Вернутся к фанфику
Часть 16
16 сентября 2025, 01:00Бетонные стены здесь были окрашены кровью, и едкий запах какой-то желчи насквозь пропитал воздух. Гармадон молча закрыл лицо тряпкой, которой до этого стёр с себя чужую кровь. Ему не было страшно, но он беспокоился, так, как никогда… одно дело, когда твой сын лежит в коме, а другое — когда ты не знаешь, где он, жив ли… что с ним? Данный вопрос мучил не только его одного.
Прошло два дня. Наполненные ужасом и растерянностью два дня. Причём, только для него, другие, казалось, никак не могли понять, что же произошло… беспокойство плотно поселилось в душе, мешая действовать, даже ночью в тишине покоя не было. Ребёнок, слишком рано ставший взрослым, сошел с ума? Решил отомстить? За два дня пропали люди, причём бесследно, и орудовал один и тот же. На стенах около места исчезновения, на бетонной земле города плыли извилистые узоры, похожие на какие-то размытые слова. Тем не менее, полиция ещё даже не работала, и ниндзя сами собирались на месте пропажи, рассматривая узоры.
Исчезнувших было много… семь из них — парни возраста примерно такого же, как ниндзя, два старика — женщина и мужчина. Ещё пока что не официально, но признаны мёртвыми Килоу и Ультравиолет… сложно пережить отрезание конечностей. Ноги и руки были найдены там, где их не стало. А так же ещё один человек — дряблый мужчина уже в возрасте из бедных районов.
В списке не хватало одной девушки… Харуми исчезла, но Гармадон надеялся, что по своей воле. Иначе как? Она умнее Ллойда… изворотливее, хитрее, и безжалостно бы убила его, будь шанс. Но видимо добыча и жертва сменились местами. Её не было нигде, лорд искал, много, но безрезультатно. Хоть кто-то из его детей должен был остаться жив. Что ждало Ллойда?
В какой же момент заканчивается благоразумие при настолько колоссальной силе?
Этого нельзя было даже предугадать…или можно было? Мальчишка возжелал справедливости для всех, не только для Оверлорда, и кто же лучше может справиться с наведением порядка, чем могущественное существо, берущее начало от двух сторон?
Когда наступила ночь, Гармадон продолжил поиски. Он искал отдельно от других, знал, что так будет лучше, и не мог сказать, почему именно. Сейчас любыми силами надо не то, что бы даже остановить его, но не позволить продолжать свой кровавый самосуд.
Когда-то он говорил, что Харуми была идеальной дочерью, умная, жестокая, беспощадная…
Его сын пошёл по дороге, на которой не имел места… был ли это все ещё его сын? Его Ллойд, который мечтал о наконец спокойной жизни, о том, что боль уйдёт навсегда… тот, кто боялся Оверлорда и любил Нефритовую Принцессу, казалось, был мёртв. Но когда он погиб? Тогда, когда набросился на неё? Он не ранил ниндзя, не убил вставшего на его пути отца, он просто ускользнул от них, подобно змее, и до сих пор не попадался на глаза, даже не многочисленные камеры с записями показали, что демон не выходил из теней.
У того мужчины ребра торчали в разные стороны, виднелись в кровавой массе грудины органы… сердца не было, нижней части тела тоже.
Чем тот не угодил демону?
И, кажется, сейчас он найдёт ещё одну жертву, ибо запах крови стал уже невыносимым. Лорду померещился на миг шепоток, тихий смех, разнесшийся по переулку. Видимость была слишком хорошая, чтобы он мог не заметить кого-то. Тем не менее, Гармадон шёл бесшумно, сливаясь с тенями и темнотой вокруг, золотистая кожа того, кого ищут, не могла быть такой же незаметной… справа, слева, сверху, отовсюду раздавались тихие шорохи, и уже собственные шаги начали казаться чересчур громкими. Он провел по стене рукой, а потом прислонил пальцы к лицу, вдыхая запах. Кровь.
