Вернутся к фанфику
Часть 8
27 сентября 2026, 22:01Утро началось с того, что я едва не отправилась на тот свет, задушенная собственной накидкой.
Нет, вы только вдумайтесь. Спать в этой тряпке, которую Сет с непоколебимой уверенностью называет «одеждой», — это отдельный пункт в списке извращений, о котором скромно умалчивают. Сет, конечно, провёл инструктаж, как это чудо инженерной мысли носить, и оно даже держалось вполне сносно. Но стоило мне ночью дёрнуться — ткань мгновенно обвила шею с усердием профессионального палача. Ещё немного, и я бы познакомилась с Анубисом лично. Не то чтобы я была против — по манге мужик интересный, — но не настолько же буквально.
Сет уже бодрствовал. Сидел у входа в шатёр и что-то сосредоточенно изучал. При ближайшем рассмотрении это оказалась карта. Ну, или то, что местные самонадеянно называют картой. На мой взгляд — абстрактная мазня на папирусе, достойная выставки современного искусства. Но кто я такая, чтобы критиковать?
— Подъём, — бросил Сет, даже не соизволив повернуться. — Через час выдвигаемся.
— И тебе доброе утро, — потянулась я, чувствуя, как хрустит каждая косточка. Звук, надо сказать, как от старой мебели, которую решили передвинуть.
— Меньше слов, больше дела. Иди завтракай и собирайся. Никто с тобой церемониться не собирается.
Я закатила глаза. Голод — это не шутки. Особенно после вчерашнего ужина из хлеба, по вкусу напоминающего песок, и лука, который я до сих пор вспоминаю с содроганием. Грек, тварь, мог бы и постараться. Я, конечно, понимаю — раб, все дела, — но, простите, одному конфетки, другому объедки? Это уже социальное неравенство. Ах да, древний Египет.
Завтрак, к моему искреннему удивлению, оказался вполне сносным. Лепёшки, что-то отдалённо напоминающее сыр, и финики. Настоящие финики! Не то чтобы я была фанаткой сухофруктов, но после вчерашнего они казались амброзией богов. Хотя, учитывая, что я завтракаю в компании бога, возможно, это не такое уж и преувеличение.
Грек, естественно, припёрся. Стоял в стороне и взирал на нас с умилением, будто мы его любимые родственники, которых он не видел лет сто. Бесит. Просто бесит.
— Господин Сет, караван готов. Мы можем выдвигаться, как только вы скажете.
— Тогда говорю — выдвигаемся.
Верблюды. О, какая прелесть.
Нет, я серьёзно. Эти животные смотрят на тебя так, будто ты — кусок дерьма, случайно оказавшийся на их пути. При этом от них разит так, что глаза слезятся. И они плюются. ПЛЮЮТСЯ. Кто вообще решил, что это адекватный вид транспорта?
Аккуратно пнув Сета и наклонившись поближе — при этом поправляя ему накидку, чтобы не выглядело подозрительно, — я прошептала:
— Я не сяду на это.
— Сядешь. У тебя нет выбора, — прошептал Сет в ответ, ухмыльнувшись, и уже взбирался на своего верблюда. Выглядел он, надо признать, внушительно. Красноволосый бог на фоне пустыни — картинка, достойная обложки глянцевого журнала.
Если бы глянцевые журналы существовали в древнем Египте.
Я вздохнула и полезла на верблюда.
Первые десять минут я думала, что умру. Тряска такая, что внутренние органы, кажется, устроили перестановку. Каждый шаг животного отдаётся в позвоночнике, зубы стучат, и ты вцепляешься в седло так, что пальцы белеют.
Через час я перестала чувствовать ноги вообще.
— Ты как? — оглянувшись и убедившись, что никто не смотрит в нашу сторону, тихо спросил Сет, поравнявшись со мной.
— Замечательно, — прохрипела я. — Просто восхитительно. Знаешь,в прошлой жизни я частенько жаловалась на час пик в метро. Так вот, метро — это рай. Метро — это мягкий, комфортный способ передвижения по сравнению с этим...
— Не знаю, о каком метро ты говоришь, но хватит ныть.
— Я не ною, а констатирую факты. Это разные вещи.
Сет хмыкнул, но ничего не сказал. Может, у него проснулось что-то похожее на совесть? Хотя вряд ли, скорее, просто надоело слушать.
Караван двигался медленно, очень медленно. Верблюды шли со скоростью пешехода, у которого проблемы с коленями. Я успела рассмотреть каждую песчинку под копытами, каждую трещинку на коже животного. Скучно не было только потому, что всё болело.
