Вернутся к фанфику

Часть 21. Рождество

10 июня 2024, 00:08
В старом, заброшенном поместье, которое скрывалось в густом тумане на окраине Лондона, воздух был пропитан сыростью и холодом. Полуразрушенные стены, покрытые плесенью и паутиной, хранили в себе тайны темных ритуалов и зловещих планов. Дважды в месяц здесь собирались Пожиратели Смерти, окутанные тенями и мрачными мыслями. За длинным, обшарпанным столом, освещенным лишь тусклым светом свечей, уже сидели темные волшебники. Их лица, искаженные злобой и фанатизмом, были скрыты под капюшонами черных мантий. В центре стола, возвышаясь над всеми, стоял сам Лорд Волан-де-Морт. Его красные глаза горели адским огнем, а змееподобное лицо выражало презрение и жажду власти. — Итак, — начал он своим хриплым, леденящим душу голосом, — Помнится мне, дорогой Барти Крауч говорил что-то о способной девчонке. Барти Крауч, молодой Пожиратель Смерти с бледным, заостренным лицом и холодным взглядом, вздрогнул от неожиданности. Он поднял голову и нервно сглотнул, чувствуя на себе пристальный взгляд Волан-де-Морта. — Да, мой Лорд, — прошептал он, — Эммелин Бальмен, полукровка. — Ну так приведи ее к нам, — приказал Волан-де-Морт, сверля Крауча своими красными глазами. — Я посмотрю, на что она способна. Крауч почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он знал, что Волан-де-Морт не терпит неудач и ошибок. Если он не сможет выполнить приказ своего Лорда, его ждет страшная расплата. — Она почти мне доверяет, — сказал Крауч, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я сделаю все, как и обещал. Волан-де-Морт удовлетворенно кивнул. Он был уверен в преданности Крауча и его способности выполнить задание. В его глазах блеснула искра предвкушения. Регулус Блэк наблюдал за разворачивающейся сценой с нарастающим беспокойством. Сердце Регулуса колотилось в груди, словно пойманная птица. Он давно чувствовал неладное в отношении Крауча к Бальмен, замечая хищный блеск в его глазах и странную настойчивость, с которой он искал ее общества. Теперь же, слушая их разговор, Регулус понял, что его худшие опасения подтвердились. Крауч хочет заманить Эммелин в сети Пожирателей Смерти, используя ее идеализм и жажду справедливости. Регулус сжал кулаки, чувствуя, как гнев и отчаяние борются в нем. Он знал Эммелин как добрую, умную и талантливую девушку, которая не заслуживала такой участи. Мысль о том, что она может стать пешкой в руках Волан-де-Морта, вызывала в нем невыносимую боль. Но что он мог сделать? Выдать Крауча? Предупредить Эммелин? Любой неосторожный шаг мог привести к катастрофе. Темный Лорд не прощал предательства, и даже тень подозрения могла стоить жизни не только Регулусу, но и его семье. Блэк отчаянно пытался найти выход из этой ситуации. Он понимал, что должен действовать быстро, но страх перед последствиями сковывал его волю. Он лихорадочно перебирал в уме различные варианты, но каждый из них казался ему слишком рискованным. Внезапно его взгляд упал на серебряный медальон, висевший на его шее. Это был фамильный артефакт Блэков, передававшийся из поколения в поколение. Говорили, что он обладает магической силой и способен защитить своего владельца от темных чар. Регулус никогда не верил в эти сказки, но сейчас он был готов ухватиться за любую соломинку. Сжав медальон в руке, Регулус принял решение. Он не мог допустить, чтобы его Эмма попала в лапы Пожирателей Смерти. Даже если это будет стоить ему жизни, он должен попытаться ее спасти. Вернувшись в Блэк-хаус, Регулус, сгорая от нетерпения, почти бегом поднялся по скрипучей лестнице в свою комнату, расположенную в самом дальнем уголке. Захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь, он прислонился к ней спиной, пытаясь отдышаться и унять бешено колотящееся сердце. Комната, погруженная в полумрак, встретила его привычной тишиной и прохладой. Стены, увешанные гобеленами с изображением древних предков Блэков, казались безмолвными свидетелями его тревог и сомнений. Регулус подошел к письменному столу, заваленному книгами и свитками пергамента. Он достал из ящика чистый лист и перо с чернильницей. Его рука дрожала, когда он начал выводить первые слова:

«Дорогая Эмма, Спешу предупредить тебя, что Барти Крауч не тот, за кого себя выдает. Будь осторожна рядом с ним, с ним не безопасно. Он заманивает тебя в ловушку, из которой будет трудно выбраться. Пожалуйста, поверь мне. Я знаю, что ты доверяешь ему, но он использует тебя в своих целях. Не позволяй ему обмануть тебя. Я передаю тебе медальон, это мой подарок тебе на Рождество. Носи его каждый день и не снимай. Он защитит тебя от темных сил. Твой друг, Р.А.Б.»