Внимательно приглядевшись, мужчина смог разглядеть, как кровь, ещё не застывшая до конца, складывалась в линии, резкие полосы, причудливый узор, словно иероглифы, написанные нетвёрдой рукой. Как хорошо не видел лорд в темноте, ему пришлось, оскалившись, зажечь на концах когтистых пальцев фиолетовый огонь.
Вспыхнув, тот осветил кровавые руны. Алая ещё стекала вниз, по стенками к земле узкими дорожками, расплываясь и сильно мешая опознать древние слова, но, отойдя назад, чтобы увидеть целиком каждый из них, он смог увидеть, как сложилась надпись. Растекшиеся буквы не мешали понять смысл простой короткой фразы…
На стене было написано «Следуй за мной», и иероглиф, который разобрать было нельзя.
За ним? Мужчина нахмурился, как будто раньше это не было понятно, за кем следовать! За чем ещё то? Кроме этого, зацепок нету… и если это писал Ллойд, то он ещё тут. Где-то неподалёку, может, даже смотрит сейчас на него, следя с зловещей улыбкой.
— Прекращал бы ты играть в эти игры! Монтгомери, слышишь?! — злобно выкрикнул бывший злодей, тяжёлой походкой начиная делать то, что требовала надпись. По второму имени он звал сына только когда был зол.
Когда Ллойд был маленький, от звука своего второго имени он бежал прятаться, зная, что что-то натворил.
Где-то вдали гудели трубы, ветра не было, были запахи, но даже если бы можно было разобрать хоть один… другие бы все равно перебили его. Холодок по коже пополз наверх, к голове…
Позади что-то шлепнуло.
Мгновенно обернувшись, Гармадон ударил по пустоте фиолетовым клинком, оглядываясь из стороны в сторону, яростно готовясь к атаке. Но ничего не было. Однако, следы за его спиной двоились, и вторая пара ног явно была поменьше его двоих…
Хрустнув пальцами, лорд обернулся, снова зашагав вперёд. Теперь он был уверен — если тут тот, о ком он думает, то он, Гармадон, просто идёт прямо ему в руки. Бояться было бы глупо. Когда это он не мог поставить собственного сына на место? Знать бы ещё, где это, его место…
Среди ниндзя, на светлой стороне…
Кровь постепенно становилась все более засохшей. Видимо, надписи наносились не с начала, а с конца переулка… таким путем легче вести слежку, да и труп легче оставить там…
Несчастный человек… умереть ради иероглифов на стене. Хотя, ему ли говорить? Гармадон хмыкнул, а потом потупил взгляд в землю, ему нравилось убивать ради удовольствия… криков жертвы, ужаса в глазах, да, симфония смерти была излюбленной вещью. Но времена имеют свойство меняться, как и люди…
Вспоминаются его же слова. «Люди не меняются, лишь узнают, кем были всегда.» Правда ли это? Насколько сильно он поменялся? Тот ли он, что прежде? Или это очередная маска, созданная, чтобы доказать себе что-то?
Крыши над головой сменялись, порой становилось так узко, что он мог расставить руки в стороны, и тогда бы докоснулся до обеих стен, тошнотворный запах усиливался, и, в конце концов лорд упёрся в стену. Пока он шёл, надписи сменились, и к концу иероглифы стали четкими, большими, они обозначали разные слова, по большей части, настоящие руны, отпугивание, темнота, тишина… встречались злые слова.
Заклинания. Настолько древние, что узнать их можно было разве только из первоисточников, коих осталось очень мало… откуда Ллойду знать их?
На последней стене было написано два слова на древнем языке, исходящем ещё из первого мира… язык, придуманный первородными демонами, придумавшими зло, или его понявшими. Тем не менее, перевод был таков:
«Обернись, сын Первого Мастера Кружитцу.»
