* * *

Менестрель в нерешительности застыл у двери дома своей возлюбленной, держа в руках букетик вялых ромашек, надёрганных у обочины. Лютня болталась где-то у пояса, золотистые волосы растрепались в разные стороны, начищенные до блеска сапожки были измазаны в грязи. Он постоял несколько минут так и не постучав, потом тяжело вздохнул, взглянул на близкое, но недосягаемое окно её спальни и, понурившись, развернулся. Не успел он пройти и пары метров, как за спиной иронически раздалось: — Ты куда это? Парень поднял голову, осторожно обернулся и увидел её. Девушка стояла на пороге, привалившись спиной к косяку и скрестив руки на груди. Она была прекрасна, как и всегда. Широкие черные джинсы, массивные кроссовки, короткий топ и небрежно накинутая поверх него кожаная куртка идеально смотрелись на хрупкой с виду девчонке. Несколько браслетов, проколотая бровь, выбритый висок. Они познакомились пару-тройку месяцев назад, когда попали в одну группу на занятиях по эльфийскому. Она сломала предыдущую лютню парня о голову какого-то ужасно невоспитанного тролля. После этого настояла на том, чтобы они в тот же день поехали в магазин за новой. Предлагала купить электрогитару, вместо этой "старой развалюхи", но юноша отказался, выбрав проверенный инструмент. Тот, на котором играли все семь поколений в его семье и сам он играл с детства. — Я... Да это... Просто прогуливался тут... — неловко попытался отпереться он. Она скептически прищурилась, подошла к нему вплотную, заглянула в испуганные глаза и неожиданно наклонилась к букету. — Прикольные цветочки. Кому? — в лоб спросила девушка. — А... Дык это... Милой барышне... — он вытянул руки с цветами вперёд и зажмурился. — Мне что ли? Ну пасибо, — она залихватски сгребла цветы в охапку, а потом, будто передумав, тут же всучила обратно парню. Пока он удивлённо хлопал глазами, девушка ловко оседлала стоящий рядом байк: — Ну, чё стоишь? Цепляйся и погнали. Он аккуратно присел сзади, обхватив её за талию и легонько уткнувшись носом в плечо девушки. Она лишь одобрительно хмыкнула, нацепила шлем и рванула с места. Когда, спустя полчаса бешеной гонки, они наконец приехали куда-то, девушка легко спрыгнула с мотоцикла и оглянулась на своего спутника. Пацан сидел весь бледный, вспотевший, растрёпанный, с облезлыми остатками букета и глазами по пять копеек. — М-м-м... Всё окей? — на всякий случай поинтересовалась она. — Д-да, не беспокойся... — пробормотал он, судорожно пытаясь слезть. — Класс, тогда пошли. Девушка бодро направилась к одной из многоэтажек, перемахнула через перила пожарной лестницы и пошла вверх. Юноша еле поспевал за ней. Через некоторое время они вышли на крышу, откуда открывался прекрасный вид на город, утопающий в закатном солнце. — Как красиво... — завороженно прошептал менестрель, не в силах оторвать взгляда от пейзажа. — Ага, неплохой видок. Садись. Они сидели рядом на краю крыши, свесив ноги, молчали и любовались. Внизу сновали машины, лошади, автобусы. Жители большого города спешили разбежаться по домам после рабочего дня. Столицу специально разделили на несколько частей, чтобы все люди и нелюди могли спокойно обитать здесь. Все эти районы сейчас было видно: справа виднелись современные многоэтажные дома, слева — так называемый "район прошлого", походивший на средневековую деревеньку, где всё ещё доили коров и пользовались прялками (оттуда парень и был родом); леса, где находились дома эльфов и дриад, горы гномов и троллей, пещеры драконов, воздушные домики маленьких фей, несколько рек и каналов с русалками и по мелочи других кварталов. — Ну давай, сбацай чё-нибудь на своей гитарке, — через некоторое время попросила девушка. — Это лютня! — обиженно возразил юноша. — Хуютня, — передразнила она. Парень робко взял инструмент в руки и замер. — Эй, чё ты, стесняешься что ли? — с искренним изумлением воззрилась на него девчонка. — Нет. Я настраиваюсь. — твёрдо ответил он. — А-а-а-а, — задумчиво протянула она. — Ну ладно, настраивайся, я подожду. Музыкант поудобнее перехватил лютню, прокашлялся, перебрал несколько струн, заиграл переливчатую мелодию и тихо запел: Забудь слова, что я пою тебе, о дева... Закатным маревом пылает небосвод И раздаются над моей рекой напевы, О глубине и чистоте тех синих вод. Его голос постепенно креп и становился увереннее. Девушка сидела, обхватив колени руками, чуть склонив голову набок, с широко распахнутыми глазами и улыбалась. Забудь о том, что я пою тебе, родная... Горит в груди и бьётся сердце всё сильней. Душа моя полна от края и до края, В глазах блестит серебряный ручей. Забудь меня, забудь мои ты песни... Не вспоминай об этом никогда. Всё будет много лучше и чудесней, Но будет эта жизнь тебе чужда... — Всё, — наконец застенчиво сказал он. — Браво, — девушка слегка похлопала певцу и вручила ему те самые злополучные ромашки, вид которых давно напоминал веник. Тот отвесил шутливый поклон. — Классная песенка. Сам сочинил? Менестрель немного стушевался, но всё же тихо ответил: — Да. — И кто же она? Та девчуля, о которой ты пел? — допытывалась подруга. Терять было нечего, пути всего два — либо сразу на небеса (стоит только оттолкнуться от карниза и сигануть вниз), либо признаваться сейчас. Парень не страдал суицидальными приступами и потому на одном дыхании выпалил: — Ты. Наступила неловкая тишина, которая, казалось, длилась вечно. Парень густо покраснел. — Хах, а ведь я даже не удивлена, — вдруг весело произнесла девушка. — Но, признаюсь, думала, тебе не хватит духу признаться и придётся брать всё в свои руки. — Ты хочешь сказать... — Ага. Их руки сплелись. Тонкие длинные пальцы, только что так умело перебиравшие струны, и уверенная, крепкая кисть с тёмным маникюром. Парень вдруг почувствовал жгучее желание провалиться сквозь землю, просто жить как раньше: писать сопливые песенки о любви и грустить по ночам, а не испытывать всю палитру переполняющих его чувств одновременно. С другой стороны, он был на седьмом небе от счастья и, как ему казалось, если бы он сейчас соскользнул с крыши, то не упал, а взлетел и понёсся по небу, наравне с драконом или каким-нибудь "Боингом-737". Девушка обхватила его шею руками и приблизилась к лицу. Её насмешливые серые глаза блестели. Её горячее дыхание обдавало жаром тонкие губы парня. Он настолько растерялся, что попытался отпрянуть, но она притянула его к себе. — Не бойся, — тихо прошептала она. Их губы слились в мягком протяжном поцелуе. Время вокруг остановилось и не существовало для них никого, кроме друг друга. Когда парень, наконец, отпрянул от дамы сердца и, совершенно счастливый, открыл глаза, то заорал благим матом, откинулся на спину и стал отползать. — Эй, ты чего? — ????!!!!!! — только и сумел выразить он обуревающие его чувства многообещающим мычанием. Никакой "дамы сердца" не было и в помине. Перед ним сидело нечто. Существо неопределенного пола, в полтора раза больше мальчика, с огромными перепончатыми крыльями, завитыми рогами, как у барана, длинным тонким хвостом и абсолютно белой кожей. Его тело прикрывал лишь кусок ткани, который держался на нём неведомым образом. — Вот чёрт! — произнесло оно, ощупывая себя. — Как такое могло произойти? Менестрель уже немного пришел в себя, вскочил на ноги и держал лютню на манер меча. — Ну что ты, дорогой? — фальшиво удивившись, прочмокало чудовище. — Иди к своей любимой, я тебя поцелую. — Да ты... Да как ты смеешь? Где она?! — взревел парень прорезавшимся голосом. — Что, не узнал? — саркастически спросило оно. — Это ж я — любовь твоя! До юноши только сейчас начало хоть что-то доходить. Он опустил инструмент и тупо уставился на существо. — Да садись ты, чего как не родной. Парень так же медленно, как робот, сел рядом. Они немного помолчали, пытаясь осознать последние события. — Ты хочешь сказать, её никогда не было?.. — наконец осипшим голосом спросил мальчик. — Была. В твоём воображении. Я всего лишь воссоздал и немного приукрасил образ. Ты же с детства мечтал не о прекрасной принцессе, а о крутой, сильной, на белом коне, то есть мотоцикле. Парень только сейчас осознал весь ужас этой ситуации. Эта тварь копалась в его мозгах! — Ты серьёзно? — А что такого? — Мне было семь! — Но это не отменяет того, что ты всё-таки попался на эту удочку. К тому же, остальные твои "пассии" были не такими забавными. Хотя нет... Помню, ты хотел жениться на продавщице мороженого, чтобы вечно его есть. Или вот ещё... — Ладно, всё, хватит! Я понял. — То-то же. — Так ты... Суккуб? Существо наморщило нос: — Ну да, типо того. Но не люблю это слово, поэтому можешь звать меня Барри. — Но демонов же не существует... — То есть гномы и феи для вашего мира норма, но суккубы — сказка? — Угу. Барри расхохотался. — Но почему ты принял истинное обличье? — допытывался парень. — В момент нашего... э-э-э... — Да уж, ты — девственник до мозга костей. Боишься произнести слово "поцелуй", — усмехнулся он. — Я не знаю почему, — честно ответил демон, — со мной не случалось такого раньше. — А что случалось раньше?.. — Ну... Сначала ты считыватешь фантазии какого-нибудь задохлика, вроде тебя, потом соблазняешь его, дело доходит до того самого, а потом... — Барри провел пальцем по горлу. — Так, стоп. А почему я всё это тебе рассказываю? Парень горько улыбнулся: — Так значит я всего лишь "задохлик"? Очередная мелкая жертва большого демона? А я-то думал, что наконец понравился девушке... — он уронил голову в ладони. — Эй, только не реви! — демон действительно растерялся. Он похлопал юношу по плечу своей большой когтистой рукой. — Ладно, ладно, мне ты понравился! Человек недоверчиво поднял голову и исподлобья взглянул на демона: — Ты это серьёзно? — Да. Да! Я думал, ты просто очередной тупой романтик, когда выбирал мишень, но ты оказался таким... Таким... Мальчик снова покраснел. — Ну... Спасибо... — неуверенно сказал он. Барри положил лапу ладонью вверх и менестрель накрыл её своей маленькой ладошкой. На небе взошла яркая жёлтая луна и серебринки-звёздочки померкли на её фоне. Город уже спал. Только юноша и демон сидели на крыше высотки, взявшись за руки. Забудь слова, что я пою тебе, любимый... В рассветный час раздастся тихий звон. Лишь я, заветною мечтой пленимый, Найду тебя. Взойду на небосклон...