Глава 29. День из жизни Сигмы

Йокогама готовилась к осени. Лето ещё не ушло окончательно, но город уже начинал понемногу остывать. По утрам с залива тянуло прохладой и солью, ветер становился резче, а вечерами солнце садилось всё раньше, окрашивая окна высоток в тёплое золото. На деревьях среди зелени появлялись первые жёлтые листья, пока ещё редкие. Днём воздух всё ещё мог быть тёплым, но стоило солнцу скрыться за зданиями и становилось ясно - лето заканчивается. Осень подбиралась к Йокогаме медленно и незаметно. В отделе по делам одарённых работы всё так же было немного, но каждая задача требовала особого внимания. Репутация эсперов среди обычных людей до сих пор не могла восстановиться. Раз в неделю кто-нибудь из эсперов всё равно случайно натыкался на недоброжелателей. Но а судьи кто? Я прекрасно понимаю это негодование. Да и сам когда-то участвовал во взращивании семян этой ненависти. Менеджер Небесного казино, в обороте которого были взрывные монеты. Террористы, наверное, сказали бы, что я хорош. Но я не отношу себя к этой касте. Да, больше не отношу. Меня зовут Сигма. Однажды некий человек назвал меня так, и с тех пор это осталось моим именем. Кто назвал? Да какая разница? Разве это имеет значение? Думаю, нет. По крайней мере, я на это надеюсь. На сбережения, оставшиеся у меня со времён казино, я вполне мог бы позволить себе прекрасную двухэтажную квартиру на последнем этаже с видом на закат. Но не стал. Я живу у Дазая. В его комнате в общежитии. Насколько мне известно, этот человек впервые с кем-то живёт. Хотя… может, он просто врёт. А что? Да, такое вполне возможно. Мне вообще всё чаще кажется, что мы с моим соседом не до конца честны друг с другом. Эх-м… я бы даже сказал — с моим «ничего таким другом», как он однажды сам меня назвал. Или это я его так назвал? С этой работой у меня уже окончательно вскипел мозг. Наконец-то Куникида доверил мне индивидуальное задание. Извините. Не могу сказать какое. И да. С того дня, как от Дазая пахло морем, минул месяц. И, кажется, именно тогда что-то изменилось. Только у меня совершенно не было времени разбираться — что именно. Зато сегодня впервые за целый месяц у меня был нормальный выходной. И я проснулся в субботу в отвратительном настроении. На часах было одиннадцать утра. Я хотел проснуться в час дня. У Дазая была привычка спать до неприличия долго, и каким-то совершенно непостижимым образом я умудрился её перенять. — Доставка! — донеслось из-за входной двери. Я открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок. Потом тяжело вздохнул и встал. На диване в зале должен был спать Дазай. Но диван был пуст. Вероятно, где-то загулял ещё с пятницы. В последнее время он почему-то особенно полюбил исчезать куда-нибудь в одиночку. Я дошёл до двери и открыл её ровно настолько, насколько требовали приличия. — Доставка чего? — настырно спросил я, едва сдерживая раздражение. — Шкафа, — совершенно невозмутимо ответил мужчина за дверью. Я посмотрел на него. Потом на шкаф. Потом снова на него. — Нам не нужен. — А?.. Извините. — Вам в следующую комнату, — я указал вправо. — Благодарю, господин. Дверь закрылась. Теперь в той комнате жила Кёка. Хотя вообще-то изначально поселить туда собирались меня. Однажды директор вызвал меня в кабинет и сообщил, что соседняя комната освободилась. Я мог переехать хоть в тот же день — наконец получить собственное пространство, дверь, которую можно закрыть, и комнату, где никто не занимает диван, не разбрасывает бинты и не появляется посреди ночи неизвестно откуда. Но я отказался. Тогда я зачем-то решил, что Ацуши уже достаточно взрослый парень, чтобы жить отдельно от юной девушки. Ладно. Сам не знаю, при чём здесь вообще был Ацуши. Наверное, мне просто нравилось здесь жить. В комнате Дазая. Я обернулся и посмотрел на пустой диван. Вот только где, собственно, был сам Дазай? Я набрал номер, заранее понимая, насколько это бесполезно. Номер принадлежал бармену из Lupin. Я специально попросил его когда-то - исключительно на тот случай, если мне снова понадобится