— Надеюсь, не скучал? — раздался тихий голос, ставший от чего-то неуклюже хриплым. За спиной кто-то прошёлся, тихо постукивая по стене когтями… Гармадон взглянул на надпись, сжал кулаки. Трупа не было видно, а запах не стал ни громче, ни тише… вполне возможно, что вся эта кровь принадлежала не мёртвому. Но откуда вонь тогда? — Не имею привычки скучать по людям. — ровно, не оборачиваясь, ответил мужчина. — А я не человек… — когтистая рука легла на его плечо, и сбоку появились в темноте два глаза, полностью открытые, полностью фиолетовые. Или даже темнее фиолетового. — Или ты забыл это? — Зачем тебе все это? — Гармадон с тяжестью посмотрел на светловолосого, а потом стряхнул с плеча его руку. — Я тебя знаю. И это не ты. — А может не знаешь? Парень замшевой походкой прошёл дальше, одной рукой провел по надписи. Его одежда была разорвана, кое-где виднелись раны… на обеих руках краснели глубокие порезы, из которых все ещё струилась кровь цвета иероглифов на стенах… Он не был даже полностью в демонической форме. Виделся длинный хвост, рога, клыки торчали из рта, на лице появились белые полосы, причудливый узор, покрытый кровью в некоторых местах. Но ни второй пары рук, ни золотого цвета… — Может ты меня никогда не знал? Знаешь… — мальчишка обернулся, как-то странно улыбнувшись. Так, будто его кожу натянули в гримасу улыбки, но мышцы упорно не хотели двигаться. Это было даже слышно в его речи… обычно говорящий быстро Ллойд сейчас будто каждую букву ложил аккуратно, да и двигался словно нарочито неуклюже… — Знаю. — твёрдо сказал лорд, делая шаг вперёд. — Я здесь не для пустых разговоров. — Я тоже… — подросток наклонил голову в бок. Обернулся, улыбаясь клыкастой пастью, о человеческих зубах не было уже и речи. — Как тебе это? — мальчишка зажег в руке идеальную сферу Разрушения, некоторое время наблюдал за ней. — Не хочешь попробовать чистого Хаоса? — Думаешь, ты тут особенный? — рявкнул мужчина, чувствуя, как его нарочно бесят, хрустнул кулаками, встав в боевую стойку. — Хочешь драться — дерись! Но я не из тех, кто щадит. — Ты мог бы понять, попробовать присоединиться ко мне… тебе же не впервой на этой стороне. Однако… Ллойд с хрустом сжал кулаки. Гармадон моргнул, уставшие от отсутствия сна и постоянного напряжение глаза сохли, и, открыв их, он обнаружил, что ниндзя стоит прямо перед ним, и улыбается, так, что зубы торчат наружу, и вся гримаса изображала то ли скорбь, то ужасную злость. — Ты не убил своего сына, когда был шанс. — хитро произнёс Ллойд… — И ты думаешь, что уничтожил главное зло? Оглянись. — глаза сверкнули снова тем лиловым цветом… тем. Тем самым. По коже пробежался холодок, пробирая волнами мурашек до кончиков пальцев от головы и обратно. О О̀ни и Драконы… — Сын Первого Мастера Кружитцу… Так его звали в альянсе стихий, так его звала когда-то Мисако, так его называли в ночных кошмарах… Не Ллойд прислонился к нему, зрачки в некогда зеленых глазах стали узкими, рептильными. И это не Ллойд писал кровью на стенах, не он с ним разговаривал… То, что произошло, было хуже абсолютно всего, что мог представить Гармадон. — Тебе нравится моё новое тело? Это был удар, на который нету блока, меч, пробивающий щит насквозь. — Ты… — предложение наполовину застряло в глотке, и лорд выпученными глазами посмотрел на демона, медленно качая головой. Осознание ударило сильнее, чем все, что Гармадон испытывал до этого. Всю свою жизнь мужчина ненавидел всех, кого было можно. И лишь несколько раз чувствовал такое сильное… желание, чтобы это был кошмарный сон… просто сон… в конце которого зло умрёт вновь. — Ты. — интонация быстро