Закончив письмо, Регулус перечитал его несколько раз, проверяя каждое слово. Он знал, что от этого послания зависит жизнь Эммелин, и не мог допустить ни малейшей ошибки. Аккуратно сложив письмо, он положил его в конверт, украшенный гербом Блэков. Затем он снял с шеи серебряный медальон и бережно поместил его рядом с письмом. Оставалось только дождаться Кикимера, домашнего эльфа Блэков, чтобы тот передал послание Эммелин. Регулус знал, что Кикимер предан своей семье и выполнит его поручение без промедления. Но сможет ли это письмо спасти Эммелин от коварных планов Барти Крауча? Регулус мог только надеяться и молиться за ее безопасность.

***

В доме Поттеров царила атмосфера Рождества, наполненная ароматами хвои, корицы и горячего шоколада. Мерцающие огни гирлянд отражались в разноцветных шарах, развешанных на пушистой елке. Родители Джеймса, оставив подросткам подробные инструкции и гору праздничных угощений, укатили праздновать к бабушке и дедушке Поттерам. Джеймс, с присущей ему энергией, распахнул дверцу холодильника, обдав друзей волной прохладного воздуха. — Итак, дорогие мои сожители, — провозгласил он, окидывая взглядом содержимое полок, — Родители нас не обделили. Запеченная индейка, золотистая, с хрустящей корочкой, разнообразные салаты, и печеная картошка. Эмма, с блеском в глазах, подошла к Джеймсу, заглядывая через его плечо. — Неплохо, неплохо, — довольно протянула она, потирая руки в предвкушении. Лили и Сириус, уютно устроившись на диване, лениво переключая каналы, пытаясь найти что-то интересное в бесконечном потоке новогодних программ. — А что насчет горячительных напитков? — поинтересовался Сириус, не отрывая взгляда от экрана. — Не будем же мы отмечать Рождество с тыквенным соком? Джеймс, с таинственной улыбкой, захлопнул дверцу холодильника. — Мой отец, — многозначительно произнес он, — Как истинный ценитель магловской культуры, всегда держит в запасе кое-что поинтереснее тыквенного сока. Эмма, с азартом в голосе, подхватила: — Ну так чего же мы ждем? Уже почти десять, а мы все еще трезвые! Давайте начнем праздник! Джеймс, не теряя ни секунды, нырнул в кладовку под лестницей. Через мгновение он появился, торжественно держа в руках бутылку виски и несколько бокалов. — Вот он, — провозгласил Джеймс, — Напиток настоящих мужчин! Сириус, с широкой улыбкой, вскочил с дивана и поспешил на кухню. — Наконец-то, — воскликнул он, потирая руки. — Давайте отметим этот праздник как следует! Лили, с легким сомнением в глазах, последовала за друзьями. — Надеюсь, вы не собираетесь напиться до беспамятства, — пробормотала она, но в ее голосе слышалась нотка веселья. Эмма, взяв бутылку из рук Джеймса, ловко откупорила ее и начала разливать виски по бокалам. — Не волнуйся, Лили, — сказала она, подмигнув. — Мы будем пить ответственно. Ну, по крайней мере, постараемся. Друзья чокнулись бокалами, наполненными янтарной жидкостью, и сделали первый глоток. Виски обжег горло, оставив после себя приятное тепло. — За Рождество! — провозгласил Джеймс, поднимая бокал. — За нас! — подхватили друзья. Время летело незаметно, бокалы опустошались и наполнялись вновь, а смех и разговоры становились все громче и оживленнее. Сириус, разгоряченный виски, начал рассказывать анекдоты, которые вызывали у друзей взрывы хохота. Лили, обычно сдержанная и серьезная, расслабилась и присоединилась к общему веселью. — А помните, как мы на третьем курсе превратили кабинет Слизнорта в болото? — воскликнул Джеймс, вытирая слезы смеха. — О, да! — подхватила Эмма. — Это было незабываемо! Он был в ярости! Друзья продолжали