разыскивать Дазая. Бармен ответил почти сразу, но его слова меня озадачили: Дазай покинул заведение ещё утром. Прекрасно. Это значительно расширяло территорию поисков примерно до размеров всей Йокогамы, а то и больше. Я тяжело вздохнул, рухнул обратно на футон и поставил будильник на тринадцать ноль-ноль. Почему-то мне казалось, что к тому времени Дазай уже объявится. Так и должно было быть. Он всегда возвращался домой. И так оно и случилось. Когда я проснулся, Дазай уже был здесь. Обычно я его не будил, теперь. И уже почти перестал, как он сам выражался, «много гундеть» на него. В какой-то момент я просто привык к его странным исчезновениям, поздним возвращениям и способности спать так, словно ближайшие сутки совершенно не имели к нему отношения. Но сегодня было иначе. За этот месяц я соскучился по нам. Вот так просто. И, пожалуй, слишком сильно. Я подошёл к дивану и осторожно толкнул его в плечо. — М-м-м… — недовольно промычал Дазай, даже не открывая глаз. От него ощутимо несло перегаром. Я поморщился. — Эй. Эй, — позвал я и толкнул его немного сильнее. — Когда ты сегодня собираешься проснуться? Никакой реакции. Даже для вида не пошевелился. Я несколько секунд смотрел на него, затем сдался. Ладно. Если он решил проспать весь день, значит, я просто буду ждать, пока он проснётся.

***

— О! Доброе утро, — сказал Осаму в шесть часов вечера. — Да уж, — протянул я с кухни. — И тебе доброе. Я сидел за столом с какой-то книгой из его репертуара — разумеется, опять гнусной и до невозможности грустной. Кажется, у Дазая был особый талант находить литературу, после которой хотелось либо долго смотреть в стену, либо никогда больше ничего не читать. — Чё-то ты сегодня какой-то недовольный. Чего такое? — заметил он, почёсывая затылок. Он всё ещё был завёрнут в простыню, под которой спал, и выглядел так, будто подниматься с дивана вообще не входило в его планы. — Есть что поесть? — спросил он, как всегда. — В холодильнике, — коротко ответил я, даже не поднимая глаз от книги. На первый его вопрос я намеренно не ответил. И всё-таки он опять попал точно в настроение. Как он это делает? Мы можем не видеть друг друга сутками. Он может заявиться неизвестно откуда, проспать до шести вечера, проснуться с похмелья, не до конца понимая, какой сегодня день, — и всё равно с первого взгляда заметить, что со мной что-то не так. — Чего надулся-то? — спросил он, доставая мисо из холодильника. — С Куникидой вдруг не поладил? — Просто устал, — ответил я. — Ну и дела… Я промолчал. В последнее время именно я чаще всего становился инициатором наших разговоров. Я что-то спрашивал, что-то рассказывал, вытягивал из него ответы — иногда нормальные, иногда совершенно бессмысленные. Но сегодня я действительно устал. Единственное, от чего я бы сейчас не отказался, — это от прогулки с другом. Даже если этот друг — Дазай Осаму (это мой единственный близкий друг). Никакой работы. Никаких заданий. Никаких разговоров о делах. Просто день, когда можно пинать балду и никуда не торопиться. Интересно, мог бы у нас сейчас быть такой день? — Я тебя не видел дольше 15 минут с тех пор, как ты покинул рабочее место после собрания в начале сентября. — Да ты что? — протянул он. — Да я тебе и так каждый вечер глаза мозолю. — Поешь — и пойдём к морю, — сказал я. Он обещал мне это ещё месяц назад. Но мы так и не сходили. — А? — Дазай даже оторвался от еды. — Ну дай мне хотя бы помыться. — Ладно. Я дал. Целых двадцать минут. — У тебя двадцать минут на завтрак и «утренние» процедуры. Случано палочки выпали из пальцев Дазая прямо в мисо-суп. Он медленно поднял на меня взгляд. — Совсем сдурел... Я хотел сжать его до хруста костей. Не знаю, нормально ли вообще испытывать подобное желание. Я не так давно нахожусь среди людей, поэтому мне чуток сложно судить. Но думаю — вполне. Если мне что-то нравится, я заметил, что я хочу это сжать... Я поднялся и пошёл одеваться, даже не представляя, куда именно мы собираемся идти, и заодно благополучно проигнорировал его вопрос. Море или не море, мне было не важно.