перестала быть напуганной. Он не боялся. Он был зол. — Оверлорд. «Если хочешь драться. Дерись.» Как ты посмел забрать у меня единственный свет в моей жизни? — Дошло наконец-то. — усмехнулся чужим лицом демон, отходя назад, к стене. — Не самый острый меч, скажем так. Думаешь, ты бы смог убить кого-то настолько могущественного, как… я? Хриплый смех заполнил узкий переулок. Лорд Гармадон молча достал оружие, оскалившись. Внутри горел целый пожар из ярости, падали те стены, которые сдерживали силу… — Изначально, это была Харуми. Мне было так приятно видеть себя в теле молодой девушки… но твой сын был по всем сторонам лучше, чем она, сильнее, выносливее, да и кровь демона говорит сама за себя. Не доставило труда переселиться… а потом я заставил его гоняться за ней, просто чтобы заполучить тело для ритуала. Но в этом отпала необходимость. Ведь ты пришёл сюда сам… Оверлорд развёл руками Ллойда, улыбаясь его лицом, щурясь его глазами, шепча это его губами. Его сын оказался лишь марионеткой… с какого момента? Когда это произошло? Как он проглядел?! — Как ты посмел?! — закричал мужчина, кидаясь вперёд, но лишь для того, чтобы хитро в последний миг увернуться, зайти с другой стороны и ударить по спине. Он тренировал своего сына, и знал его слабые места лучше своих… Демон полетел на землю, но уже в падении сгруппировался, приземляясь, как животное, на четыре конечности. Он не спешил вступать в бой. — Неужели навредишь драгоценному сыну? Мне казалось, это в прошлом. — насмешливо произнёс он, а потом поднялся, хрустнув шеей, словно разминаясь. — Пока ты искал его, я уже успел насмотреться на это юношеское тело вдоволь… браво, Гармадон, прекрасный отпрыск. — демон похлопал, хитро смотря на противника. Лорд все еще не вёлся на провокации. — Даже жаль, что такое тело уходит в моё пользование… знаешь, когда заполучу твоё тело, с помощью тебя его и трах… Договорить Оверлорд не сумел, в самую грудь прилетела яркий сгусток Разрушения, и он со шлепком упал на пол, даже не успевая подняться, рука Гармадона передавила горло. — Какой чудесный план… — прохрипел с ухмылкой злодей, держась за чужую руку. — Так и сделаю. Мужчина с лёгкостью поднял врага в до боли родном теле, и, продолжая держать за горло, проговорил, ровным, спокойным, как лёд, голосом. — Либо ты покидаешь тело моего сына навсегда, либо я тебе помогаю это сделать. — он прислонился лицом к лицу к Оверлорду. Как же они раньше не догадались… — И ты пожалеешь, что явился сюда. Его сын не заслужил всех этих страданий. Неясно, там ли он ещё, но Гармадон на это надеялся, как на завтрашний рассвет, и чтобы вытряхнуть из тела мальчишки демона, нужно его уничтожить, и сделать это так, чтобы Ллойд остался цел. — В последний раз говорю… — прохрипел своим настоящим голосом Оверлорд, в следуйщий миг впиваясь острыми клыками в руку лорда, и высвободождаясь. — Я всегда найду способ остаться, способ причинять боль и создавать хаос. Это не изменить. — Не взлетай высоко, может, тогда падать будет не так больно. — оскалился Гармадон, даже не протерев укушенную руку. Ему не впервой быть укушенным. Во второй раз уже не больно… по крайней мере, эта боль ничтожна по сравнению с иной. Не долго думая, Оверлорд пустил из рук целый поток энергии лилового цвета. Гармадон ответил фиолетовым пламенем, отражая удары, он формировал вокруг кольцо, одновременно стараясь не бить по чужому телу. Как непривычно думать во время боя не о том, как навредить, а о том, как не навредить… Два демона сцепились в схватке, и, как не старался Гармадон быть мягче, но порой, чтобы самому не получать удары, приходилось бить, и бить