Вернутся к фанфику

Правило Амталь

9 июня 2024, 15:21
Гурни Халлек смотрел в свою чашу с разбавленным вином, а чаша, отражая свет заходящего солнца, смотрела в ответ его же собственным глазом. Балисет, прислонённый к стене, помалкивал. Не лежала душа военного мастера терзать струны, выплёскивая эмоции. Меньше всего ещё и музыку — одну из немногих отдушин, хотелось ассоциировать с Харконненами. Сколько несчастья принесла ему эта фамилия! Шлейф из дурной славы тянется за этим Домом испокон веку. Они и статус Великих-то приобрели недавно, всего 80 лет назад, когда смогли интригами заполучить в свои руки Арракис. И ненависть их к другим не закончилась с достижением желанной цели, напротив, аппетиты выросли. Гурни тому свидетель — он несколько лет жил под беспощадными лучами умирающей звезды, бился на арене и работал на рудниках Гьеди-Прайм, насильно вывезенный с родной планеты Чусук и обращённый в раба, низшего. Ученик мастера-создателя балисетов стал генералом Великого Дома. Смех, да только сквозь слёзы. Его благородный милорд, даровавший свободу и принявший клятву верности, едва не пал жертвой вероломного нападения. Халлек не хотел думать о том, чем бы всё кончилось, увенчайся коварные планы Харконненов успехом. Но тёмные мысли продолжали посещать его и оседать гниющим осадком. Герцог Лето мёртв, Арракин охвачен сражениями, а на рассвете над дворцом вместо чёрно-зелёного знамени реет серо-чёрное. Что случится с юным Полом? Его матерью? Кто бы заступился за представителей павшего Дома? А его люди, лично тренированные им… страшная судьба ждала бы тогда воинов Дома Атрейдес — Арена. Наверняка, выживших под пытками и в «шуточных» пикировках, оставили бы на сладкое — совершеннолетие на-барона. Одурманенные, измождённые, выставленные против выносливого бойца, они обречены. Гурни трясёт головой, прогоняя непрошенные мысли. У метрополии извращённое чувство юмора. Он на Каладане, оберегает юного милорда от… Харконнена. И Харконнена оберегает от своих людей. Герцога Лето народ ему прощать не собирался. Халлек каждый божий день напоминал им о том, что любое действие в отношении зверёныша вызовет ответную реакцию столичной планеты. Хотя, чего уж таить, он сам хотел придушить уродца — сопротивляться тот, оказывается, не может. Харконнены даже к собственной крови не милосердны. Мальчишка, Фейд-Раута, ведь явно не уродился таким… мерзким. Его воспитали в обожании, осознании собственной значимости и вседозволенности. Ему всего восемнадцать, но Гурни ни разу не подумал о нём, как о ребёнке. Вот милорд — да, мальчишка, но и он неумолимо взрослеет. Как не возмужать, когда в шестнадцать поручили возглавить планету? Одна радость, герцог жив и Пол может обратиться за советом. Даже подумать страшно, что стало бы со всем контингентом, вывезенным на Арракис, увенчайся задумка Харконненов успехом. Гурни Халлек не сомневался, выживи он в Арракинской резне, непременно постарался бы отправить всех, кто выжил и не попал в плен обратно на Каладан, а сам остался бы вершить месть. Было ли место в таком страшном будущем для юного милорда? А его матери, которую они с Суфиром Хаватом несправедливо полагали предательницей? Она всё-таки из гессериток, но оказалась себе на уме (и не без чувства собственной важности). Выживи леди Джессика и милорд стал бы тем, чьего прихода ждут жители Арракиса. Лисан аль-Гаиб. «Глас извне». Покрытые седым песком легенды местного населения о пророке, что поведёт народ Арракиса к процветанию. Дункан Айдахо рассказывал, что больше всего на свете фримены ждали прихода мессии, ища его черты в каждом новом иномирце. Юный Атрейдес под легенды подходил. Военный мастер зажмурился, пытаясь представить своего молодого господина в виде фигуры, овеянной мифами. Выходило не очень. На-герцог вырос на его глазах: делал первые шаги, учился сначала на тренировочном — затупленном мече, а после перешёл на взрослое оружие. Гурни Халлек не знает, что входит в программу подготовки наследников Великого Дома, но кроме хороших манер, общего образования и навыков боя на холодном оружии, Пола обучали навыкам рукопашного боя Бене Гессерит, подготовке разума уровня ментата, а ещё этот Голос… Пол Атрейдес вовсе не прост, как хочет показаться. Да, его воспитанник неопытный, но, а как иначе? Он заматереет, поймёт расстановку сил в Империи и станет тем, перед кем Гурни Халлек преклонит оба колена, как когда-то перед молодым герцогом Каладана, испросившем, чего желает бывший раб. Служить до последней капли крови Великому Дому Атрейдес. Гурни решительно отставил недопитый кубок в сторону. Вино — плохой спутник воина.

