Вернутся к фанфику

Часть 29. Влечение

25 сентября 2024, 19:28
Сегодняшний вечер обещал быть шумным и оживлённым, слизеринцы готовились к вечеринке в честь дня рождения профессора Слизнорта. Зелёные и серебристые ленты уже украшали своды гостиной, а магические свечи, витающие в воздухе, мерцали загадочным светом. Шум предвкушения гулянки витал в замке, и казалось, что даже стены Хогвартса оживились в предвкушении веселья. Но не все были настроены на праздник. Регулус сидел в углу гостиной, погружённый в учебники. Ему нужно было сосредоточиться — после проваленного теста по зельеварению, профессор Слизнорт прямо сказал, что ждёт от него большего. Регулус же знал: чтобы оставаться на высоте, нужно было всегда быть на шаг впереди. Перебирая страницы учебника, он старался не обращать внимания на шум вокруг. Но мысль о вечеринке раздражала. Не оттого, что он не хотел праздника, а потому, что этот день казался ещё одним напоминанием о том, как далеко он ушёл от своей былой компании. Барти, Беллатриса — они всё дальше уходили в тень, и он не мог больше игнорировать ту тьму, которая сопровож-дала их. Внезапно голос Барти нарушил его мысли, как гром среди ясного неба. — Как там твоя подружка, Эмма? — Барти с ухмылкой подошёл к нему, будто специально выбрав этот момент. Его тон был наигранно беззаботным, но в голосе слышалась издёвка. Регулус сжал челюсть, ощущая, как волна ярости поднимается изнутри. Он медленно оторвал взгляд от учебника, прежде чем ответить, холодно и чётко: — Какое тебе дело, Крауч? Барти, казалось, только ждал этого ответа. Его глаза сверкнули. — Одобрит ли тёмный лорд, что ты водишься с полукровкой? Да ещё и с такой потаскухой, — насмешливо бросил Барти, его голос источал ядовитую сладость. Регулус резко встал. Всё произошло за долю секунды: в глазах потемнело, а в груди вспыхнул гнев. Он прижал Барти к стене, схватив за воротник мантии. Их лица оказались на опасно близком расстоянии, и Регулус прошептал сквозь стиснутые зубы: — Держи свой язык за зубами, Крауч. Барти не отступал. Он ухмыльнулся, хотя на лице уже было заметно лёгкое напряжение. — А то что? Пожалуешься мамочке, Блэк? — его слова резали, как ножи. Регулус больше не мог сдерживаться. Вся накопившаяся злость, страхи, предательство — всё это смешалось в одно мгновение. Он и не заметил, как кулак уже врезался в лицо Барти, и тот рухнул на пол, ударившись головой о холодный камень. На миг всё замерло. Кровь стучала в висках, а тишина обрушилась на комнату. — Думаю, на этом закончим, — холодно произнёс Регулус, забирая учебники и не оглядываясь на Барти. Тот остался сидеть на полу, ошарашенно глядя в полумрак комнаты, где остались эхо их слов и звуки удара. Регулус покинул гостиную, чувствуя, как его охватывает смесь гнева и тревоги. Регулус нашел Эмму во внутреннем дворике, где она сидела под раскидистой кроной старого дерева вместе с Лили. Теплое вечернее солнце лениво скользило по их фигурам, пробиваясь сквозь густые ветви, создавая игру света и тени. Лили, чуть пригнув голову, что-то чертила палочкой на земле, словно старалась отвлечься от присутствия Эммы и, тем более, Регулуса. — Привет, — негромко произнес Регулус, стараясь не нарушить спокойствие, и мягко присел рядом с подругой, чувствуя под руками прохладу земли. Лили лишь слегка кивнула в его сторону, продолжая молчать. На ее лице мелькнуло что-то вроде раздражения — дружба между Регулусом и Эммой всегда вызывала у нее недовольство. Может быть, Лили чувствовала нечто большее по отношению к Эмме или просто считала, что тот, кто поддерживает связи с чистокровными семьями, не может быть по-настоящему близким другом. Но она предпочла не высказывать свои мысли вслух — по крайней мере, сейчас. — Чего такой кислый? — спросила Эмма, взглянув на него, подмечая легкую усталость в его глазах и слегка опущенные плечи. Он выглядел не так уверенно, как обычно. Регулус лишь вздохнул, поправляя рукой свои темные волосы, которые слегка падали ему на лоб. Они были мягкими и густыми, и в этот момент ему казалось, что волосы — единственное, над чем у него есть контроль. — Не выспался, наверное, — неопределенно ответил он, опуская глаза. В его голосе послышалась некая грусть, которой раньше не было. Но затем, сдержанно улыбнувшись, словно пытаясь скрыть свою истинную усталость, он добавил: — Кстати, сегодня у нас вечеринка. Придешь? Мне самому не очень хочется туда идти… В его словах сквозило что-то большее, чем простое приглашение. Возможно, он