больно, по рукам, ногам, получая в ответ удары в голову и грудь. Для постороннего человека весь бой показался бы набором фиолетовых вспышек и четырьмя светящимися точками в темноте. Глаза искрились у обоих, Оверлорд все же был сильным противником, таким же, каким был раньше… рычание и шипение… Жизнь своего сына он не даст, попросту не может дать уничтожить в руины. Удары становились непредсказуемее, мужчина с трудом скинул с себя противника, быстро поднимаясь, схватывая чужой стиль боя на лету, он начал уворачиваться от тяжёлых выпадов и выстрелов разрушением, уходить в сторону. Тело Ллойда было сильнее, чем даже его собственное, и, чтобы сила уменьшилась, его сын должен быть измотан… Тактика, которой когда-то он его научил, искусство Безмолвного Кулака… уже использовалась, а значит, это лишь передышка. — В борьбе добра и зла никто не побеждает. — Оверлорд через какое-то время перестал нападать. — Зло отправляется спать, а потом просыпается, чтобы с новыми силами уничтожать. — Смотря какое зло. — с рыком ответил лорд. — Вот тебя скоро не станет. Или его самого. Живым выйдет только один, и оставит у себя Ллойда… Это борьба за его ребенка, бой, проиграть который нельзя, даже ценой жизни, он обязан прикончить Оверлорда. Пока что не задумываясь, что будет дальше, Гармадон ещё не понял, что на самом деле следует сделать… Издавна Драконы и О̀ни вели вражду добра и зла, света и тьмы. Первые и представить наверное не могли, что когда-то в будущем один на один сойдутся в нечестном, втором бою, которого не должно было быть, добрый О̀ни и тёмный Дракон. Может быть Первый Мастер гордился бы своим исчезнувшим во мраке сыном, увидев его сейчас, восставшего против зла, которое причинило стольких людям ужасную боль. И создатель мира Ниндзяго был в числе этих людей. Оверлорд забрал у него сына. Одну из немногих «вещей», напоминавших о давно ушедший, пропавшей матери его детей — невероятной красоты девушки… Гармадон всегда был на неё похож. — Тогда почему же не дерешься? — пластичное тело Ллойда согнулось почти пополам от очередного движения Оверлорда, тот наклонился набок. — Понимаешь в глубине своей жалкой души, что это бесполезно? — Не ломай чужое тело. — вновь обнажил клыки Гармадон, вдруг в неуловимо быстром прыжке нанося удар, а потом уходя из-под атаки. Бой продолжился после краткой вспышки фиолетового. Асфальт не загорелся, но под разрушительными силами стал плавиться, становясь липким, воздух накалился между демонами, и атаки начали становиться все жестче… Гармадон не отступал, но пытался занять место выше, ловко забираясь на невысокие покосившиеся здания рядом, а Оверлорд следом, настигая, атакуя, когтистыми руками цепляясь за его тело, оставляя глубокие следы. Регенерация О̀ни теперь была у обоих. Вскоре Гармадон понял, что сдерживаться бесполезно. Его сын не в этом теле, он не почувствует боли, а убить зелёного ниндзя ещё никто не смог… В небо взвились два крылатых О̀ни… Облака сгущались над ночным Ниндзяго. Фонари загорелись, начался дождь, неожиданный, быстрый, тяжёлые капли с шумом бомбили землю, гася чуть не появившийся пожар. Летать в таких условиях было весьма затруднительно, и это было лишь на руку Гармадону! Его соперник не до конца хорошо освоил тело живого О̀ни. Разряды молний пронзали воздух насквозь, ударяя в громоотводы, и когда очередная вспышка освечивала на мгновение небо, Гармадон видел искаженное чужими эмоциями лицо сына. Каждый удар встречал два других, Оверлорд словно игрался. Становилось опасно. Сама мысль завладеть телом зелёного ниндзя с помощью человека, которого он давно имел под своим крылом, но которого сломить до конца так и не смог, приводила злодея в возбуждение, во всех смыслах. Сломить двух одним ходом — лучшая идея. Ллойд был там, где все эти годы был сам Оверлорд — в пространстве, созданном как тюрьма, но имеющим брешь в этот мир… которую можно использовать в наихудших целях.***
