Вернуть тебя любой ценою..

Снег в Японии такая редкость, что в дни, когда он всё же выпадает, родители не могут затащить своих взбаламошенных чад в дом. В этом году снег был выше щиколоток, радуя детей своим холодом, приятной текстурой и новогодним настроением. Декабрь ярко вступал в свои владения, окрашивая мир в белые цвета. Дети были не единственными, кто радовался зиме. Студенты, у которых после экзаменов в жопе заводилось шило, вываливались со своих квартир, домов и общаг, отличаясь от мелкотни лишь ростом, а так такие же дети. Впрочем, никто не мог осудить детское рвение взрослых девушек и парней насладится снегом, который и так слишком редкое удовольствие. — Рё, ну ты идёшь?! — Юджи поправляет возле зеркала свою шапку в виде лягушки, которую совсем недавно выписал в интернет магазине. Для брата он купил точно такую же, но тот упрямо отказывался её носить, называя глупой. — Да иду, иду, — с комнаты нехотя выползает закутанное в пальто чудо, на ходу поправляя свою, к сожалению Итадори, обыкновенную шапку чёрного цвета, — Напомни, зачем нам в 7 утра идти на улицу в единственный выходной? — Не бузи, — Юджи хихикает, подходит ближе и поправляет шарф близнеца, сильнее натягивая его на нос: знает, какой у Рёмена слабый организм и как часто тот болеет, — Там снег выпал, первый, между прочим, за четыре года. Сукуна только тяжело вздыхает, улыбаясь и щипая пальцами нос младшего: — Пошли уже, а то мелкие весь снег сожрут. — Э, и без меня?! — Сукуна только посмеялся, наблюдая за тем, как вечно маленький девятнадцатилетний брат выскакивает на улицу с их дома, с разгона падая в большой сугроб. Парень ступает на белую вату, наслаждаясь тем, как прикольно она хрустит под массивными ботинками. Слышно крики детей на игровой площадке неподалёку от их дома. У Рёмена ощущение, будто, отпусти он туда брата, тот мигом стал бы там своим. Он не сдерживает тёплой улыбки. — Рё, иди сюда! Будем лепить снеговика, — младший машет рукой, опираясь всем телом на большой снежный шар с широкой улыбкой. — Иду, — со вздохом Рёмен послушно шагает ближе, на ходу сгребая пальцами снег и бросая в грудь брату, — Но сначала... Победи меня, только тогда я буду лепить с тобой снеговика. — Да так не честно! — Честно, — старший усмехается, наблюдая за тем, как Юджи пыхтит и злится, хватая снег руками в таких же зелёных, как и шапка перчатках, скатывая его в комок. Бой выходит жестоким. В их дворе теперь красуются две большие стены из снега, за которым прятались воины, следы по всему периметру, вон где-то отпечаталось лицо подскользнувшегося Итадори, а рядом след от тушки Сукуны, который упал, пока смеялся над братом. Победа, кстати, досталась Рёмену, но тот всё равно согласился слепить снеговика. Юджи тихо шагает сзади, стараясь как можно меньше издавать звуков с надеждой на то, что его не обнаружат. В его руках снег, а немного обнажившаяся под шарфом кожа шеи брата слишком соблазнительная, чтобы отказать себе в удовольствии. Он максимально осторожно оттягивает шарф, пока Сукуна заботливо и сосредоточенно лепит снеговика, а после забрасывает туда горсть снега, под пронзительный то ли визг, то ли писк старшего. — Юджи, дурак! — воскликнул Рёмен, пытаясь вытрусить снег из-за воротника, пока его брат ухахатывался, держась за живот. — Ты бы видел своё лицо сейчас. — Ещё секунда и ты своё удивишь, — с угрозой пробормотал старший, наконец избавляясь от неприятного холодка на затылке. Он сделал несколько шагов вперёд, набирая снег в ладонь, пока Юджи начинал осознавать своё положение. Секунда: Юджи уже бежит в сторону, хохоча и прося прощения, пока злобно улыбающийся брат поспевает за ним с целью засунуть этот снежный комок младшему в трусы. Юджи быстро выбегает со двора, планируя направится в сторону той самой площадки, где куда более места для того, чтобы разогнаться. Он немного оборачивается, пытаясь посмотреть, куда делся брат. Не заметив его, он остановился, осматриваясь по сторонам. — Юджи! — крик, настолько громкий и отчаянный раздаётся чуть ли не у уха. Парень вздрагивает, поворачивается, замечая бегущего к нему брата. А дальше всё, как в тех самых банальных и идиотских фильмах, которые смотрит мама по вечерам. Юджи стремительно отталкивают в сторону, он летит в сугроб, ныряя в него с головой, а дальше визг колёс машины по ледяной дороге. Юджи лежит в снегу, боясь встать. У него онемели от холода лицо и руки, но он не может