вспоминать забавные случаи из школьной жизни, и каждый новый рассказ вызывал новую волну смеха. — Сохатый, помнишь, как мы подменили шампунь Эмме? — сказал Сириус, довольно улыбаясь и отпивая виски. — Тогда она целую неделю ходила с голубыми волосами, как настоящая русалка. Бальмен тут же театрально закатила глаза, но в уголках ее губ заиграла легкая улыбка. — О да! — подхватил Джеймс, заливаясь смехом. — И как её отчитывала МакГонагалл за неподобающий вид! «Мисс Бальмен, это учебное заведение, а не цирк!» — Мне тогда было не до смеха, — произнесла Эмма, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, но не выдержала и рассмеялась вместе с друзьями. — Я думала, что МакГонагалл меня из школы выгонит! — Зато как ты эффектно выглядела! — воскликнула Лили, улыбаясь. — Настоящая звезда Хогвартса! — Да уж, звездой я точно была, — усмехнулась Эмма. — Звездой с голубыми волосами. — А помните, как мы заколдовали метлы слизеринской команды по квиддичу? — вмешался Джеймс, глаза его заблестели от воспоминаний. — Они летали задом наперед всю тренировку! — И как Слизнорт бегал за ними по полю, пытаясь снять заклятие! — рассмеялся Сириус, откидываясь на спинку дивана. — А помните, как мы спрятали все учебники Биннса? — добавила Лили, с нежностью глядя на друзей. — Он целый месяц не мог провести ни одного урока! — Ох, и как же он злился! — воскликнула Эмма, прикрывая рот рукой, чтобы сдержать смех. Друзья продолжали вспоминать свои школьные шалости, перебивая друг друга и дополняя рассказы. Каждый новый эпизод вызывал у них все больше смеха и радости. В этот момент они были не просто друзьями, они были сообщниками, которые вместе пережили множество приключений. Часы пробили полночь, когда Лили, вздохнув, поднялась из-за стола. Пора было укладывать спать Джеймса, который уже давно перебрал с виски и теперь еле держался на ногах. — Поттер, ну сколько можно? — проворчала она, подходя к нему и беря под руку. Джеймс что-то невнятно промычал в ответ, пытаясь обнять ее за талию. Лили закатила глаза, но все же повела его наверх, в спальню. Подъем по лестнице превратился в настоящее испытание. Поттер спотыкался на каждой ступеньке, пару раз едва не упав. Лили с трудом удерживала его, чувствуя, как напрягаются ее мышцы. — Аккуратнее, Джеймс, ты же сейчас шею себе свернешь! — воскликнула она, когда он в очередной раз чуть не полетел кубарем вниз. Наконец, они добрались до спальни. Лили помогла Поттеру свитер и ботинки, уложила его на кровать и заботливо укрыла одеялом. — Спокойной ночи, Джеймс, — прошептала она, поправляя выбившуюся из-под одеяла прядь его волос. — Лили… — пробормотал он сонно, протягивая к ней руку. Лили на мгновение задержала свою ладонь в его, ощущая тепло его кожи. — Спи, — тихо произнесла она, высвобождая руку и гася свет. В гостиной, погруженной в мягкий свет камина, остались только Эмма и Сириус. Оставленная бутылка виски была быстро забыта, уступив место водке, которая теперь плескалась в их бокалах. — Эмми, — начал Сириус, его язык слегка заплетался, — Я не понимаю, как ты можешь общаться с моим братом. Он же… ну, такой… занудный, правильный, скучный. Эмма усмехнулась, лениво вращая бокал в руке. Лед тихонько звякнул о стекло. — Это для тебя он такой, Сириус, — ответила она, ее голос был мягким, но с оттенком лукавства. — А для меня он… очень интересный. И приятный. Она поднесла бокал к губам и сделала небольшой глоток, позволяя холодному напитку обжечь горло. Сириус наблюдал за ней, его глаза, обычно полные озорства, сейчас были задумчивыми. — Интересный? — Сириус приподнял бровь, его губы