Часть 1

Я хотел бы видеть вновь… Прекрасные закаты, восходы и рассветы, Цветение сирени и журчанье ручейков, Огромные домов скелеты и голубизну игривых облаков. Хотел бы видеть я улыбку, Синеву прекрасных глаз. Как берёшь ты в руки скрипку, И поешь печальный свой рассказ. Откуда-то справа раздаются первые робкие звуки скрипки. Комната наполняется спокойной и размеренной мелодией. *** Дазай помнит как выглядит скрипка рыжеволосого. Она сделана из темного качественного дерева и покрыта лаком. У неё есть четыре туго натянутых струны и черный блестящий гриф. Он шершавый на ощупь. Темноволосый помнит, как выглядит их квартира. Дорогая многоэтажка в центре Йокогамы. Кажется они живут там уже полжизни. Помнит, как выглядит комната, в которой сидит. Напротив кресла - резное окно, около которого любит стоять Чуя. Там же круглый стеклянный столик и подставка для скрипки. В углах стоят обожаемые ими обоими цветы. На полу мягкий темный ковёр. Помнит, как красивы восходы и рассветы, что они встречали когда-то вместе. Тогда он долго смотрел на Чую и тонул. Бесконечно тонул в его глазах. Тогда они танцевали под заходящее и восходящее солнце, тихо напевая дурацкие песенки. Только вот Осаму боится забыть не это. Он боится забыть как выглядит Чуя. Его Чуя. Прелестный Чуя, что стоит рядом, играя на скрипке. Кажется у него рыжие кудрявые волосы, собранные сейчас в высокий хвост. Бледная, покрытая веснушками кожа. Прекрасная белозубая улыбка и голубые глаза. Два больших бездонных океана синевы. У Накахары проколота губа чёрным колечком. Он носит нелепую белоснежную рубашку, в которой похож на графа девятнадцатого века, и угольные классические брюки. Чуя такой странный! Он смешивает классику с бунтарским стилем, пустившим корни в его сердце ещё в юношеские годы. Он любит играть на скрипке и смеяться. Любит слушать рок и писать стихи. Любит читать и обсуждать морские глубины. Накахара противоречивый. Он — беспокойный океан, способный сотворить кошмарный шторм после штиля. И Дазай боится превратить все это лишь в смутное воспоминание. Кареглазому снятся кошмары, которые каждую ночь душат его. Будто он забыл как выглядит Чуя. Темноволосый не может открыть глаза и посмотреть на рыжего. Его глаза слепы, как слепо сердце, пронизанное любовью. Весь его мир теперь — это бесконечная тьма, с пятнами света. Весь его мир теперь — это руки голубоглазого и скрипка, тихо поющая в них. Он бесконечно жалеет, что не может увидеть как тот играет. Но Чуя не даёт ему жалеть. Так же как и не даёт забыть. Голубоглазый откладывает скрипку и наклоняясь, бережно целует темноволосого. Он берет руки Дазая и подносит к своему лицу. Осаму судорожно водит тонкими пальцами по щекам, губам, веснушчатому носу, закрытым векам Чуи, забавно щёкотя их и смертельно боясь не успеть запомнить. Будто у них остались лишь мгновенья. Короткие секунды прежде чем все исчезнет. Прежде чем кто-то из них уйдёт. Рыжеволосый накрывает его руки своими, не давая тревоге заполнить карие, поддёрнутые молочной дымкой, глаза. Чуя подносит руки Дазая к губам и шепчет: — Ты не забудешь. И Осаму верит.