подняться. Ему страшно. У него ужасное предчувствие, сердце бьётся где-то в ушах колоколом, отбивая мелодию чертового похоронного марша. Крик. Его насильно вытаскивают с сугроба руки отца, он ставит его на ноги, смотрит в глаза, проверяя на наличие травм. Лицо у родителя бледное, глаза пустые. Юджи переводит взгляд за спину отца и ощущает, как к горлу подступает ком. Неподалёку стоит машина белого цвета, на которой слишком ярко выражаются красные капли. Точно такие же капли на дороге рядом, так красиво виднеются в всеобщей белизне. Слышатся голоса людей, сирена полиции, чей-то плачь; у Юджи подкашиваются ноги. Он цепляется руками в руки отца, которые его держат, смотрит на него, наконец-то отмирает, делает шаг в сторону: — Где Рёмен? — Юджи… — Где мой брат?! Он шагает в сторону машины, которую мог видеть лишь частично из-за отца, обходит её со стороны, замечает плачущую маму, лужу чего-то красного и… — Рёмен! — он даже не сразу осознает, что это его голос: громкий, хриплый, болезненный. Бросается к этой луже красной крови, падает на колени, ощущая, как рвется ткань и царапается кожа о лёд. У него дрожат руки, он поднимает голову брата, заглядывая в его глаза, чтобы найти хотя бы капельку жизни в них, но там пусто. Сзади кто-то кричит, его пытаются оттащить полицейские, вокруг толкутся врачи. Он безвольно опускает руки, когда его любимого брата уносят. На полу, там, где ранее лежал Рёмен, лужа крови. Всё в крови. Везде эта чёртова кровь. И по щекам его стекает тоже кровь. Он так думает. Он так чувствует. Его, кажется, обнимают. Он жмётся к чему-то тёплому, на спине руки, возле уха слышаться всхлипы мамы. Она плачет? Почему она плачет? Что случилось? Почему все плачут, что за красные пятна вокруг? Почему он плачет? Почему он не слышит Рёмена? Почему..? Почему..? Почему? Почему?! Почему ты меня оставил, братик?! Юджи не помнит, как его привели в дом, не помнит, что было потом. Он просто сидел все время на диване, смотря в никуда. В пустоту. Чьи-то голоса, плач, что-то о похоронах. — А кто умер? — тупо спросил Юджи, не сводя взгляда с пятна на сером ковре. В комнате повисло молчание. — Юджи… — Кто-то умер? Всё ведь... хорошо... Он сжимает на своих ногах ткань штанов, не в силах свести взгляд с того чертового пятна, которое ему напоминает кровь. Перед глазами плывёт. Он теряет сознание? Нет, это слёзы. Они капают на ковёр, создают ещё пятна, такие же похожие на эту проклятую кровь. Дата смерти — 27.12, 08:23. У Юджи болят глаза. Снег неприятно отражает солнце, которое решило вылезти именно в этот день. Он даже не знает, хочет ли подходить к толпе людей, которых он толком не знает. Слишком шумно. Слишком много людей. Рёмен не любит шум. Не любит..? Или не любил..? — Ты как? Юджи вздрагивает, разворачивается, натыкаясь взглядом на лица друзей. Мегуми кажется ещё более пустым и осунувшимся, чем раньше, у Нобары опухли глаза, на ней сейчас ни капли макияжа, как бы сильно она не любила его. У Юджи сжимается сердце, он не знает, что отвечать. — Не знаю. — Мы... сочувствуем, — Нобара делает шаг ближе, кладёт на его плечо руку, сжимая, — Всё будет хорошо. — Хорошо? — Юджи бледнеет, сцепливает зубы и сбрасывает руку со своего плеча, — Ничего уже не будет хорошо! Без него не может быть хорошо! Нобара испуганно отшатывается, цепляясь пальцами в руку Мегуми, шокировано смотря на друга. Юджи замирает, поджимает губы, отворачивается и молча идёт туда, где стоит гроб. Лицо Рёмена в обрамлении красного шёлка кажется прекрасным. Бледный, словно аристократ прошлых эпох, как принц. Самый красивый человек на земле. Юджи хочет лежать там вместо него. — Почему, Рё? — шепчет парень, опускаясь перед гробом на колени и касаясь пальцами бледного лица, — Почему ты меня оставил? Он всхлипывает, несколько слёз капают с его щёк на лицо брата. — Я здесь должен лежать, а не ты, Рё… Зачем? — Навряд ли бы он хотел увидеть твой труп в гробу. Юджи вздрагивает, поднимает взгляд на человека перед собой. Поджимает губы и отворачивается, снова смотря на умиротворение на чужом лице. — Судьба никого не щадит, Юджи. Но, зная Сукуну, он бы хотел, чтобы ты был счастлив. — Откуда вам то знать, сенсей, как это терять близких? — хрипло бормочет подросток, обводя пальцами острые скулы на бледном лице. Годжо хмыкает и усмехается, засовывая руки в карманы своих брюк. Сейчас его чёрные очки кажутся максимально подходящими ситуации. — Поверь, я знаю.

