Вернутся к фанфику
Часть 72
7 марта 2025, 21:31Фрин проснулась только через несколько часов после пробуждения Бекки. Настроение было хорошим, правда, стоило только открыть глаза, оно уже немного упало, потому что рядом не было когтевранки. Бекки просто ушла, хотя наверняка неприязнь не посещала мысли девушки, скорее забота о здоровом сне Фрин, вот и все.
Как только слизеринка вышла из комнаты, то сразу же заметила звенящую тишину, прошла в ванную, чтобы умыться. После тоже не услышала ни слова, хотя все сидели в гостиной. Почему все такие напряженные? Что-то произошло? Хотя если бы было что-то действительно угрожающее, ее точно бы разбудили.
- Все нормально? Что-то случилось? – Фрин сразу же забеспокоилась о своей матери.
- Да не особо, может, сначала позавтракаешь? – Бекки натянуто улыбнулась.
- Вот уж нет, от вас прямо сквозит важным разговором. – Фрин встала как вкопанная посреди гостиной. – С моей мамой все хорошо?
- В этом плане все в порядке. Орден ее не тронул, хотя может в дальнейшем. – Ноей говорила очень расплывчато.
- Вы что-то узнали? – Фрин забегала глазами между ребятами.
- Да. – Бекки встала с кресла. – Ноей и Бэйбу сообщили о готовящемся нападении на Министерство Магии.
- Что!? – Слизеринка всполошилась. – Когда?
- Ориентировочно через неделю, перед сочельником. – Бекки продолжала говорить за ребят.
- Черт! Всего неделя, есть какой-то план? – Фрин метнулась ближе в беспокойстве.
- Поговори с отцом через воскрешающий камень, пожалуйста. – Когтевранка опять заговорила об этой идее. – Да, я рассказала им про артефакт.
- Зачем? Как это поможет? Нужно думать, как предотвратить нападение! – Фрин ударила руками о воздух.
- Это и есть шанс. Получив мантию, вы сможете незаметно пробраться в министерство и предупредить их. Плюсом все явно будет кончено, когда твоя тетя узнает правду. Ты будешь в безопасности, и орден будет раскрыт. Главное не опоздать. – Бэйб начал поддерживать Бекки.
- Если твой отец сможет подсказать, у нас будет неоспоримый козырь. – В разговор включилась Ноей. – Решайся Фрин, после этого дня все может измениться на корню. У нас нет больше времени на поиски, через неделю вся власть может перейти Пхра Ин.
- Вы что серьезно думаете, что министерство так легко сдастся? Что они все там дружно сложат палочки и поднимут лапки? – Фрин язвительно усмехнулась.
- А ты серьезно думаешь, что орден не сможет сделать задуманного? Ты хочешь отдать все в руки случая, и пусть будь что будет? – Ноей резко встала, скрещивая руки на груди.
- Ты уговариваешь меня поговорить с душой мертвого отца? С тем остатком жизни, который вы отняли у меня? – Слизеринка сделала выпад вперед.
- Я даже понятия не имела о планах ордена тогда. Не моей рукой он был убит. Не надо обвинять меня во всех грехах Пхра Ин. – Тыча указательным пальцем в сторону подруги, Ноей громко выговаривала слова. – Мои родители живы, но я иду против них сейчас, родителей Бэйба казнили и в этом тоже виноват орден. Ты думаешь ты одна здесь такая бедная и несчастная? Возьми себя уже в руки!
Бекки и Бэйб не вступали в разговор, молча переглядываясь между собой. Ноей была жестка, но в ее словах всегда колола правда. Уговорить слизеринку добротой и приветливостью вряд ли получится, и методы Ноей могли оказаться как никогда кстати.
Нехорошо было врать Фрин. Но и неправдой это нельзя было назвать. Бекки думала о многих вещах сейчас. Как Фрин перенесет эту встречу? Будет ли вообще толк в использовании воскрешающего камня? А если нет, то как им действовать дальше? Всего неделя до возможного нападения на министерство. И будет ли оно вообще? Но пускать это на самотек девушка не хотела. И пророчество никак не давало покоя. Если Фрин и есть тот искатель, то она должна использовать все возможные методы для поиска дара смерти, иначе она навек останется в слезах. А возможно эта строчка предсказания была обобщена, и если сдастся искатель, то слезы будут проливать все.
- А стоило бы выбирать кому служить! – Фрин углубляла перепалку.
- Ты уж прости, что выбор наших пра-прародителей был служением этому благородному ордену, который годами черствел и гнил изнутри. Но смотри-ка, я выбрала, и Бэйб тоже! – Ноей демонстративно указала на парня. – И сейчас мы здесь, кучка подпольного сопротивления, убеждаем одну единственную эгоистку, которая боится за свое душевное состояние, попытаться предотвратить возможное начало Третьей Магической Войны.
