Снова этот запах…

Темнота… теперь кажется, она будет надолго с ним после того, как его пырнули прямо в спину. Но боли не было и не было сожаления. Он просто утопал в этом омуте… Пока его не от кликнули. — Птенчик, ад закончился, раскрой глаза и познай мир снова, хах. Снова этот раздражающий голос. Даже если я умру, он все равно будет меня сопровождать? Раскрыв глаза, он увидел стоящего перед ним мужчину. — Ну что? Какого это познать смерть? Хах. Игнорируя вопрос, Сандей лишь огляделся, посмотрел на свое тело, потрогал руки и поправил одежду. — Я не умер? — Как видишь, нет — тот развел руки, а после сложил их на груди. — Так получается… — Что я просто так тебя трахнул? Хах, именно — не успел договорить Воскресенье, как его перебили. — Какого черта? Ты блошивый пёс! Где Зарянка, сейчас же говори! — Воу, воу, полегче, хоть я не убил тебя, но не забывай, что это именно я пырнул тебе нож в спину и могу это повторить. — Где Зарянка? — С злобой проговорил Сандей, грозно смотря на Галлахера. — Не переживай, она в безопасности, Звездный Экспресс рядом с ней. Поверив ему словам, парень стоял столбом и изредка пялился на мужчину. Галлахер, что беззаботно почесывал подбородок, оглядывался, мало ли придет сестрица, братца, которого он безжалостно долбил на диване. Вспомнив а его поджоге крыльев возле ушей, он повернулся в его сторону. Воскресенье, что все это время смотрел на него, будто прочитал его мысли, и пощупал крыло, но ничего не было. — Ты и мысли читать умеешь, птенчик? — Закрой рот — Пощупав ещё немного крыло, опустил его. — Тебе повезло, что мы во сне… Ждать долго не пришлось, пришла Светлячок, что искала Галлахера. — Вот она и приведет тебе сестренку. Подмигнув пернатому, он развернулся и облокотился на бортики забора крыши. *** Мужчина, пройдя красивый сад, встал рядом с креслом, на котором сидел его друг Михаил-Шарль Легворк, попавший в бесконечный долгий сон. — Если их слова были явью и мы попадем в ад… Топот туфлей заставил его замолкнуть и тихо стоять. — Пёс? Что ты тут делаешь? Обернувшись, он увидел крылатого парня, что стоял поодаль от него. — У меня тот же вопрос к тебе. Что этот голубь тут делает, задался вопросом мужчина, его злость внутри кипела, но он сдерживал её, как мог. — Я всего лишь гулял по прекрасному саду… Галлахер подошел ближе к Сандею. — Неужели ты хочешь избавиться от тела? Только попробуй! — Выкрикнул Галлахер, грубо хватая за плечи. — Песик умеет сердито лаять? А я думал, что вы только скулите в ноги, да послушно ждете. Воскресенье и Галлахер молча глядели, пожирали друг друга, выплевывали эту мерзость, им было отвратительно находиться рядом. Снова этот ужасный запах сигарет… учуяв, парень отвращено посмотрел на мужчину и попытался крыльями отмахнуть токсин. — Что не нравится? Ха. Грубые руки схватили лицо птенчика, дабы тот не смог от него отпрянуть, и впивались в его губы, заставляя погладить вкус недавней выкуренной сигареты. Чтобы тот познал и почувствовал всю едкость, которую он носил за собой все это время… Сандей, не ожидавший этого, распахнул глаза, а когда почувствовал на языке вкус сигарет у себя во рту, то схватился за руки Галлахера и сильно в них впился. Отвратительный запах и вкус забили весь мозг парню, не давая вдохнуть свежим воздухом. Они смотрят друг на друге злобно, жадно, и ждут, когда один отпустит, а второй ждал, когда тот подавится от запаха. Но глаза Воскресенье стали слезиться, медленно закрываться, а тело вовсе становилось ватным. Он видел перед собой лишь тело, которое медленно рассеивается вместе с туманом, и этот запах оставался с ним, который казался уже въелся во все его тело. Галлахер разлагался с дымом, оставляя едкий запах. — Увидимся в аду, птенчик… Дым перед глазами рассеялся, а запах и вовсе иссяк… Почему-то именно это воспоминание явилось Сандею в голову, пока сам падал в пропасть снова в эту темноту. Снова в неё… Он закрыл глаза, а во рту появился вкус сигарет, почему-то уже не такой ужасный… И темнота, что полностью его поглотила, была уже привычка…