***

Тусклый свет едва освещает мастерскую, куда зашёл Юджи. Везде какие-то детали, инструменты, части недоделанных идей брата, а на полках стоят завершенные проекты. Сукуна обожал творить. Юджи любил наблюдать. Приходил и часами сидел смотрел, как брат орудует отвёрткой, паяльником и другими инструментами, создавая из ничего — всё. Сейчас здесь пусто без него, что-то покрылось пылью, пауки в углах. С похорон прошло уже два месяца, а парень до сих пор не может привыкнуть к тому, что о Рёмене надо говорить... так... Был. Не есть, был. Его больше нет. От него остались только воспоминания. Его комната, которую Юджи запретил как либо менять, сказав, что ему бы это не понравилось. Родители не спорили, молча понимали, что их ребёнку сейчас сложнее всего. Они ведь были так близки. Юджи садится на стул возле большого стола, включает настольную лампу, пуская куда больше освещения в помещении. Старый гараж, которым никто не пользовался, четыре года назад был отдан старшему брату на растерзание. Тот тогда радовался, как маленький, обещая, что позаботится о нём. — Позаботился... Юджи нажал на кнопку, включая старенький ноутбук, с надеждой, что тот запуститься спустя столько дней нерабочего состояния. На обоях их с Юджи фотография двухлетней давности, которую они сделали после выпускного в школе. Такие маленькие и счастливые. У Юджи сжимается сердце. Он не может отпустить, как бы ему не советовали это сделать. — Знаешь, было бы круто создать робота, похожего на человека. Юджи удивлённо оторвался от тарелки с хлопьями, смотря на брата немного обескураженно, пока тот не решил продолжить, посмеиваясь: — Просто подумал, что все учёные-механики делают, тоже попробовать хочу. Как думаешь, получится? — Пфф, спрашиваешь ещё! Конечно получится. У тебя все всегда получается, — Юджи гордо вскинул ложку к потолку, роняя на нос несколько хлопьев под смех брата, — Главное, что бы этот робот не захотел захватить мир. — Звучит абсурдно, крольчонок. — Но это имеет смысл быть! И не зови меня крольчонком. Юджи глотает слёзы, держа в руках деталь в виде руки, изучая её поплывшим взглядом. — Рё, я не против, что бы ты меня так называл. Вернись только, пожалуйста. Парень забрасывает голову к потолку, пытаясь успокоиться, а после сжимает металлические пальцы между своих, решительно шагая обратно к компьютеру. Несколько папок, в которых нет ничего полезного, сразу же он отбрасывает в сторону, нацеливаясь на поиск одной конкретной. Юджи абсолютно не механик, не инженер и даже не программист. Он учится в университете на учителя физкультуры, считая, что это его призвание. Точнее, он так считал раньше. Сейчас его не волнует ничего. Ни будущее, ни прошлое, ни настоящее. Ему нужно лишь одно. — Я верну тебя, Рё. Даже если это будет стоить всему чёртовому миру жизни. Нужная папка всё же находится. Несколько схем на синем фоне, с изображением строения человека. Подробное описание с тем, какие материалы использовать, как, куда и что крепить. Целая инструкция. Впервые за долгое время на губах Итадори появляется улыбка. Только немного кривая, будто бы ненормальная. — Нашёл.