⸙⸙⸙

Бри Лицман озабоченно хмурилась, раз за разом касаясь контактных точек на теле на-барона. Фейд-Раута Харконнен лежал смирно, но мышцы его были напряжены. Не любит медицинские манипуляции? Она может только догадываться об уровне медицины на Гьеди-Прайм. Исторически сложилось, что у Харконненов свой подход к методикам излечения. Её коллега — семейный доктор Фенрингов сделал всё возможное, всё, что ему позволили, но травами в случае треснувших рёбер не поможешь. О прибрежные скалы Фейд-Рауту Харконнена потрепало знатно. Он выжил, должно быть, только благодаря массивной мышечной ткани и плотной структуре костей. Говорят, на Гьеди-Прайм гравитация несколько тяжелее, по сравнению с рядом миров Империи Коррино. Что ж, на-барону повезло с генетикой в этом плане. А ещё доктор Лицман больше не чувствовала в теле на-барона активного действия маленьких машин. Они по-прежнему были внутри, но словно… умерли? Применимо ли подобное слово для не живого? Доктор школы Мин завершила манипуляции и по протоколу, отойдя на три шага от постели пациента, не поворачиваясь к нему спиной, обратилась к на-герцогу Каладана: — Милорд, я должна сообщить Вам, что над господином на-бароном больше нет влияния тех загадочных… существ, — доложила женщина. Юный на-герцог фыркнул и чуть ослабил форменный воротник, демонстрируя жёлтые синяки на шее, формой напоминающие пятерню, что сомкнулась вокруг шеи. Бри Лицман воскликнула: — Милорд, Вы должны были сказать о повреждениях! Пол Атрейдес качнул ладонью в отрицательном знаке. — Небольшое недопонимание между мной и милым Фейдом, — правитель Каладана послал в сторону Фейд-Рауты мягкую улыбку. — Но отсутствие контроля, конечно, стало сюрпризом. Мы не ожидали этого, правда? — Да… — прохрипел на-барон Харконнен. Доктор школы Мин наклонила голову к плечу. Поведение юноши резко отличалось от того, что она наблюдала прежде. Это не её дело, но, по её мнению, у Пола Атрейдеса нет никаких причин… кокетничать с заложником его Дома. До этого спокойно лежащие на коленях ладони на-герцога пришли в движение. Всего пара знаков из тайного языка медицинской школы «Опасность. Чужаки» и всё встало на свои места. — Конечно, милорды, — Бри Лицман усмехнулась, сложив пальцы в жест «Понимание». — С новыми возможностями вам следует быть более осмотрительными в своём… времяпрепровождении. — Конечно, доктор, — кивнул Пол. Левой рукой он изобразил жест «Благодарность». — Каков Ваш прогноз? Как скоро мой милый Фейд станет пригоден к транспортировке? Не хотелось бы стеснять хозяев, им и так не ловко из-за этого недоразумения. — Я могу укрепить мышечный корпус господина на-барона, чтобы не произошло смещения костей, но это временная мера. Постельный режим по-прежнему превалирует. — Делайте, — вместо на-герцога ответил Фейд-Раута, недовольно глядя на ведьминское отродье. Меньше всего на свете он любил эту связку. «Мой милый Фейд». Эти три слова никогда не несли за собой ничего хорошего, всегда являясь предвестником беды. А интонация, с которой Атрейдес говорит их… До чего же похоже на баронскую! Гадливая дрожь пронзает тело юноши. Всегда после этих трёх проклятых слов его руки оказывались по локоть в крови вольно, но по началу, невольно, из желания угодить, получить одобрение и не оказаться на самом дне, о котором ему постоянно твердил Глоссу. — С таким блядским ртом ты был бы самой популярной