***

Через двадцать две минуты я уже лицезрел полностью готового Осаму у двери. Да. Двадцать две. Я засёк. — Ну чё, ты там куда-то пойти хотел или как? — спросил он, натягивая обувь. И мы пошли. Просто пошли — без маршрута, лишь бы куда-нибудь. Мне хотелось спросить, почему в последнее время он стал так часто пить. Этот вопрос уже давно вертелся где-то на языке, но каждый раз я проглатывал его раньше, чем успевал произнести. Может, я просто не заслуживал такого откровения? Или между нами всё-таки была какая-то невидимая черта, за которую мне пока не позволялось заходить? Я не знал. А Дазай тем временем шёл рядом и как ни в чём не бывало рассказывал о недавнем споре с Куникидой на задании. Да. Они снова работали вместе. — Да ну ее, хватит, — не выдержал я. — Я про работу. Осаму осёкся на полуслове. — Ладно-ладно, как скажешь. Он произнёс это совершенно спокойно, без привычной насмешки, а потом повернул голову и посмотрел на меня. Как-то слишком внимательно. И я растерялся. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы внезапно забыть, куда деть руки, куда смотреть и зачем я вообще только что так резко оборвал его. Наверное, легче было бы, если бы он отшутился. Но Дазай просто смотрел. И почему-то именно это сбивало с толку сильнее всего. Про работу я и так всё знал. — Что с тобой? — всё-таки решился спросить я. — Почему ты так много выпиваешь в последнее время? У тебя что-то случилось? Я даже не заметил… На последних словах мне стало особенно неловко. Осаму едва заметно замешкался. Всего на секунду. Но я это увидел. Он отвёл взгляд в сторону, будто мой вопрос оказался неожиданнее, чем должен был. На лице мелькнуло что-то неуловимое — не то раздражение, не то растерянность, — и тут же исчезло. Он быстро вернул себе обычное выражение, ленивое и беззаботное. — Да с чего ты взял? — ответил он наконец. — Я всего лишь стал вести себя как обычно. Я правда не знал, что на это сказать. Но очевидно что он лукавил и очень плохо. — Да с того… — я запнулся. — С того, что друзья всегда чувствуют, когда что-то не так. Я читал... Я посмотрел на него прямо. — И я это вижу, болван. И, сам не успев понять зачем, толкнул его в плечо. Наверное, во мне просто наконец прорвалось всё раздражение, которое копилось этот месяц. За его исчезновения. За запах дешевого алкоголя. За это вечное «всё нормально», когда совершенно очевидно, что ничего не нормально. — Понял, я спрячу от тебя литературу, она на тебя дурно влияет. — возмутился Осаму, отшатнувшись на полшага. — И сам ты болван! И тут же толкнул меня в ответ, правда еще сильнее. А после и сжал, чуть ли ни до хруста ребер, испортив мне прическу. Неужели, так сильно я его раздражаю? Уже давно город настигли сумерки. Мы зашли перекусить уличной лапшой в одно из заведений быстрого питания. Я решил забить на то, что Осаму упорно не отвечал прямо ни на один мой вопрос, как обычно. В конце концов, главное было в другом — он всё-таки проводил этот вечер со мной. И, кажется, даже отдыхал. Правда, ненадолго. Наш отдых прервали прямо у выхода из лапшичной. — Эй, это ты, ублюдок? — окликнул нас курящий мужчина. — Ты в бильярде назвал меня тупицей? — Я такого не говорил, — невозмутимо отозвался Осаму. — Я сказал, что у вас кругозор настолько узкий, что мыслям в нём даже развернуться негде. Что ж. Да. Мужчина уже через секунду вцепился пальцами в воротник полосатой рубашки Дазая. Я не то чтобы сильно удивился. С Осаму подобные ситуации почему-то всегда выглядели не как исключение, а как закономерность. Но расклад всё равно был так себе. Я держался достойно. До поры до времени. А-а…Помните, Осаму тогда подозрительно поспешно покинул бильярд? Так вот. Оказывается, он успел поконфликтовать с бывшим полицейским, которому крайне не