***

Первый блин всегда комом, повторяет себе Юджи, смотря на свои обожжённые пальцы, а после отправляясь на поиск специальных перчаток. Паяльник не игрушка, в этом он тоже убедился. Правда, у него не блины комом, а только руки в мясо. А на столе лежит металлическая грудная клетка. — Юджи, тебе не кажется, что пора уже выходить с академа? — Мегуми начинает невнятно этот диалог, неуверенно, сидя напротив друга в кафе. Юджи, последнее время, слишком воодушевился, несмотря на синяки под глазами размером с Марианскую впадину, что напрягало Фушигуро. — М? Нет, не думаю. Я ещё морально не готов. — Педагоги переживают. Не задерживайся, ты не можешь остаться навсегда в том дне, — вкрадчиво продолжает брюнет, наблюдая за реакцией. Юджи хмурится, между бровей появляется складка, а губы поджимаются в пассивной агрессии: — Я сам решу, окей? Это моё дело. Мегуми уже не вздрагивает, когда друг поднимается со стула и, оставив деньги за заказ, выходит с кафе. Стоит только начать разговор о Рёмене или про тот злосчастный день, как ранее спокойный и весёлый друг превращался в грозную гиену, готовый перегрызть глотки каждому. Мегуми за него волнуется, но без понятия, как помочь другу. Юджи же не понимает, почему люди так активно игнорируют его боль. Они понятия не имеют, какого это потерять того, кого так сильно любишь. Они не знают, какого это терять близнеца, человека, с которым ты ближе всего. — Тупые идиоты, — рявкает парень, бросая на пол рюкзак. Он толкает ногой стул, чуть не роняя его на пол и подходит к своему идеальному творению. Возле стола стоит он. Металлическая кожа, холодная что на вид, что на ощупь. Волосы он сделал лично, продев каждый волосок и прикрепив к металлической подставке на голове. Он идеален, почти не отличается от оригинала. Такой же красивый, прекрасный. Юджи мягко улыбается, не сдерживается, касается пальцами металлического лица. — Ты у меня такой красивый, — бормочет парень, прижимаясь своими губами к металлическим холодным губам, — Я так тебя люблю, Рё. Он делает шаг назад, ещё раз осматривая его, а после садится за стол, подвигая стул ближе. На дворе вовсю теплится март, цветёт сакура, украшая землю в розовые цвета. Лучше, чем декабрь. Но после его смерти Юджи ненавидит абсолютно все времена года. Без него вся жизнь потеряла краски и смысл. Его пальцы стремительно бегают по клавиатуре, прописывая нужные коды. А ведь он ранее не знал, как правильно обои менять на ноутбуке…

***

— Юджи, да ты с ума сошёл?! — Необоснованная клевета. Зачем ты пришёл, Мегуми? — парень отрывается от экрана ноутбука, поправляет отросшие волосы, уставше смотря на друга. — Я пришёл напомнить тебе, что ты все ещё живой и тебе нужно есть, выходить на улицу, — брюнет сложил руки на груди, морщась, — А вижу тут это! — Что «это»? — Ты… Ты буквально пытаешься воскресить человека, Юджи! — Мегуми от шока срывается на крик, заставляя Итадори поморщится. — И что с того? — Что? — Фушигуро бездумно клипает, шокировано смотря на друга. — Что с того, Мегуми? Тебя это волнует? Это моя жизнь, я сам решу, что мне делать. — Юджи, ты... — брюнет вздыхает, ещё раз обводя взглядом стоящего в углу... Сукуну. Точная копия ранее живого друга сейчас стояла, немного опустив голову, — Что это за... рисунки? — Это? Они были на схеме Рёмена. Я подумал, что ему было бы приятно, — Юджи расплылся в улыбке, подперев голову рукой, с нежностью смотря на робота, — Он прекрасен. — Я... — Мегуми сглатывает, — Я не спорю, но... Тебя вообще не смущает ничего? — А должно? Я счастлив, Мегуми. Впервые за этот год я счастлив, — Юджи поднимается на ноги, делая несколько шагов к другу и складывая руки на его плечи, — Он — мой смысл жизни. Мегуми смотрит в пустые глаза Итадори, которые были похожи на выцвевший янтарь. Мегуми сожалеет, что не пришёл тогда, сразу после смерти Сукуны, не поддержал, не помог выбраться с ямы. — Юджи… Он… Это никогда не станет им. Лицо напротив перекосилось. Итадори сделал шаг назад, складывая руки на груди. Теперь в его пустых глазах плескается гнев и отвращение. — Уходи. — Юджи.. — Уходи, Мегуми. Фушигуро вздыхает, разворачивается, покидая мастерскую. Они его потеряли. Юджи презрительно смотрит на закрытую дверь, поворачиваясь и смотря на стоящего в углу Сукуну. Теперь на нем появилась кожа, почти как человеческая, аналог. Теперь он стал ещё краше. Хотя лучше настоящего ничего не будет, но всё же.. Он расслабляется, улыбается и подходит к компьютеру, нажимая «Enter». «Процесс завершён» Юджи заботливо достаёт флешку с ноутбука, рассматривая её со всех сторон. Это — его смысл жизни. — Я сошёл с ума, Рё? — он кладёт флешку на стол, закрывая ноутбук. Завтра, 27 декабря, можно будет завершить эту историю в два года, — Возможно. Но безумие не порок. Я предупреждал, что верну тебя любой ценой.