растянулись в кривой усмешке. — Ты так говоришь, словно он какой-то… древний манускрипт, а не мой брат. Эмма рассмеялась, откидывая голову назад. — Ну, в каком-то смысле он и есть манускрипт, — ответила она, когда смех утих. — Полный тайн и загадок. Нужно только уметь читать между строк. Сириус сделал еще один глоток водки, обдумывая ее слова. — Может, ты и права, — наконец произнес он, глядя на пляшущие языки пламени в камине. — Но все равно, он слишком… правильный. Слишком… слизеринец. — А ты слишком гриффиндорец, сказала Эмма, наклоняя голову набок. — Я — другой, — заявил Сириус, гордо вскинув подбородок. — Я — бунтарь, нарушитель правил, искатель приключений. — А Регулус — хранитель традиций, защитник слабых, борец за справедливость, — закончила за него Эмма. — Разве это не прекрасно? Вы дополняете друг друга. Сириус задумался над ее словами. Возможно, Эмма была права. Возможно, в их с Регулусом различиях была своя гармония. — Может быть, — пробормотал он, наконец, отставляя стакан. — Но все равно, иногда мне кажется, что он живет в каком-то своем мире, где все черно-белое, добро и зло. А реальность, как мы знаем, куда сложнее. — Ты прав, — согласилась Эмма, задумчиво глядя на огонь. — Но может, это и хорошо. Может, нам всем нужен кто-то, кто верит в лучшее, кто не теряет надежды, даже когда все вокруг кажется безнадежным. Сириус посмотрел на нее с удивлением. Он не ожидал услышать от Эммы, известной своей циничностью и скептицизмом, таких слов. — Ты меня удивляешь, Эмма, — сказал он с улыбкой. — Неужели ты тоже начала верить в сказки? — Я не верю в сказки, Сириус, — ответила она, встречаясь с ним взглядом. — Я верю в людей. В то, что в каждом из нас есть что-то хорошее, что-то светлое. Иногда это просто нужно разглядеть. Сириус молчал, обдумывая ее слова. Он не был уверен, что согласен с ней полностью, но что-то в ее словах затронуло его. Может быть, Эмма была права. Может быть, даже в таком правильном и идеальном человеке, как Регулус, было что-то, что он, Сириус, еще не разглядел. — Нужно пополнить наши стаканы, — сказала Эмма, поднимая палец вверх. В камине потрескивали поленья, отбрасывая пляшущие тени на стены, а в воздухе витал аромат дорогого виски и терпкий запах дыма от сигарет Сириуса. Она взяла бутылку со спиртным, сначала налила себе, а затем Сириусу. Но так как она была уже достаточно пьяна, рука дрогнула, и жидкость полилась прямо на рубашку Блэка, оставляя на белоснежной ткани мокрое пятно. — Черт! — шикнула она, тут же убирая бутылку и пытаясь стереть пятно салфеткой, но это только усугубляло ситуацию. Сириус слегка заторможено реагировал, наблюдая за ее суетливыми движениями. Алкоголь приятно согревал его изнутри, расслабляя и притупляя остроту мыслей. — Ну ты даешь, решила меня подпалить? — спросил он, выгнув бровь и пытаясь скрыть усмешку. — Нужно быстро застирать, чтобы не было запаха, — сказала она, проводя рукой по волосам, чувствуя, как щеки заливает румянец смущения. — Идем тогда в ванную! Сириус попытался быстро встать, но не удержал равновесие и снова плюхнулся на диван, вызвав у Эммы смешок. — Да уж, держишься молодцом, — поддразнила она его, протягивая руку. Вместе они с горем пополам дошли до ванной. Сириус снял рубашку, и Эмма включила воду, пытаясь смыть пятно. Под струей воды ткань темнела, но запах виски все равно оставался. Эмма нахмурилась, пытаясь вспомнить, чем можно вывести запах алкоголя. Сириус, заметив пустой стакан возле ванны, хитро усмехнулся. Он с невинным видом облокотился о стену, пряча стакан за спиной. Неожиданно Сириус резко выбросил руку