self-harm

Комната, погруженная в полумрак, совсем слабый свет от светильника рядом с кроватью, открытый диалог в руке и ворох неуверенности в груди. Голова, мутная и тяжелая после насыщенного рабочего дня, отказывалась связывать написанное в логическую цепочку. Грозилась лопнуть от вороха мыслей. Чонин несколько раз – снова и снова – пробегается по строчкам на экране, нервно крутя кольцо на пальце. «Как думаешь, противоположности притягиваются?» – а сверху буквы складываются в любимое имя. Чонин не глупый, понимает, что вопрос задан не просто так. У Хенджина всегда все непросто – у каждой вещи, каждой фразы была подоплека, и в каждой смысла не меньше, чем воды на планете. Чонин понимает, что его ставят перед выбором, и неизвестно, что для них станет счастливым концом. Он продолжает нервно крутить украшение, кусая губы до крови, пока пробегается по полочкам воспоминаний. И в каждом из них Хенджин был рядом – под боком, почти у самого сердца. В каждом – своей улыбкой и громким смехом перекрывает внешний шум. В каждом – темные глаза так ярко блестят, переливаются добротой. Находясь рядом с ним, Чонин чувствует себя окруженным самым мягким одеялом. И краски вокруг отливают по-особенному ярко. Если бы Чонина спросили, что для него Хенджин, он немедля ответил бы, что он – спокойствие, в голове тишина. Он – забота, ромашковый чай и покой. Тепло по всему телу разбегается от одной мысли о нем. И будь у него возможность, он каждый рассвет встречал бы с ним, каждый закат провожал бы с ним рядом, ввел бы его себе под кожу, чтобы ближе некуда. Румянец жжет щеки, а глупое, такое глупое сердце заходится в радостном такте – тук-тук, тук-тук, тук-тук. Стоит лишь написать пару строк, как желание Чонина воплотилось бы. Счастливая - даже мечтательная - улыбка трогает губы, пока ребро царапает что-то острое. Будет ли Хенджин счастлив с ним так же, как счастлив Чонин? Тяжелый выдох срывается с губ, радости и волнения, как и не было. Снова взгляд падает на экран телефона. Осознание больно биьет под дых, возвращая к реальности. Всё же нет у них никаких шансов. Всё же противоположности не притягиваются. Они лишь давят друг на друга, сталкиваются постоянно, испытывают терпение и ждут, пока один из них не сломается. Чонин не хотел, чтобы таким человеком стал Хенджин. Пальцы летают по клавиатуре, выводя приговор для них двоих, а после отбрасывают телефон подальше от глаз. Ведь Хенджин пахнет как дом, как способность всерьез и надолго любить, но Чонин – расцарапанный экран, паника без повода, он – как боязнь смотреть в глаза. В груди тяжелым грузом сердце крошится о ребра, болит и ноет, но Чонин лишь закрывает на это глаза, шепчет в полубреду, что пройдет, что так правильно. Он не замечает и нескольких капель, бегущих по щекам. Ему обидно, до чертиков нехорошо. Для «них» нет развилки со счастливым концом, нет альтернативы. Они по разные стороны - «я» и «ты» - и никогда - «мы». Ведь противоположности не притягиваются.