шлюхой Харко! Зубы проредить бы ещё и совсем хорошо будет! — довольно скалясь, заявлял старший брат. — А эти волосёнки… Как у девки какой, — он собирает в пригоршню густые чёрные волосы и тянет наверх, вынуждая встать на носки и вытянуться во весь рост, чтобы было не так больно. Раута Раббан часто-часто моргает, надеясь сдержать слёзы, но предательская солёная влага стекает по алым от отвешенных ранее оплеух и кажется, этот вид радует звероподобного мужчину ещё больше. Как на зло, этот бугай всегда отирается где-то по близости. Барон сказал, что как старший брат, Глоссу обязан взять ответственность за обучение младшего. Ни первому, ни второму расклад не пришёлся по душе, но разве можно возразить Владимиру Харконнену? — Господин на-барон, мне нужно произвести медицинские манипуляции, — обратилась к нему доктор Лицман. — Заранее предупреждаю: будет больно и эффект краткосрочный. Фейд-Раута кивнул. Ему не терпелось покинуть это место, лишь с виду напоминавшее какую-то полузабытую сказку, которую ему читала на ночь… кто? Как её звали? На-герцог сел на край постели и взял в свою ладонь белую кисть Харконнена, переплетя пальцы. Бри задумчиво дёрнула правой бровью, но ничего не сказала. Не её тайна. — Вдохните по возможности поглубже, сайед, — порекомендовала Бри на-барону. — Готовы? Она зажала несколько точек на расцвеченном синяками и глубокими царапинами торсе юноши. Тот зарычал сквозь зубы и посмотрел на неё с чувством, похожим на ненависть. Доктор школы Мин осталась безучастна к этой экспрессии, она — врач и её задача подобрать наиболее эффективное лечение или временное снятие симптомов. Даже если будет больно. — Готово. Эффект продлится около двух часов, можно было и дольше, но я бы не рекомендовала, — призналась женщина. — Благодарю, доктор Лицман, — сказал Пол Атрейдес, стараясь не показать боли, что он испытывал от стальной хватки на своих пальцах. В конце концов он сам вызвался изобразить этот мини-спектакль для невидимых зрителей, если они вообще есть. — Вы можете подняться на главный фрегат, мы присоединимся к Вам в ближайшее время. Когда доктор покинула спальню, на-герцог торопливо разорвал соприкосновение с кожей Харконнена. Кисть неприятно ныла и покраснела. Пол задумчиво поворачивал ее то тыльной, то наружной стороной, смотря, как смятая кожа распрямляется. Он ускорил метаболизм и кровь, хлынувшая в конечность, принесла с собой тысячи игл. — Не смей называть меня так! — прохрипел Фейд-Раута. — Не смей! — Как же мне называть тебя, милый Фейд? Мой дорогой? Mo chridhe? Хабиби? Йа умри? Йа сахбати? — издевательски улыбаясь, перечислял Пол и нагнувшись вплотную к лицу на-барона, прошипел ему на ухо: — Едва ли Вы достойны чего-нибудь из этого. И Вы забываете о своём статусе, на-барон. Кроваво-голубые глаза напротив блеснули. — Всё я помню, Атрейдес, это твоё состояние скачет, как бешеное! Кто из нас больший безумец, м? — болевые ощущения начали отступать и Фейд-Раута, приподнявшись на локтях, оттолкнул на-герцога. — Если хочешь хорошо притворяться, зови меня Раута. Меня не всегда звали Фейд-Раута, я был рождён Раутой Раббаном. — Как-то поздновато Вы об этом вспомнили, — не смог сдержаться от шпильки Пол. На-барон Харконнен на выпад ничего не ответил, потянувшись к своим вещам, уложенным аккуратной стопкой на одном из пуфов. Он запомнит это и припомнит Атрейдесу в самый