вперед, обрызгивая Эмму водой из стакана. Она вздрогнула от неожиданности, вода холодными каплями стекла по ее лицу и шее, пропитывая майку. — Ты совсем обалдел? — вскрикнула она, отпрыгивая назад и уставившись на Сириуса с возмущением. Ее глаза сверкали, а щеки раскраснелись от гнева. — Придется сушить, — хитро сказал Блэк, с трудом сдерживая смех. Он наслаждался ее реакцией, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь по венам. — Идиот, — прошипела Эмма, вытирая лицо полотенцем. Ее майка промокла насквозь, облепляя тело и подчеркивая изгибы. Сириус почувствовал, как внизу живота вспыхнуло знакомое тепло. Он отвел взгляд, пытаясь взять себя в руки. — Ладно, ладно, извини, — пробормотал он, поднимая руки в примирительном жесте. — Просто не удержался. Эмма бросила на него сердитый взгляд, но уголки ее губ дрогнули в улыбке. — Ты еще за это поплатишься, Блэк, — предупредила она. Эмма с серьезным лицом сняла с себя майку, оставаясь в одном нижнем белье. Ее кожа была покрыта гусиной кожей от прохладного воздуха, и капли воды блестели на плечах. В комнате было тихо, только слышался приглушенный шум ветра за окном. Сириус вернул к ней взгляд, его глаза вспыхнули интересом и удивлением. Бальмен посмотрела на него, в её глазах отражалась смесь решимости и вызова. Она подошла ближе, протягивая ему мокрую вещь, из которой всё еще капала вода. — Суши, — сказала она глядя ему прямо в глаза, голос её был твёрдым, но в нём слышались нотки уязвимости. Блэк не сводил с неё взгляда. Его сердце забилось быстрее, адреналин начал разливаться по телу. Он ощутил внутреннее напряжение, словно стоял на пороге чего-то неизведанного и опасного. — А ты приказываешь? — спросил он, делая шаг вперед. Эмма отступила, но уперлась в столешницу, холодный мрамор которой напомнил ей о реальности происходящего. — Возможно, — ответила она, и в её глазах блеснул огонёк упрямства. Она знала, что играет с огнём, но уже не могла остановиться. Сириус был слишком близко. Она чувствовала тепло его тела и еле уловимый запах его одеколона. Казалось, что время замедлилось, и весь мир сузился до этого напряженного мгновения. — Что ещё мне сделать? — прошептал он, наклоняясь к её лицу. Его голос был низким и хриплым, дыхание обжигало её кожу. Эмма была слишком пьяна, чтобы осознавать, что они зашли слишком далеко. В голове плыл туман, и все, что она могла ощутить, — это его близость и собственное бешено бьющееся сердце. — Все что хочешь, — ответила она, её голос дрожал, но глаза не отводились от его губ. Каждое слово давалось с трудом, но в них было столько искренности и желания. Сириус на мгновение замер, впитывая её слова. Он чувствовал, как напряжение между ними нарастает, словно натянутая до предела струна. Его рука медленно поднялась, нежно коснувшись её щеки, пальцы скользнули к шее, заставив Эмму вздрогнуть. Она закрыла глаза, полностью отдаваясь этому моменту. — Ты будешь жалеть, — сказал он, в его голосе прозвучала едва уловимая грусть, смешанная с предчувствием неизбежного. — Буду, — ответила Эмма, её голос был твёрд, но глаза выдавали внутреннюю борьбу. В этих двух словах скрывалось понимание и готовность принять последствия. С этими словами Сириус жадно впился в её губы, его поцелуй был полон страсти и отчаяния. Эмма обхватила его шею, её пальцы зарылись в его густые волосы. Она приоткрыла рот, и он тут же воспользовался этим, проникая своим языком глубже. Поцелуй становился всё более страстным, с каждым мгновением они погружались в омут эмоций, теряя связь с реальностью.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!