Мы с Сетом плелись в хвосте колонны, чтобы в случае чего можно было перекинуться парой слов, не нарушая легенды о «немом» слуге.
К полудню жара стала невыносимой. Солнце висело прямо над головой, не давая ни малейшей тени. Я чувствовала себя курицей на вертеле, только с гораздо меньшим комфортом. Вода, которую нам выдали, была тёплой и отдавала чем-то металлическим, но я пила её так, будто это дорогущий алкоголь премиум-класса. Выбирать не приходится, увы.
— Кстати, — решила нарушить тишину я. — Ты уверен, что мы едем в правильном направлении?
Сет посмотрел на меня как на идиотку.
— Я бог пустыни. Я знаю эту территорию лучше, чем кто-либо.
— Ну, уже полубог, но да, конечно. Только вот знание территории не отменяет того факта, что мы уже два часа едем мимо одного и того же камня. Я его запомнила. Вон тот, с трещиной в форме... хм, не важно.
— Это разные камни.
— Серьёзно? Они выглядят одинаково.
— В пустыне всё выглядит одинаково, но это не значит, что мы ходим по кругу.
Я хотела возразить, но поняла, что в этом споре мне не выиграть. Сет был прав. Пустыня — это море песка, где каждый бархан похож на предыдущий, и если не знать ориентиров, можно действительно бродить бесконечно.
К вечеру мы наконец остановились. Из седла я чуть не вывалилась, словно мешок картошки. Стоять было больно – внутренняя поверхность бёдер горела так, будто её натёрли наждачкой, а спина затекла настолько, что я не могла выпрямиться.
— Мы разбиваем лагерь здесь? — спросила я, оглядываясь. Место было... ну, это пустыня, тут везде одинаково.
— Нет, это короткая остановка. Переждём жару и двинемся дальше, когда стемнеет.
— Ночью? Мы будем ехать ночью?
— В пустыне передвигаются ночью. Днём — только идиоты.
— То есть мы идиоты? Или по какой причине мы весь день ехали? Знаешь, я начинаю понимать, почему в древности люди так быстро умирали. Вы вообще о комфорте слышали?
Сет не ответил. Он отошёл к Греку, который что-то оживлённо ему рассказывал, размахивая руками. Я осталась сидеть на песке, обмахиваясь краем накидки. Бесполезно, конечно — ветра не было, а воздух казался раскалённым.
Один из караванщиков — сухонький старичок с кожей, похожей на печёное яблоко, — подошёл ко мне и протянул какую-то флягу.
— Пей, мальчик.
Кивнув в благодарность, я взяла флягу. Жидкость пахла травами и чем-то ещё, что я не смогла идентифицировать. Но на вкус оказалась неожиданно приятной. Что-то вроде холодного чая, только с мятой и ещё какой-то дрянью.
Старик улыбнулся, показав редкие зубы, и начал говорить:
— Сорок лет я передвигаюсь по пустыне, с тех пор, как был мальчиком твоих лет.
Я чуть не поперхнулась. Мальчиком моих лет? Мне двадцать, вообще-то. Хотя, учитывая, что я выгляжу как мешок в этой одежде, немудрено, что меня принимают за подростка. Особенно учитывая, что я притворяюсь парнем.
Старик продолжал:
— Жизнь — вещь несправедливая. Кто-то рождается во дворце, кто-то — в песках. Мы не выбираем, где родиться, но мы выбираем, как жить.
К чему он начал разглагольствовать, я не поняла, но задумалась над его словами. В прошлой жизни я тоже не выбирала — родилась в нормальной семье, в нормальное время. И что? Умерла под колёсами машины, потому что не посмотрела по сторонам, вау.
Старик ушёл, оставив меня наедине с мыслями. Мыслей было много, и все они были невесёлыми. Как я оказалась здесь? Что мне делать дальше? И самое главное — как выжить в этом безумном мире, где боги ходят по земле, а смертные умирают от обычной жары?
Ответа не было. И, честно говоря, я сомневалась, что он вообще существует.
Ночь.
Ехать ночью оказалось... странно. Темно, только звёзды освещают путь. Я никогда не видела такого неба — оно было усыпано тысячами, миллионами огоньков, ярких и холодных. В городе такого не увидишь. Там свет от фонарей, от окон, от рекламы — всё это заглушает свет звёзд, делает их тусклыми и далёкими.
Здесь же небо было живым. Оно дышало, оно смотрело на меня, и мне казалось, что каждая звезда — это чей-то глаз.
Усталость взяла своё, и я едва держалась в седле. Глаза слипались, голова клонилась вперёд. Верблюд, зараза, шёл ровно, убаюкивая своей походкой.