неожиданный момент. Интересно, как долго сын ведьмы смог бы притворяться нормальным? У него, Фейд-Рауты Харконнена, хорошая чуйка на безумие, он с первых дней жизни на Гьеди-Прайм знал, когда не стоит ходить тёмными коридорами резиденции и когда на приглашение дядюшки явиться следовало или тут же сорваться с места, или подождать, когда очередная партия нерасторопных низших отправится в утилизатор. Безумие — не генетическая черта Атрейдесов, но та гессеритская ведьма явно кроме угоды герцогу вложила в своё отродье что-то от себя. Кто знает, откуда она родом? Не все ведьмы благородного происхождения и от того, что почти у каждого лорда Великого Дома жена или наложница из ведьм, делает их кровь ничуть не лучше, чем у низших. Мишура из статусов и надуманных регалий не позволяет им быть насаженными, как свиньям, на его клинки. Ты Атрейдес явно только по фамилии. — Ну, и что теперь? — поинтересовался на-барон. — Следует попрощаться с хозяевами. Вам дозволительно не присутствовать как пострадавшему. Можете подняться на фрегат. Сошлюсь на дурное самочувствие. Фейд-Раута, паясничая, склонился в придворном поклоне. — Вы так заботливы, мой господин! — Не перегибайте палку, господин на-барон, — посоветовал на-герцог, выглянув из спальни и подозвал к себе слугу. — Передайте графу, что мы желаем покинуть его гостеприимный дом и я желаю попрощаться. Лакей, выслушав указание, кивнул и скрылся в служебном коридоре. — Проводите на-барона на фрегат, — дал он указание охране. Конвой вывел Фейд-Рауту из комнаты и Пол Атрейдес остался один. Усевшись на подлокотник кресла, юноша утомлённо прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Здесь пахло на-бароном: болью и болезнью, солью Океана и… сексом? Юноша открыл глаза. Не может быть! Но… Сосредоточившись на чувствах, он сделал ещё один вдох. Сперма, прочие телесные жидкости… и женщина! Пол поднялся на ноги и бросив взгляд на закрытую дверь, откинул одеяло. От простыней запах был ярче. Кто приходил к на-барону? По доброй воле, миновав охрану так, что никто не заметил? От чего Фейд-Раута сбросился с обрыва? От чего? Ощущение чего-то знакомого, щекочущее сознание усилилось сильнее. Подавив дрожь брезгливости, он лёг на остывшую постель, проваливаясь в быструю медитацию, призванную мобилизировать все возможности разума, соединить все обрывки информации в прочную нить логики, где за каждым узелком следует новый, приводя к истине. Праздник… Ночь… Попытка самоубийства… Реанимация… Амнезия на-барона… Гибель существ с Икса. Чего-то не хватает. Одной женщины, способной сокрыть своё присутствие. Марго Фенринг, сестра Бене Гессерит. Праздник… Ночь… Марго Фенринг… Попытка самоубийства… Реанимация… Амнезия на-барона… Зуд в голове стал невыносимым, ещё немного и от натуги пойдёт кровь носом. Праздник… Ночь… Марго Фенринг… Голос… Попытка самоубийства… Реанимация… Амнезия на-барона… Голос… Пол вскинулся. Урошнор! Набор бессмысленных звуков, закладываемый в голову жертвы и вызывающий кратковременный паралич. Тайное оружие Бене Гессерит, с помощью которого ставленники ордена побеждали в дуэлях чести, в то время как оппонент, услышавший Урошнор, застывал на месте, открытый для смертельного удара. А смесь Голоса и Урошнора… Юноша зябко поёжился. Фейд-Раута Харконнен прав, Атрейдесы по-прежнему в опасности, а сёстрам Бене Гессерит есть, за что с них спросить. Матушке