Гармадон отразил сферу, заставив её влететь в здание, стекло в окнах с характерным звуком разлетелось в дребезги, а он поднялся ещё выше, оттолкнувшись ногами от стены. Последний раз такой долгий бой был, когда мужчина был намного младше… сил у тела Ллойда, удивительно, было достаточно, даже учитывая кровотечение, он погнался за ним, а может Оверлорд в чужом теле просто не чувствовал никакой боли. Тем не менее, он не сдавал позиции… однако и соперник не собирался быть слабой фигурой. Хотя нет слабых фигур. Есть фигуры не на своем месте, фигуры, которые используются только раз, фигуры, которые показывают себя в конце, в начале… а есть такие, как Оверлорд, с которыми мороки больше, чем со всеми другими. Его что-то держало тут, и, что бы это не было, оно должно быть уничтожено. Неупокоенный дух — страшное дело, особенно, когда он собирается отомстить всему миру за что-то, чего, может быть, никогда и не было. Отец никогда не рассказывал, что на самом деле Оверлорд представляет. Тёмный Дракон в изгнании… мастер Тьмы, хотя никогда не было достойного мастера Света в противостояние. Золотая стихия не была противоположностью… она являлась всем одновременно. Зелёная, как наследница золотой, имеет такой же гигантский потенциал… Ллойд едва ли задел его. Безусловно, у него всегда был талант к Разрушению, но нельзя забывать про то, с чего он начал путь. Оверлорд, как понял лорд, использовать зеленую стихию не мог. Он использовал свою, и, к счастью, не мог вызвать не принадлежащую ему силу. О̀ни подскочил сбоку, оказался позади, нанося точный удар под дых, а потом сжал до хруста чужое тело. Золотистые крылья беспорядочно забились, и враг низко захрипел, плюясь кровью, пытаясь вырваться, Гармадон, выдохнув с дымом, влетел в здание на всей скорости. Он перевернул лицом к себе Оверлорда, чтобы заглянуть ему в глаза, и зарычал, оскалившись в страшной гримасе. Дождь лил, как из ведра, и в этой темноте едва ли можно было различить цвет, если бы не сияние, исходящее от глаз и стихии, заметить врага было бы ещё сложнее. Гармадону повезло, его зрение, даже спустя столько лет жизни, не было слишком сильно испорчено, и Оверлорд все ещё не сумел застать его врасплох, как, скорее всего, мог делать раньше…мужчина вдавил его в стену, душа. Извивающееся тело брыкалось, но любая попытка ударить заканчивалась плохо, и, тем не менее, чтобы вырубить О̀ни, не убив при том, нужна была немалая аккуратность. Когтистые пальцы крепко держали его запястье, корябая, лицо О̀ни потеряло улыбку, демон рычал, хрипел и рвался. Выдохнув изо рта поток лиловой энергии, он не слабо опалил лицо сына Первого Мастера Кружитцу. — Ни!..чтожество! Ты пож…ахгх… леешь! — прорычал он сквозь хрип и шипение, беспощадно атакуя нижней парой рук. Гармадон усилил хватку. Он держал второй парой рук чужие ноги, зная, что удар ногами сильнее удара руками… Оверлорд поднял нижние руки, вонзившись ими в живот мужчины. Гармадон усилил хватку, не обращая на то, как из живота начинает течь кровь. Если получится вырубить его, то будет можно просто перенести в безопасное место и заковать, а потом вытащить и уничтожить. Золотистый вдруг обмяк. Его конечности расслабились, рот открылся, глотая воздух… фиолетовые глаза закрылись, тело задрожало, как будто от холода. Снова сверкнула сбоку молния, освещая