надеялся, что Эмма своим присутствием сделает вечер легче, менее тягостным для него. Эта вечеринка казалась ему очередной пустой встречей, в которой он играл роль, которую ожидали увидеть другие. Эмма прищурила глаза, словно обдумывая его предложение, и затем медленно кивнула. Ее губы тронула легкая улыбка, которая делала ее лицо еще более мягким и привлекательным. — Где вечеринка — там и я, — тихо ответила она, искренне улыбнувшись ему. Ее голос был наполнен теплом, и в этот момент Регулус почувствовал, как напряжение внутри него немного ослабло. — Тогда супер, мне ещё нужно помочь Рабастану с выбором наряда, — с легкой улыбкой на губах, Регулус закатил глаза, словно сам не верил, что взял на себя такую обязанность. — Когда ты записался в стилисты? — Эмма насмешливо выгнула бровь, склонив голову в сторону. Её глаза блеснули озорным светом, будто она не ожидала от него ничего подобного. — Сегодня, — лениво отозвался Регулус, поднимаясь с земли. Он стряхнул пыль с плаща, одновременно поправив слегка помятые складки одежды. — До вечера. Эмма лишь кивнула ему вслед. — Пока, — она небрежно махнула рукой, а взгляд её на мгновение задержался на его удаляющейся фигуре. Ветра почти не было, но деревья, казалось, тихо шептали вслед уходящему Регулусу, который вскоре растворился в тени школы. Лили, все это время молчавшая, как только его силуэт скрылся из виду, подняла взгляд на подругу. В её глазах читалось недоумение, смешанное с долей раздражения. — Серьезно идешь на эту сомнительную вечеринку? — её голос был холоден, как всегда, когда дело касалось подобных мероприятий. Эмма на мгновение замолчала, будто обдумывая ответ. Она любила вечеринки, но последнее время они приносили больше беспокойства, чем радости. Однако перспектива оставаться в замке казалась ей ещё более тягостной. — Это лучше, чем сидеть в гостиной вместе с Сириусом и Марлин, — с некоторым раздражением отозвалась она, нахмурив брови. — Меня уже тошнит от их вечных флиртов. Они не дают спокойно вздохнуть. Лили хмыкнула, слегка приподняв уголки губ. Она всегда находила этот «дуэт» Сириуса и Марлин немного утомительным, особенно когда те устраивали свои представления прямо перед всеми. — Это уж точно, — согласилась она, невольно улыбнувшись. — У них будто бы соревнование — кто кого смутит сильнее. Эмма вздохнула, откидываясь назад и чувствуя, как её спина коснулась шершавой коры дерева. Этот день был полон противоречивых эмоций: её одновременно привлекала мысль сбежать от повседневности на вечеринку, и отталкивала сама атмосфера пустых разговоров и лживых улыбок, которую она уже знала наизусть. Когда уже стемнело, Эмма почти машинально подготовилась к вечеринке, надевая короткое черное платье со складками, которое элегантно подчеркивало ее фигуру. Ткань плотно облегала талию, создавая плавные линии, а материал мягко струился, делая каждый шаг изящным. Волосы она уложила в идеальные прямые пряди, которые блестели при тусклом свете свечей. Подкрасив ресницы, Эмма окинула себя взглядом в зеркало, задержавшись на мгновение. Глаза — карие, глубокие, казалось, светились изнутри. В отражении читалась легкая нервозность, но она была уверена, что на людях никто этого не заметит. «Просто ещё одна вечеринка», — мысленно напомнила себе она, придавая загадочный вид. Спустившись вниз по крутым лестницам к гостиной Гриффиндора, Эмма остановилась в дверном проеме. Комната была наполнена теплом, мягкий свет камина играл на лицах сидящих, и её взгляд тут же выхватил привычную картину — Сириус, как всегда, в центре внимания. Марлин уютно устроилась у него на коленях, её смех раздавался чуть громче обычного, а Сириус, с довольным выражением лица, наклонился к ней, шепча что-то на ухо. Вся сцена выглядела настолько привычной, что у Эммы внутри мелькнуло лёгкое раздражение. — Воу, куда направляешься, подружка? — раздался голос Джеймса. Он поднял голову с плеча Лили, которая, напротив, казалась полностью поглощенной книгой, хотя её тихий вздох выдал легкую досаду от перебивания. Эмма, не желая выдавать своих планов, обернулась через плечо и улыбнулась загадочно, чуть приподняв подбородок. — Секрет, — с улыбкой ответила она, её глаза на мгновение задержались на Джеймсе, затем она быстро вышла за дверь, не оглядываясь. Но, даже уходя, она почувствовала, как Сириус внимательно следит за ней, его взгляд буквально прожигал спину. Он сжал челюсть, явно заметив её наряд, но тут же вернулся к Марлин, стараясь не