— Не спи, — резкий голос Сета вырвал меня из дремоты. — Упадёшь.
— Мне не привыкать, — пробормотала я. — Я падала и с большей высоты.
— Что?
— Прыжок с парашютом, забей. Проехали.
Мы ехали молча ещё какое-то время. Караван растянулся длинной змеёй — верблюды, нагруженные тюками, люди, идущие пешком. Кто-то тихо переговаривался, кто-то пел. Песня была тягучей, как песок, и печальной, как одиночество.
— Эй, — я снова нарушила тишину. Не потому что хотела поговорить, а потому что боялась заснуть и свалиться. — А куда мы вообще едем?
— В убежище.
— Это я поняла, а конкретнее?
Сет помолчал, потом сказал:
— Это место, где собираются те, кто всё ещё верен мне. Караванщики, изгнанники, те, кому нечего терять. Они создали там что-то вроде... базы. Там можно передохнуть, пополнить запасы. Тебе ли не знать? Ты же знаешь будущее. Или это ложь?
— Я знаю лишь некоторые моменты. Примерно помню то, что главное, а остальное — нет. Я знаю, что дальше будет плохо, я об этом уже говорила. Но ни временных рамок, ни где это происходило... Не помню. И движемся мы в логово контрабандистов, лучше некуда.
— В некотором смысле так и есть. А тебе стоит поднапрячь свою память, чтобы от тебя был толк.
Я хмыкнула.
— Да какой тут толк? Я не знаю ни как предотвратить, ни как исправить. Удобно лишь для меня, чтобы не влезть в гущу событий. Хотя некоторые идеи у меня всё-таки есть, но надо ещё обдумать. Очень сложно строить планы, когда вокруг одни психи и сумасшедшие, сам понимаешь.
— Психи и сумасшедшие? А ты? — Сет посмотрел на меня. В темноте его глаза казались почти чёрными. — Кто ты? Знаешь ли, на сумасшедшую ты смахиваешь больше, чем все они вместе взятые, — проговорил Сет, кивнув куда-то вперёд, на караванщиков.
— Я уже говорила. Человек из будущего, который знает слишком много и слишком мало одновременно.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который у меня есть.
Мы замолчали. Верблюды шли, песок скрипел под копытами, звёзды смотрели на нас с высоты. И в этом бесконечном море песка и тьмы я чувствовала себя такой маленькой, такой ничтожной...
К рассвету мы добрались.
Убежище оказалось обычным каньоном.
— Спрячь лицо получше, опусти глаза, — шепнул Сет. — И молчи.
Я послушно натянула накидку пониже. Не то чтобы я горела желанием с кем-то разговаривать. После суток на верблюде я мечтала только об одном: упасть где-нибудь и не двигаться хотя бы несколько часов.
Грек что-то сказал караванщикам, охраняющим вход в каньон. Те переглянулись, потом один из них ушёл. Через несколько минут он вернулся, и мы въехали внутрь.
Из-за высоких скал каньона ощущение было, будто само пространство сдавливает тебя со всех сторон.
— Это... очень мрачно. Может, пока не поздно, лучше уйти отсюда? — пробормотала я.
— А ты что ожидала? Мрачный у тебя вкус в одежде, а место самое обычное, каких в пустыне полно, — Сет спрыгнул с верблюда и подошёл ко мне, чтобы помочь. Я отказалась от помощи и чуть не упала. Пришлось всё-таки опереться на его руку.
— Ты только что пошутил? Или мне показалось? — я уставилась на него.
— Не обольщайся. Это была констатация факта.
Я промолчала.
Сет отвернулся, но я готова была поклясться, что увидела тень улыбки на его лице, неожиданно.
Нам выделили... шатёр. Опять шатёр. Я уже начинала ненавидеть эти тканевые конструкции. Впрочем, это было лучше, чем спать на земле под открытым небом. Внутри стояли две кровати — вернее, то, что в данном историческом периоде гордо именуется кроватями, — стол и какие-то сундуки. Роскошь по местным меркам, проще говоря.
Я рухнула на кровать, не раздеваясь. По ощущениям — слегка мягкий стол, но в нынешних реалиях это лучшее, что может быть. Я просто лежала и наслаждалась тем, что ничего не болит. Вернее, болело всё, но хотя бы не нужно было сидеть на верблюде.
— Вставай, — Сет, зараза, уже стоял у стола и что-то рассматривал. — Не время расслабляться.
— Отвали. Я умираю.
— Ты не умираешь, усталость смертью не кличут.
— Это одно и то же.
Он не ответил. Я закрыла глаза, надеясь, что он уйдёт и оставит меня в покое. Но не тут-то было.