Ноей плюхнулась обратно на диван, заново скрещивая руки на груди, желваки играли на скулах девушки. Фрин молчала. Еще бы, как найти аргумент против такого?
- Фрин, если ты этого не сделаешь, ты не представляешь, сколько людей может пострадать. – Бэйб был намного спокойнее своей подруги. – Мы как никто знаем о мощности и силе ордена. Они годами внедряли в министерство своих людей. И даже если тебе неважны посторонние люди, подумай о родных. Что если у Пхра Ин получится воплотить свой план? Как думаешь, на кого упадет их взор после? У тебя есть любящая мать, бабушка и дедушка. У меня тоже были любящие родители, но орден казнил их за помощь женщине, которую они должны были изначально убить. Несколько лет им удавалось помогать ей, они прониклись к ней как к сестре. Но не получилось. – Парень замолчал, выдерживая паузу. – У Ноей живы оба родителя. Но если ее поймают, приговором за ее предательство будет смерть. В ордене есть порядок, что совершеннолетние родственники присутствуют на любых наказаниях, в дальнейшее назидание и устрашение. И чтобы ты понимала, и мама и папа Ноей будут спокойно смотреть на ее смерть, уверен, не проронят и слезинки. Я хорошо их знаю. – Ноей максимально повернула голову в сторону после этих слов, чтобы ее глаз не было видно никому. – Но мы сделали свой выбор, каким бы трудным и тяжелым он ни был. Отказаться от своих семей, от этой общины, где родились и выросли, от порядков, потому что они не соответствуют нашим собственным убеждениям.
Фрин уперлась лопатками в стену и сползла вниз, закрывая лицо ладонями. Каково было понимать, что эти дети просто выросли там, за что было корить их? Убеждаемые с пеленок в правоте ордена, взращенные на их правилах, запуганные порядками. Далеко у немногих в таких условиях возникло бы свое собственное мнение. Их учили только беспрекословно подчиняться.
Бекки было тяжело видеть Фрин в таком состоянии. Вчера она узнала о смерти Ната, сегодня осознала, в каких условиях росли ее лучшие друзья. Хотелось присесть рядом, провести рукой по мягким волосам, успокаивая девушку. Может быть даже обнять, сказать пару ободряющих слов. Но Бекки просто молчала, стоя чуть в стороне. Пусть Фрин сама примет это решение, которое уже неизбежно. Осталось только высказать его словами.
Пока слизеринка была молчалива, Бекки ушла на кухню, поставила греться чайник. Фрин нужно хотя бы перекусить, чтобы не свалиться в обморок позже.
Тишина действительно нагнетала. Спросить у Фрин согласилась ли она поговорить с отцом? Так она может заново взорваться звучной тирадой. Никто не шел на этот первый контакт. Бекки мягко взяла слизеринку за руку и завела на кухню. Уже нарезала сэндвичи, заварила ароматный чай. Ноей отошла от болезненных слов Бэйба, цеплявших душу гарпуном, присела напротив, наливая себе кофе. Слизеринец встал в дверном проеме кухни.
- Я согласна. Следует тогда не тянуть, чтобы я не думала об этом еще больше. – Фрин уже допивала чай. – Я буду в комнате, одна.
- Нет, что если тебе понадобится помощь? – Бекки запротестовала.
- Давайте мы останемся на кухне, а Фрин будет в гостиной, чтобы если что слышать происходящее? – Ноей предложила свой вариант.
- Нет, не хочу, чтобы все слушали. – Слизеринка ни на кого не смотрела. – Пусть Ноей и Бэйб сидят в комнате, а для случая, со мной тогда будет Бекки. Мы будем в гостиной.
Фрин заметно нервничала. Голова была склонена к полу, кулаки сжимались, дыхание было частым.
- Давайте. – Бекки скомандовала, и ребят и след простыл из виду.
- Бекки, только не лезь ладно? Не лезь под руку. – Фрин пошла в гостиную.
Когтевранка вышла за ней. Быстрое движение и сверток уже на ладони. Шуршащий звук чуть трогает слух. Воскрешающий камень прямо перед глазами.
- Помни, что тебе нужно отпустить, когда ты все спросишь.
О чем говорила Бекки? Разжать ладонь и отпустить камень? Скрепя сердцем отпустить отца? Но скорее всего это было обо всем.
Бекки встала чуть сбоку, чтобы слизеринка смогла сразу увидеть Гарри, как только коснется артефакта. Фрин поднесла ладонь сверху, оставляя пару сантиметров до маленького, невзрачного камушка, и зажмурилась.