выдать своих мыслей. Эмма знала, что его реакция неизбежна — Сириус был слишком горд, чтобы прямо спросить, куда она направляется и с кем. Она спустилась в прохладные коридоры подземелий, где её уже ждал Регулус. В свете тусклых факелов он казался почти призраком, высоким и уверенным в себе. На нём была белая рубашка, слегка расстегнутая у ворот, подчёркивая изящные ключицы и линию шеи. Черные брюки сидели идеально, создавая контраст с его рубашкой, и в этом наряде он выглядел как будто сошедшим с портрета аристократа — элегантный, но с ноткой дерзости. — Выглядишь чудесно, — сказал он, внимательно осматривая её с головы до ног. В его глазах промелькнуло что-то тёплое, может быть, даже восхищение, но его лицо оставалось почти безэмоциональным, как будто он привык к тому, что люди вокруг него всегда красивы. Эмма, поймав его взгляд, улыбнулась. Она ощутила лёгкое волнение. В этот момент Регулус, в своем наряде и с этой сдержанной улыбкой, казался ей ещё более привлекательным, чем обычно. — Ты тоже, — с лёгкой игривой ноткой произнесла она, оценивая его. Он действительно выглядел безупречно, но не слишком старался это показать, и в этом было что-то притягательное. Вместе они вошли в гостиную Слизерина. Атмосфера внутри резко контрастировала с тишиной коридоров. В комнате уже кипела вечеринка — громкая музыка, смех и разговоры заглушали даже собственные мысли. Столы были заставлены бутылками с алкоголем, бокалы сверкали в руках студентов. Повсюду мелькали лица — кто-то из разных факультетов, но основная часть, конечно, была слизеринцами. Эмма заметила знакомые фигуры, некоторые уже были заметно навеселе. Воздух был напоен запахом дорогих духов и спиртного, и это создавало особую атмосферу изысканного беспорядка. Регулус слегка кивнул в сторону одного из столов, предлагая начать вечер с бокала, и, хотя вокруг было слишком много шума, Эмма ощущала, что их маленький мир, состоящий только из двоих, держится на незримой связи, которая становится только крепче с каждым взглядом. Регулус внезапно резко осушил шот, его взгляд потемнел, словно в нём отразилось что-то гораздо более мрачное, чем просто усталость от вечеринки. Его привычная невозмутимость сменилась отдаленным раздражением, которое прорвалось в его голосе. — Знаешь, всё это так наиграно, — проговорил он, глядя в полупустой бокал. В его голосе было что-то горькое, что-то, что Эмма слышала нечасто. Она подняла брови, искренне удивлённая внезапной сменой настроения. — Что именно? — спросила она, её голос прозвучал мягко, но с искренним любопытством. Регулус покачал головой, словно пытаясь сбросить мысли, которые беспокоили его, как куски льда, колющие изнутри. — Всё, — тихо произнес он. — За стенами школы — война. Половина студентов Слизерина уже сделали свой выбор, стали убийцами. Это всё — только одна большая завеса. Пустая игра. — Его взгляд скользнул по комнате, полон презрения и осознания того, что даже сейчас они все участники этого фарса, пытающегося скрыть ужасы, ожидающие их за пределами Хогвартса. Он снова взял бокал, неохотно отпивая, как будто хотел этим заглушить свои мысли. Эмма внимательно смотрела на него. В его словах была правда, и эта правда била по их хрупкой иллюзии спокойствия. Она знала, что этот последний семестр был, по сути, их последним пристанищем. После школы — выбор, который уже давно маячил на горизонте. И этот выбор был тяжелее и страшнее любой вечеринки или экзамена. Страх ошибиться, страх потери был с ними каждым днём. Она глубоко вздохнула, ощущая, как тяжесть этих слов оседает на её сердце. Но потом её взгляд смягчился, и на губах появилась легкая улыбка, которая словно пыталась вернуть их обоих в реальность этой ночи, а не завтрашнего дня. — Ты прав, Реджи, — мягко сказала она, используя его детское прозвище, которое всегда вызывало у него тёплую улыбку, хотя бы на мгновение. — Но давай хотя бы на сегодня забудем обо всем, что происходит в мире. Сегодня только ты и я, — её голос был полон тёплого, почти прощального веселья. Она одним движением осушила бокал, ощущая, как алкоголь тепло разливается по телу, смягчая напряжение. Затем она взяла его за руку, её пальцы были тёплыми и лёгкими, как будто сама их связь могла прогнать тени этого вечера. — Пойдём, — тихо добавила Эмма, её голос был мягким, но настойчивым, как у человека, который хочет, чтобы этот момент стал чем-то особенным, чем-то, что можно запомнить. Регулус, ещё погруженный в свои мрачные мысли, на