— У нас есть дела.
— Какие дела? Мы только что приехали!
— Именно поэтому. Нужно осмотреться, понять обстановку. Может, осмотревшись, вспомнишь какие-нибудь фрагменты будущего.
Я открыла глаза и посмотрела на него. Он был серьёзен. Более серьёзен, чем обычно, это настораживало.
— Ты что-то чувствуешь?
— Да. Что-то не так. Люди здесь... напуганы. Больше, чем должны быть.
Я села. Боль прострелила каждую мышцу, но я заставила себя не обращать на неё внимания.
— Ладно. Дай мне пару минут.
Я вышла из шатра. Свежий, гуляющий по каньону воздух ударил в лицо, и я на секунду зажмурилась. После пустыни даже обычный ветерок казался благословением.
Люди, которых я видела, выглядели уставшими и настороженными. Они смотрели на нас с подозрением, но без враждебности. Просто... настороженно.
— Господин Сет! — Грек, конечно же, появился как из-под земли. — Я всё подготовил! Мы можем начать, как только вы будете готовы!
«Начать что?» — подумала я, подойдя ближе к красновласке.
Грек посмотрел на меня, потом на Сета.
— Господин Сет, ваш раб...
— Мой слуга знает о планах, — отрезал Сет. — Говори.
— Да, конечно! — Грек закивал так быстро, что я испугалась, как бы у него голова не отвалилась. — Дело в том, что мы нашли кое-что в пустыне. Караванщики, которые присоединились к нам, рассказали о... находке.
— Какой находке?
Грек замялся.
— Это... сложно объяснить. Лучше показать.
Сет посмотрел на меня. Я пожала плечами. Что мы теряем? Ну, кроме времени, сил и, возможно, рассудка.
— Веди.
Грек привёл нас к большому шатру в центре ущелья. Внутри было темно и душно. Пахло благовониями и чем-то ещё сладковатым.
В центре шатра стоял... обычный деревянный сундук?
— Это то, что нашли караванщики?
— Да. Он был в пещере, недалеко от торгового пути. Никто не знает, как он там оказался.
— И что внутри?
Грек посмотрел на Сета.
Сет кивнул.
Грек открыл сундук.
Внутри лежали папирусы. Много папирусов. Свитки, свитки, свитки. Некоторые были старыми, некоторые — совсем новыми.
— Судя по написанному, это пророчества, — сказал Грек. — Древние пророчества. О богах, о войне, о... конце.
Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Такого не было в манге. Не было же? Был сокол, нашедший спрятанные припасы. Был гэнг бэнг с Сетом в главной роли, был черноволосый Сет. Сет с работорговцами. Там не было пророчеств…
— Сет, — я говорила тихо, чтобы Грек не слышал. — Нам нужно поговорить.
Он посмотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я раньше не видела. Не злость или раздражение, а что-то другое.
— Позже.
— Сейчас.
— Позже, — повторил он, и в его голосе прозвучала такая сталь, что я не стала спорить.
Ладно, позже так позже. Но я уже знала: что-то надвигается. Что-то большое. И это что-то не сулило ничего хорошего.
Ни ему. Ни мне. Ни всем остальным.
И самое паршивое — я понятия не имела, что с этим делать.
Вернувшись в свой шатёр одна (Сет ушёл с Греком, бросив мне что-то вроде «отдыхай»), я растянулась на кровати и уставилась вверх. Ткань была старой, с пятнами и дырами. Сквозь некоторые дыры проглядывало небо.
Пророчества. Древние пророчества в сундуке, найденном в пустыне. Это звучало как начало какого-то дурацкого квеста. Как в игрушках с открытым миром, где ты находишь артефакт или послание, и внезапно оказывается, что ты — избранный, и должен спасти мир. Гарри Поттер 2.0. Девочка-которая-выжила-к-сожалению.
Только вот я не хотела спасать мир. Я хотела вернуться домой. К своей убогой квартирке, к своей дурацкой курсовой, к своей скучной, но безопасной жизни.
Но, судя по всему, выбор у меня был невелик. Либо играть по правилам этого мира, либо умереть. А умирать я уже пробовала, не понравилось.
— Ладно, — сказала я вслух, хотя никто меня не слышал. — Ладно. Значит, поиграем.
Я закрыла глаза. Сон пришёл быстро, как будто только и ждал, когда я перестану сопротивляться.
И во сне я видела звёзды. Бесконечные, холодные, равнодушные.
И чей-то голос, который сказал:
— Повесели меня, Мэри.
Я проснулась в холодном поту. Снова этот голос.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!