своеволия её наставница так и не простила. Фенрингов надо прижать. Но чем? В чём был мотив леди Марго? Смерть на-барона вновь бы поставила Великий Дом Атрейдес на край пропасти. В лучшем случае, род останется без наследника — Пола бы обезглавили за нарушение приказа падишах-императора, в худшем, а юноша не сомневался, отец предпочёл бы разделить участь с ним. Великий Дом Атрейдес прекратит своё существование и сбудутся все надежды Харконненов, положение которых очень пошатнулось. Они почти низложены до положения Малого Дома. Недолго продержались в статусе Великих — меньше века. Потеря наследника Дома Харконнен — неприятная новость, но если будет наследник наследника… Бене Гессерит ведёт свою игру — Пол знает это от матери, — селективная программа, расписанная на тысячи лет вперёд для выведения сверхчеловека, мужчины, испившего Воду Жизни, обуздавшего безумие тысяч поколений и обладающего всей памятью. Венец творения. С одной стороны, не лучше тех машин, что задумывались как помощники, а обратились карателями человеческого рода. С другой же… Это он должен был породить пророка будущего и прошлого, выполни матушка приказ Преподобной Матери. Пол затряс головой, прогоняя мысли. Не в пришествии мнимого пророка дело! Его Дом до сих пор на краю пропасти! Бене Гессерит нужен укорот. Или хотя бы щелчок по носу, замаскированный как покорность. Нужно не только держать удар, но и атаковать в ответ. — Милорд, Вернон сказал, что Вы находитесь в покоях на-барона, — на пороге комнаты стояла леди Марго Фенринг. Для разнообразия, наряженная в светло-жёлтое платье и демонстрирующая всем видом безобидность и беззащитность. Пол бы поверил, не будь она Бене Гессерит, а он — сыном Бене Гессерит. — Вам не стоило утруждаться, миледи, — улыбнулся Пол, встав с кровати и оправив мундир. Поравнявшись с ней, он вдохнул её запах. — У Вас чудесный парфюм, миледи, — в горле запершило. Запах на постели и исходящий от леди Фенринг был идентичен. — Ах, благодарю, господин на-герцог! Это подарок мужа. — Сомневаюсь, — прошипел Атрейдес, схватив её за плечо и резвернув лицом к себе. — Ты не… — Замри! Заткнись! — интонация вышла жёсткой, бескомпромиссной, вынуждая леди Фенринг от неожиданности присесть. — Я узнал твой запах на постели! Зачем ты приходила к на-барону? Марго Фенринг поджала губы, отказываясь говорить, хотя желание рассказать о приказе Преподобной Матери начало ужасно свербеть. Хотелось подчиниться. В её глазах Пол увидел неверие и нет, не страх, расчёт. Она пытается вывернуться из неудобной ситуации. — Говори! — усилил интонацию Голоса Атрейдес. — Или я покажу тебе, какие крутые ступени в этом замке! А твой подол уж очень длинный… Он прижал свободную ладонь к её животу и почувствовал зачатки новой жизни. Ещё не оформленные, это не полноценный зародыш, но кучка активно делящихся клеток. На периферии сознания промелькнул образ и пропал. — Преподобная Мать велела сохранить генетический материал на-барона Харконнена и подстроить его гибель, — признание лилось из Марго Фенринг против её воли. — О, ты сохранишь его, — прорычал ей в лицо Пол. — Мне нужен мальчик. Не девочка. Ты родишь мальчика. Родишь сына и отдашь его мне. Пол хрипло хохотнул. — В конце концов, Квисац Хадерах — дитя мужчины Харконнена и женщины Атрейдес. Ты войдёшь в легенды, Марго Фенринг.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!