худое лицо сына… Что-то хрустнуло. Боясь, что перестарался, лорд ослабил давление на чужую шею, и перехватил за плечи, не давая упасть вниз по отвесной стене небоскрёба. Тут до земли метров двести, если не больше. Крылья шумно рассекали воздух, он держался только засчет сил ярости, а та у него в венах текла вместе с кровью, что лилась вниз, падая вместе с дождём. Безвольно откинув голову на бок, золотой О̀ни не двигался, только судорожно глотал воздух, как только появилась возможность. Он не открывал глаз, наверное, ему было плохо. Гармадон занес одну руку, решив нанести конечный удар… Безусловно, он мог просто найти определённые точки на теле Ллойда, и обезвредить его таким образом. Но чтобы Оверлорд, придя в себя, не чувствовал себя хорошо, надо причинить боль… Ллойд не был бы против. По крайней мере, мужчина взял это как оправдание. И одним движением занося руку для удара под висок, он повторил его самому себе, как только ощутил, как что-то внутри сжалось при виде его ребёнка, испачканного в крови, глотающего воздух… Свист ветра заглушал многое, но неожиданно прозвучавшие слова заглушить не смог. Слишком уж чётко их расслышал Гармадон. Он замер за секунду до удара, который на долгое время бы обездвижил врага… Всего секунда… но сколько в ней могло быть потенциала! — Пап… — шёпотом произнёс Ллойд, испуганно вжимаясь в стену. На Гармадона смотрели невероятно напуганные зелёные человеческие глаза. Он сжимал человеческие плечи в подранной больничной одежде, в которой Ллойд вышел из комы… худое тело по сравнению с его демоническим казалось абсолютно маленьким. — Ллойд… — прихрипел он, тут же одной рукой взяв сына за щеку, смотря в его напуганные глаза своими кровавыми. —Сын! Все хорошо, не бойся… — Больно… — пролепетал в абсолютном ужасе парень. Расширенные зрачки казались в темноте ещё больше. Он сжал ослабевшкй рукой ладонь отца, смотря ему прямо в глаза. Обескровленные губы подростка дрожали. Лорд горько улыбнулся. — Я знаю, потерпи… скоро все будет хорошо, обещаю, я тебе помогу! — хоть он и сказал громко, но слова заглушил ветер… воющий, беспощадный, он гнал грозовые облака. От звука грома зеленоглазый вздрогнул, и Гармадон, даже не думая, подхватил его под ноги, поднимая, прижимая к себе, пряча от грозы. — Я с тобой… — тихо, но чётко произнёс мужчина, положив ладонь на волосы трясущегося ребёнка. — Не надо… уходи, пожалуйста! — полный иссупления голос звучал отстраненно, Ллойд дернулся, как от огня, поднял взгляд, увел в сторону, сфокусировался на лице отца. Зрачки бегали в стороны. — Он навредит тебе…пап, прошу… За очередной вспышкой молний последовал другой раскат грома. Гармадон даже не шелохнулся. — Не навредит, успокойся… Тихий низкий голос мужчины оборвался, был перебит. Как глупы люди, думающие, что получили свое. Глупо полагать, что Ллойд в одиночку смог противостоять древнему злу… Это был миг спокойствия и паники для обоих. Он окончился очень быстро. — А ты уверен? — не поднимая головы, неожиданно резко ответил парень. Его руки сжались в кулаки. Одно движение. Одна секунда. Тело изменилось снова, становясь больше в размерах, уродливее за миг до того, как голова Гармадона встретила кулак его сына. Сознание поплыло мгновенно, пошатнувшись в воздухе, старший сын Первого Мастера Кружитцу потерял равновесие, и, летя на землю, перед тем, как потерять сознание, смутно разглядел, как золотой О̀ни с чужими, лиловыми глазами монстра смотрит на него — падающего вниз… Победитель забирает себе всё. А проигравший остаётся с ничем... Как ужасен вкус чужой победы...Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!