Единственная часть

С предначальных времён нам начертано было — вернуться В земли прошлых столетий, где небо застил звёздный свет. Звон клинков с алой кровью на лезвии — как же проснуться? Ведь не может быть истиной этот полуночный бред?! Белый парус над белой кормой наполняется ветром. Спину режут, как взгляды родных, так и голос Судьбы. Возвратиться — нельзя. Впереди — незнакомое лето, Сразу после до горечи жаркой и страшной весны. Рог трубит, снова бой, сталь меча окрапляется чёрным. Кровь и пепел — вот наше наследие с этой поры. Плачет арфа, слагая аккорд, ныне — только минорный, Погребальные — лишь предстоит возложить нам костры. Долгий путь, новый дом, крепостей неприступные стены, Маска жизни, похожая будто на прежнюю жизнь. И пускай разбиваются волны об истину пеной, С языка всё не сходит прощальный вкус горечи тризн. Пролетят вдруг года, ускоряясь, как будто на скерцо. Путь наш — в пламя, во мрак, ноша Клятвы стократ тяжелей. Сломан меч, и осколками стали впивается в сердце. Было семеро нас, ныне — два, до скончания дней. Стынет кровь на клинке, как и в жилах, в преддверии боя, Изменяется облик, покорный, как встарь, власти чар. Давит ноша сильней. В этой повести мы — не герои. И прощанье поныне для нас — незаслуженный дар. Полночь, лезвия свист рассечет предрассветное небо, Обожжет руки истина канувших в лету светил. Ноги бросятся вдаль, через пламя — не глядя, с разбега. Крик стихает последний — и вот я остался один. Воля мира теперь такова: боль, обиду и страхи Оставлять позади, проклиная нелепую Тьму. До победы дойти мне — как будто пройти до плахи. Шаг последний остался — в бездну. И я шагну.