***

У него дрожат руки, когда он открывает грудную клетку своего создания. Куча проводов, что соединяют его электрическое сердце. Юджи счастливо улыбается, осторожно вставляя флешку в специальный раздел. Возле неё загорелись зелёные лампочки, обозначающие начало работы. Юджи закрыл крышку и заботливо опустил футболку, делая шаг назад. Робот перед ним сделал первое движение головой, поднимая её вверх с тихим, едва слышным скрипом шестерней. Юджи восхищённо затаил дыхание, когда на него открыли красные глаза, смотря пустым холодным взглядом. Он сглотнул, поднимая руку и касаясь невесомо щеки «человека» перед собой, пока красные глаза смотрели на пальцы. — Ты… знаешь, кто я? — хрипло задаёт первый вопрос парень, пока робот не сводит с него взгляда. — Юджи. Мой брат. У робота голос точно такой же голос, как и у Рёмена, спасибо некоторым видео и записям. Юджи счастливо улыбается, понимая, что у него вышло. — Боже… — он подошёл ближе, крепко обнимая робота, пока его холодные руки послушно уместились на спине брата, — Я так рад тебя видеть, Рё. Невероятно рад.

***

Юджи не знает, в какой момент своей жизни он потерял абсолютно всё. Когда к нему перестали ходить друзья, чтобы узнать, как дела. Когда родители собрали вещи и переехали за город, сказав, что будут ждать сына в гости. Когда он остался абсолютно один в этом пустом мире. Точнее, он был один. Теперь в его жизни появился он. — Рё, смотри, там снег выпал! — Юджи забежал на кухню, смотря на робота, что нарезал фрукты для брата, — Пойдем поиграем? — Играть в снег? Что за бред, — Сукуна лишь хмыкнул, складывая фрукты на тарелку, а после ставя их на обеденный стол, — Ты же не ребёнок. — Но мы ведь... — Юджи стушевался, смотря на Рёмена перед собой, пока тот не решил его перебить: — Мы? Никогда не было «мы», Юджи, — мужчина хмыкнул, светя своими алыми глазами в полумраке кухни, — Был ты и он, а я лишь его жалкое подобие в железной оболочке. — Нет, не говори так! — Отвали. Вот, лучше фруктов поешь. И не губи себе здоровье, блуждая под снегом, — Сукуна хмыкнул, выходя с кухни и оставляя брата в одиночестве. Юджи посмотрел на осторожно нарезанные фрукты, подходя к ним ближе. Он сглотнул ком в горле, поджимая губы и сел на стул, опуская голову на стол. Единственное, в чём просчитался Юджи — у роботов нет чувств. «Он никогда не станет им» Юджи вздохнул, поднимаясь из-за стола и пошел в коридор, цепляя на себя ту самую глупую шапку с жабкой. Он даже не удосужился застегнуть пальто, выходя на улицу в резиновых тапочках, сразу же ощущая, как промокают носки. Он подошёл к тому месту, где в прошлом году стоял тот самый снеговик. Где стояли баррикады, которым они защищались друг от друга. Место, где они виделись последний раз. Ощущал ли Юджи облегчение после создания этого Сукуны? Он не знает. Он уже не знает ничего. Он потерял свою главную часть ещё тогда, год назад, когда сидел и смотрел на тело мертвого брата. Сейчас… он просто существует. Сзади послышались шаги, на его шею закинули шарф, завязывая его и заботливо натягивая на самый нос. Он обернулся, смотря на холодные красные глаза. — Простудишься ведь, — пробормотал Рёмен, застёгивая пальто на Юджи и притягивая к себе ближе, — Прости. — За что? — бормочет Итадори, жмуря глаза, когда к его щеке прикасаются пальцы. — За то, что наговорил, — робот вздыхает, пытаясь придать своему лицу больше сочувствия и вины, — Ты не виноват. Тебе, из нас двоих, больнее всего. Юджи мягко улыбнулся, смотря на Сукуну тёплым взглядом, слегка качая головой, мол, все в порядке. Рёмен немного наклонился, оставляя на лбу Юджи максимально мягкий, с его возможностью, поцелуй, опускаясь к щекам, а после касаясь губ. — Поиграем? Юджи мигом засветился, кивая и делая пару шагов назад, начиная лепить снежку, чтобы бросить её в лицо Сукуны. Тот уставился сначала на Юджи, потом на снег на своём носу, а после недобро улыбнулся, наклоняясь к снегу. Юджи счастливо улыбнулся. С новым годом, родной. Я люблю тебя.