нравилось, что бывший преступник теперь работает в организации, помогающей людям. Осаму вообще был довольно известной личностью в подобных кругах. Что ж, неудивительно. Вот только лично мне это совершенно не нравилось. И я, конечно, вмешался. По регламенту ВДА я не имел права наносить мирным гражданам увечья с применением огнестрельного оружия. Но, во-первых, никакого огнестрельного оружия у меня сейчас не было. А во-вторых, я вообще-то был не на работе. По-моему, весомые аргументы. — Да отвали ты, — бросил я, оттаскивая Дазая за плечи. — Если твой лучший аргумент — рукоприкладство, то, похоже, он ещё сильно тебе польстил. Ладно. На этом дипломатическая часть вечера закончилась. В итоге по лицу получили мы оба. И, пожалуйста, не делайте поспешных выводов. Уроки Куникиды не прошли даром. Я просто… ещё учусь. Однако исход был именно таким. — Тебе надо научиться держать себя в руках, — причитал Осаму, прижимая ладонь к левой щеке. Я шёл рядом примерно в таком же состоянии. Наш обидчик, как назло, оказался правшой. — Чего?! — тут же возмутился я. — Это тебе нужно научиться не нести всякую ерунду. Чем ты вообще успел его так разозлить? Мы как раз подходили к уличному автомату с холодными напитками. — Да я сказал сущий пустяк, — отмахнулся он. — Не моя вина, что все воспринимают меня так серьёзно. Он выдержал короткую паузу, а потом добавил: — И кстати. Если этот бывший полицейский всё-таки нажалуется, готовься к свиданию с Куникидой в подсобке. Я сунул купюру в автомат. Мне было совершенно всё равно, что именно покупать. Главное — чтобы холодное. Холодное и желательно прямо сейчас. Для лица Осаму. — Ну поругается, — ответил я, прикладывая к его щеке свою холодную банку Cola Zero и одновременно вручая ему его любимый Dr Pepper. — Один раз можно. Внезапно он спросил: — Почему ты вообще вступился? Я мог бы и один получить за свои слова. Я ведь даже не сопротивлялся… — Потому что. Вот и всё, что я ответил. Суховато, без объяснений да и без каких-либо украшений. Наверное, тот тип всё-таки выбил из меня остатки разума вместе со здравым смыслом. А я всё ещё держал холодную банку колы у щеки Осаму. Так себе прогулка, не правда ли? Хотя, если подумать, вполне в духе прогулки с Дазаем. Стоит нам оказаться где-то вместе — обязательно что-нибудь случается. — Потому что что? — пытливо переспросил он и убрал мою руку с банкой от своего лица. Следом раздался характерный щелчок открывающегося Dr Pepper. Осаму сделал глоток и снова посмотрел на меня. — Да потому что мне не нравится, когда тебе дают по морде, — ответил я. — Вот и всё. Какие ещё вопросы? Ты бы сделал то же самое. Он промолчал. Ненароком я услышал шум моря, к которому мы приближались. Я посмотрел на ндруга, ожидая хотя бы усмешки, какого-нибудь дурацкого замечания — да чего угодно. Но Осаму всё не отвечал. «Сделал бы ведь, да?» — подумал я. А он всё молчал. — Поня-я-ятно, — протянул я. — Можешь не говорить. Я сам избавил его от необходимости отвечать, ускорил шаг и направился к морю, оставив Осаму немного позади. До воды оставалось всего несколько метров. Я сел на песок там, где волны уже почти доставали до берега, допивая свой напиток. И, неожиданно для меня, через пару секунд Дазай опустился рядом. — Обычно любой мой напарник только и мечтает меня прибить, — заметил он. — Поздравляю, — ответил я. — Я тоже чту традиции. Но сегодня ты уже и так получил, так что воздержусь. Его это рассмешило. Осаму откинулся назад, растянулся на песке и лениво потянулся, словно только что проснувшийся кот. Я невольно посмотрел на него. Да что с ним вообще не так? — Спасибо! — вдруг сказал он. — За что? — В компании получать по лицу как-то не так обидно, как одному. — Обращайся, — иронично ответил я. Хотя, если честно, уроков