мгновение удивленно взглянул на неё, но затем его губы дрогнули в слабой улыбке. Он позволил ей вести себя, следуя за ней к середине зала, где всё вокруг, казалось, исчезло, оставляя только их двоих. Музыка окутала их, и Эмма начала двигаться в её такт, её тело ловко скользило по ритмам, словно подчиняясь только внутреннему желанию забыться. Она была легка и непринуждённа, её движения напоминали порыв ветра — игривые и свободные. Регулус не смог удержаться — его грудь наполнилась тихим смехом, который разрядил напряжение, накопившееся за этот день. Она взяла его за руки, и они начали танцевать вместе, забыв обо всём. В этот момент они словно существовали в отдельной реальности, вдали от войны, от ожиданий, от страхов. Вокруг мелькали лица других студентов, но они не замечали никого. Только разноцветные огни, осветившие их лица, и смех, который перекрывал все сомнения. Всё казалось замедленным, как будто время на мгновение остановилось. Регулус, с его кудрями, подлетающими вверх с каждым движением, и Эмма, чьи глаза сияли от радости и свободы, были погружены в этот момент. Их смех был искренним, и они были далеки от всего, что происходило за стенами школы. В этот краткий миг они были просто молодыми, живыми, свободными. Музыка уносила их прочь от тягот жизни, а свет, перемигиваясь вокруг, освещал только их двоих — тех, кто, возможно, в последний раз чувствовал себя беззаботно. Спустя какое-то время, когда вино уже прилично ударило им в головы, и комната начала медленно плыть перед глазами, Эмма и Регулус оказались на грани между реальностью и беспечным весельем. Музыка становилась приглушённой, как будто доносилась издалека, и каждый шаг давался с трудом. Ноги путались, а движения казались ватными, словно под водой. Эмма пыталась держать равновесие, но алкоголь превращал всё в сумбурное веселье, где грань между правильным и неправильным размывалась. Она прижалась ближе к Регулусу, наклонившись к его уху, чтобы перекричать гремящую музыку. Её дыхание было тёплым, горячие слова вылетали как невинный вызов. — Знаешь, Регулус, — её голос был хрипловатым, почти шепотом. — Я думаю, сегодня та ночь, когда можно делать всё, — в глазах Эммы сверкала искра, смесь азарта и пьяной смелости. Алкоголь придал ей дерзо-сти, которую она обычно скрывала за спокойной мас-кой. Регулус пьяно улыбнулся, его глаза наполовину прикрылись, и он на мгновение выглядел абсолютно беспечным. Пьяная расслабленность сделала его черты мягче, но в его взгляде всё ещё сохранялся холодок. Он посмотрел на неё, будто через туман, и засмеялся, хотя смех был приглушенным, ленивым. — Если мы будем делать всё, что хотим, — медленно проговорил он, не отрывая взгляда от её лица, — нас выгонят прямиком в кабинет директора. Его глаза встретились с её, и в этот момент мир вокруг них перестал существовать. Шум вечеринки, разговоры и музыка исчезли, оставляя лишь пьяную, электрическую тишину между ними. Регулус опустил взгляд на её пухлые, соблазнительные губы, которые манили его с невыносимой силой. Вены пульсировали в такт ускорившемуся сердцебиению, алкоголь начал мягко растекаться по его телу, распуская оковы сдержанности. Желание вспыхнуло в нем, как огонь, разгорающийся на ветру. Его руки, будто сами собой, потянулись к ней. Он наклоняется ближе, затаив дыхание, и их губы встречаются. Поцелуй начинается осторожно, словно он исследует неизведанную территорию, но с каждой секундой страсть нарастает. Эмма, не колеблясь, кладет руки на ворот его рубашки, крепко притягивая его к себе, как будто боялась отпустить. Она не сопротивлялась — напротив, её губы отзывались с той же жаждой, словно они давно этого ждали. Блэк чувствует, как она подается вперед, и его рука инстинктивно ложиться на её тонкую шею, сжимая слегка, едва ощутимо. Она доверчиво тянется к нему, и в этот миг мир вокруг будто исчезает, оставляя лишь их двоих. Он ощущает её тёплое дыхание, её язык, исследующий его рот, вызывая у него мурашки по коже. Вкус её губ был сладким и головокружительным, как самый запрещённый плод. В эту секунду он мог поклясться, что этот поцелуй был лучшим в его жизни. Его мысли смешались, превратившись в вихрь эмоций, но одно было ясно: он не мог насытиться. Всё, о чём он мечтал — было здесь и сейчас. Ему нравилось её целовать — именно так, как он всегда это представлял. С жаждой, страстью и ощущением, что этот момент будет запечатлён в его памяти навсегда.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!