Три.
Два.
Один.
Пальцы почувствовали холодок предмета, но он грелся от человеческого тела, когда слизеринка загребла его в кулак. Все так же, не открывая глаза. Боясь увидеть отца. Она знала, что ей будет больно. Но насколько сильно покажет только встреча с его душой.
Нужно было решаться. Ноей была права, взять себя в руки. Что сейчас уже отступать, когда воскрешающий камень сжат в кулаке. Фрин боязливо открыла глаза. В паре шагов от нее стоял мужчина, чуть пополневший со своих юных лет, небольшая щетина трогала его щеки и подбородок, черные волосы, на которые за многие годы так и не нашлось управы, топорщились местами, круглые очки обрамляли добрые глаза. И любящий взгляд ударял прямо в сердце.
- Ох, моя маленькая, что ты здесь делаешь? – Голос отца звучал так же мягко, каким и запомнился в памяти.
- Папа! – У Фрин уже задрожал голос от подкатывающего сожаления, горести и печали потери.
- С тобой все хорошо? Ты не ранена? – Гарри осматривал свою дочь с головы до ног.
- Нет, нет, все в порядке. – Слизеринка шмыгнула носом.
- Я очень рад, что ты бережешь себя, и что у тебя есть такая поддержка в лице любимой девушки, сильной и заботливой. – Старший Поттер указал на Бекки.
Когтевранка не могла его видеть и слышать, для нее в этой комнате была только Фрин.
- То есть ты был бы не против? Но как ты узнал? – Девушка слегка оторопела.
- Я знаю все, моя дорогая, я же всегда рядом. Я вижу все, я слышу все. Я здесь. – Гарри приложил ладонь к своей груди, на уровне сердца. – И, конечно же, я был бы не против. Что за глупости. Как я могу быть против счастья своей дочери.
Фрин сжала губы, и начала дышать чаще, чтобы не разреветься, по крайней мере, раньше времени.
- А еще я знаю, ответ на какой вопрос вы хотите получить. – Лицо мужчины посерьезнело. – Но, к сожалению, я не могу вам помочь. Этот кусок моей памяти я успел уничтожить сам. Частичку про камень тоже, а вот с бузинной палочкой не удалось, я уже был схвачен. Я очень рад, что орден хоть и смог вытащить из меня остатки воспоминаний о дарах смерти, но воскрешающий камень все же в ваших руках.
- Пап, но может хоть какой-то намек, где ты мог ее оставить? – Фрин держалась, чтобы слезы не начали катиться из уже наполненных глаз. – Дом? Годрикова Впадина? Может быть вообще другое место, о котором мы даже не подозреваем?
Мужчина задумался, а Фрин все сильнее сжимала в кулаке артефакт.
- Как будто что-то крутится рядом, словно вот-вот вспомню, но ничего не приходит на ум, дочка. – Гарри замотал головой.
- Как тебя убили? – Фрин заново зашмыгала носом, резко переводя тему.
Бекки напрягла плечи, это выходило за рамки запланированного разговора, но девушка не стала вмешиваться. Значит, Фрин хотела спросить это у отца уже сразу, когда только согласилась на использование воскрешающего камня.
- Я не знаю, что тебе это принесет. Но если ты просишь рассказать… Только будь сильной, пожалуйста, я никогда не хочу видеть твои слезы. – Мужчина заглянул словно в душу.
Фрин рьяно закивала, стискивая зубы, показывая свою полную решимость.
- Я хранил у себя маховик времени, да, незаконно, но как глава Аврората я должен был быть готов ко всему. Его выкрали из моего кабинета. Естественно я не мог публично заявить о том, что проникли туда и украли этот предмет. Поэтому в тот день я направился на поиски один, следов было предостаточно, я понимал, что там явно сильный волшебник, раз он смог обчистить мой кабинет в министерстве. Но я не ожидал, что там будет полноценный отряд профессионально подготовленных мракоборцев, некоторые из которых работали со мной же. Я успел стереть себе часть воспоминаний о дарах смерти, начал с мантии-невидимки, потому что это был артефакт, принадлежащий нашей семье. Я очень не хотел подвергать тебя и маму опасности. Успел зацепить немного о воскрешающем камне. Но дальше я не успел. – Гарри спокойно рассказывал эту историю, слегка жестикулируя.
Фрин стояла и слушала каждое слово очень внимательно. Как бы ей ни было больно, тяжело, горестно, но она хотела знать. Она должна это знать, пусть ей и будет хуже после.