самообороны у Куникиды мне всё-таки стоило бы взять ещё несколько. — Только пообещай… — неожиданно начал Дазай. И замолчал. — Чего ещё? — спросил я. Он немного помедлил. — Пообещай, что не пристрелишь меня из своего рабочего ружья. Я уставился на него. «Я похож на психа?» — мелькнуло у меня в голове. Но потом я кое-что вспомнил. Или…Нет? … … … — Обещаю, — наконец ответил я. — Слово даю. — Фух, вот и славно, — с явным облегчением произнёс Дазай. — Вообще-то немного обидно. — О чём ты? — с интересом спросил он. — Я же не какой-то ума лишённый, чтобы стрелять в тебя… — чуть позже я добавил: — Мне ещё с тобой завтракать, работать, обедать, домой вместе идти, спать с тобой… Он приподнялся, опираясь руками о песок, и теперь смотрел уже не в небо, а на меня. — Я не прошу тебя спать со мной. — Господи… — я взглянул на небо. — Да и не спи. А вступился я за тебя потому, что без тебя дом уже словно и не дом вовсе. Дазай снова заткнулся. Он всегда так делал, когда разговор хоть немного касался чего-то личного. Будто внутри него тут же захлопывалась какая-то дверь. И единственное, что он в итоге сказал, была, конечно же, его тупорылая шутка: — Ладно. Можешь спать со мной. Наконец-то Дазай посмотрел на море, а не на меня. Море сегодня было неспокойным. Тяжёлым, тёмным, почти злым. Прямо как я. А Дазай, наоборот, вдруг стал выглядеть бодрее. Словно с его плеч незаметно сняли какую-то тяжесть. Я бы не выстрелил в него. Нет. Не знаю, что должно было бы произойти, чтобы я вообще смог… — Погнали уже домой, эй, — окликнул он меня. — Дождина собирается. Не хочу быть одновременно побитым и мокрым. Я посмотрел на него. А потом снова на море. И вдруг подумал, что мне не обязательно сейчас возвращаться домой, чтобы чувствовать себя там. Мне уже достаточно было того, что здесь, рядом со мной, сидел этот болван. Осаму Дазай. Который почему-то подозрительно сильно начал бояться смерти...от моего ружья? Какой бред.

***

07:43, Пн Вооружённое детективное агентство Первым на работу пришёл Осаму Дазай. Один. В офисе было непривычно тихо. До начала рабочего дня оставалось ещё несколько минут. Дазай прошёл между столами без своей обычной ленивой суеты, остановился возле рабочего места Сигмы и присел. Выдвинул нижний ящик. Несколько секунд просто смотрел внутрь. Потом достал табельное ружьё Сигмы. Оружие легло ему в руки слишком привычно, но на этот раз Осаму почему-то задержал на нём взгляд дольше обычного. Из сумки он достал другое оружие — электрошоковый пистолет, тазер. Такой нравился Куникиде. И аккуратно положил его на место ружья. — Что ты делаешь? Дазай едва заметно вздрогнул. У входа стоял детектив в берете и с совершенно невинным выражением лица наблюдал за происходящим. А потом, словно ничего странного здесь вовсе не было, широко улыбнулся: — Приветик! Дазай медленно закрыл ящик. — Доброго утра, Рампо-сан! — отозвался он с привычной лёгкостью. — Заменяю арсенал напарника на более безопасный, — пояснил он и поднялся. — А что? Мы ведь не должны причинять гражданским серьёзные увечья. Рампо посмотрел сначала на закрытый ящик. Потом на Дазая. И улыбка на его лице стала чуть меньше. — М-м-м… Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Рампо мог спросить, зачем ради этого приходить раньше всех. Мог спросить, почему Дазай сам полез в чужой стол. Но не спросил ничего. — Ну ладно, — протянул он наконец. И прошёл к своему столу. Дазай проводил его взглядом. Только после этого его плечи едва заметно расслабились. Он снова посмотрел на ящик под столом Сигмы. За тонкой деревянной стенкой теперь лежал тазер. Не то оружие, из которого Сигма пообещал никогда в него не стрелять. Дазай прикрыл глаза и тихо выдохнул. Обещание было дано. Но Осаму Дазай никогда особо не доверял обещаниям.