Библиотека

Из всех комнат в коттедже больше всего Мюриэль любит библиотеку с ее массивными стеллажами, потертыми книжными корешками и совершенно особенным запахом желтоватой бумаги, типографской краски и бесчисленных историй. Ее излюбленное место для чтения – широкий низкий подоконник с мягкими подушками пастельных оттенков. Каждый вечер Мюриэль устраивается на нем, забравшись с ногами и ощущая забавный щекочущий детский восторг от одного лишь этого действа, от одного лишь предвкушения, и погружается в очередной фолиант, непостижимым образом одновременно и уносящий ее прочь от реальности – в неведомые миры, в прошлое и будущее, к тому, чего не было, тому, чего не будет, и тому, что могло бы быть, – и соединяющий с миром людей тысячами невидимых нитей. Так поразительно, что все эти удивительные истории созданы смертными… Азирафель звал это искусством, Кроули объяснял, что всё дело в воображении, но Мюриэль смутно понимала, что говорят они, в сущности, об одном и том же – просто разными словами. Воздушный тюль, колышущийся под дуновениями теплого летнего ветерка, отбрасывает на светлый деревянный пол полупрозрачную кружевную тень, колеблющуюся, точно рябь на воде. Рыжее закатное солнце обрамляет кудри медью, гладит теплом макушку и щеку. Азирафель включает старинный проигрыватель, всегда заботливо интересуясь, не мешает ли Мюриэль музыка. Мюриэль не мешает, совсем наоборот – ей нравится читать книги под тихую классику и уютное потрескивание винила под иглой. Во время долгих летних ливней они с Азирафелем читают друг другу вслух в тёплом свете старинных торшеров и белых вспышках далеких зарниц. По стеклу быстрыми ручейками стекает дождевая вода, отчего пейзаж за окном сливается во что-то неопределенно-серо-зеленое, неясное и мечтательное. Кроули в ответ на предложение присоединиться ворчит, что он не читает, – и покорно берет в руки книгу. Он теперь почти совсем не носит темных очков.