совершенно не способное к сопротивлению. Чувство власти пьянит, особенно когда он вспоминает, кто перед ним. Бывший Король. Их правитель. Сильнейший среди игр. Выглядит, как последняя шлю.. Покер не договаривает мысль, обрывает её сам, видя просящий взгляд: в нём всё ещё клубится возмущение. Стыд. Какое-никакое непонимание, что делать дальше – Шахматы-то девственник. От мысли, какое доверие оказывает ему их бывший Король, что из всех возможных игр, что с радостью бы легли с ним в постель, он выбрал именно его, крышу сносит основательно. Доверие нужно заслужить. Шахматы же прекрасно знает, как к этому относятся азартные... Одним резким движением притираясь к телу вплотную, Покер заставляет его подавиться собственным стоном, вгрызаясь в его рот своим. От неожиданности Шахматы приоткрывает его, и ничто не препятствует прямому проникновению внутрь скользкого вёрткого языка. Слышится мычание-стон, слабые в сравнении с его руки сильнее притягивают к себе, щекочут спину ногтями, вызывая довольный рокот. Азартные чем-то похожи на кошачьих – не поймаешь, не словишь, не приручишь. Сложные, скрытные, но в то же время открытые – никогда не знаешь, что у них на уме... И стратегические. Спокойные, тихие, любят комфорт и уют, личное пространство (ну а кто нет?) и никогда не лезут на рожон. Однако Шахматы сломался. Его стержень, внутреннее «Я», подверженное влиянию остальных, не выдержало напора и согнулось. Изменилось. Дало волю тьме, что есть в каждом, но не в каждом просыпается. И вот итог – он под ним полуодетый, шумно дышащий и лихорадочно смотрящий, когда тело просит о продолжении. Просит о большем. И Покер только рад это ему дать... – Что будет дальше? – вдруг быстро выдыхает Шахматы, будто боясь не успеть. Покер задумчиво смотрит на простынь, после наклоняясь за следующим поцелуем. – Никто не знает. Ведь ведает лишь Азарт, куда их связь в итоге приведёт. А что будет завтра, не скажет даже он.