- Тонкая грань времени, прочерченная меж двух состояний, миллисекунды в прошлом, настоящем и будущем. – Мужчина продолжал говорить, посматривая на свою дочь, проверяя, стоит ли продолжать, и как она реагирует на это. – Меня убили в прошлом, за секунду до настоящего. Когда перемещение происходит на такой короткий срок, и в этой петле настает смерть, ты не можешь исчезнуть, время просто не успевает захлопнуть уже пустующий коридор в том же месте и пространственной точке, где ты и находишься. Оно может просто расчертить линию до и после. Если бы убийство произошло при перемещении на год назад, на месяц, на день, тогда да. Время бы смогло стереть все, что я делал за этот промежуток после, и я бы уже не оказался там, где был на тот момент. Поэтому не нашли никаких зацепок по этому делу. Потому что я умер в прошлом, а мое тело осталось в настоящем. Для будущего я просто перестал дышать. Просто упал с уже не бьющимся сердцем. Поэтому маховики времени это очень опасный артефакт, который нужно контролировать постоянно. Но я попался на свою же наживку. Воспоминания они получили уже после убийства. Мозг живет какое-то время, когда сердце уже не бьется. – История Гарри закончилась.
- И-и они ничего не заподозрили? Одного в-воспоминания же не было? – Фрин начала чуть заикаться.
- Оно было, но это была ложь. Ложь о том, что мантия в Хогвартсе. Я был уверен, туда они не сунутся. Хогвартс после Второй Магической Войны казался мне крепостью. – Гарри потупил взгляд. – Кто же знал, что они уже давно были там, так же как и в министерстве.
Молчание начало окутывать комнату. Фрин и хотела бы поговорить, но ей казалось еще слово и слезы хлынут из глаз.
- Тебе пора, дочка. – Гарри же не хотел, чтобы его малышка задерживалась внутри другого мира.
- Пап… – Слизеринка начала всхлипывать.
Девушка подошла ближе. Поднимая пустую ладонь, она хотела ощутить, каково это. Фрин слышала рассказы отца о воскрешающем камне во время битвы за Хогвартс. Он увидел всех своих близких и родных людей, он уже ощущал это когда-то. А теперь это чувствует его дочь. Плавно ладонь мужчины прошла сквозь пальцы Фрин. И это действительно было тепло? А может это просто самовнушение?
- Папа любит тебя, и всегда будет любить.
Слезы текли по щекам девушки, оставляя капли на полу.
- Не плачь моя девочка. Дамблдор однажды сказал мне хорошие слова. Не жалей умерших, жалей живых, особенно тех, кто живет без любви. – Гарри ласково улыбался, его глаза светились мягкой отцовской любовью, гордостью, счастьем, чуткостью к дочери. – Отпускай. Отпускай, Фрин.
Дрожащий кулак уже до побеления пальцев сжимал воскрешающий камень. Глаза покраснели от слез, всхлипы не давали нормально вдохнуть воздуха в легкие.
Бекки держалась, на последних уговорах себя, но не вмешивалась, давая слизеринке шанс самой сделать этот шаг. Как же тяжело было смотреть на такую Фрин, душа разрывалась уже от одной ее слезинки, а здесь поток слез. Стискивая зубы до скрежета, но Бекки терпела.
- Ты сможешь, отпускай, моя маленькая Фрин. – Гарри сделал движение, словно кладет руки на плечи дочери.
Фрин разжала ладонь. Ее отец исчез в первые же мгновенья, как камень потерял прикосновение девушки, еще даже не успев коснуться пола. Слизеринка упала на колени, начиная плакать навзрыд. Слезы полностью застилали взор, сердце рвало на куски.
Бекки сразу оказалась рядом. От греха подальше быстро через сверток схватывая артефакт и убирая в карман, начала поднимать совершенно разбитую девушку, которая царапала ногтями пол. Фрин совсем оставили силы, тело не хотело слушаться. Но Бекки была упертой, перекидывая вес слизеринки на себя, закидывая ее руку себе через шею, повела в комнату.
Слезы Фрин не остановились и через полчаса. Когтевранка все это время была рядом, гладила девушку по голове, вытирала мокрые потоки со щек, промокала нос. Белков глаз, казалось, уже не было видно, все налилось краснотой, веки опухли, а губы пересыхали из-за постоянных разорванных всхлипов.
Сказав слизеринке, что выйдет ненадолго за стаканом воды, Бекки не нашла лучшего решения, как сонные чары. Иначе Фрин может проплакать так весь день. Пусть голова прояснится, глаза отдохнут. Шепнув тихо заклинание около двери, Бекки слышала, как постепенно дыхание успокаивается. Это был единственный вариант, чтобы дать девушке восстановиться после тяжелого разговора. Пусть во сне ее не тревожат грустные мысли, не топят реки слез в своем сожалении. Хотя бы там пусть она будет в безмятежности яркого счастья.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!