Жертва или преступник

Алекс держит сломанную почерневшую ложку трясущимися руками. Наркотик нужно хорошенько разогреть. Шприц и руки парня уже заждались, когда героин будет готов к употреблению. Черт возьми, почему так долго? Алекс окидывает сонным взглядом квартиру. Он не включает тут свет уже вторую неделю. На кой черт это вообще нужно? Темнота стала его соседкой. Алекс даже иногда говорил с ней. Никто другой его бы не понял. Краски и грязные вещи разбросаны по комнате. Всё вокруг посыпано пеплом и пылью. Единственное чистое место в центре комнаты - под задницей Алекса. Он всё-таки иногда двигался, правда на всего несколько сантиметров. Но это не важно. Двигался же! «Твою мать!»-парень разлил блаженное лекарство на джинсы. Волнует ли его то, что он обжегся? Нет, конечно, что за бред. Он печётся только о том, что разлил свою последнюю дозу на джинсы, а те незамедлительно всё впитали. «Ебаный в рооо-ООО-т!»-парень заколотил по пятну на джинсах. — Ты не можешь даже ложку удержать, ублюдок? — спросил Алекс своё отражение. Зеркало стояло, облокотившись у стены. Оно пряталось под одеялом последние дни. После того, как Алекс в ярости покромсал своё лицо, он решил, что зеркало лучше накрыть пледом. Здравая мысль была. Одна из последних таких, что у него остались. Но теперь плед съехал на один край, и на него пялился молодой паренёк с синяками под глазами и на руках. Голый торс и джинсы. Порезы. И пятно героина на треклятых штанах! Сука! Алекс психанул. Ну, с кем не бывает. Тонкое зеркало легко разбилось от удара об лоб и кулак парня. Осколки разлетелись по всей комнате. Кто это будет убирать? Алекс не знал. Ему это нахуй не надо. Он встал. Пришлось. — Ты же хочешь купить у Марты новую дозу героина? — спросил Алекс себя. И сам же ответил: — Конечно, блять, хочу! Достаёт пачку сигарет, зажигалку и смазку. Зажигалка не работает. В злости он ломает и её. Какого дьявола? Что за ублюдский день... Приходится рыться на полу. Он хватает всё подряд: банки с краской, окурки, шприцы, осколки зеркала, хлопья пыли и комки волос. Вот она! Ему приходится проползти половину комнаты, чтобы наконец-то найти ебанную зажигалку. Он попытался успокоиться, закурив сигарету. Тупая ломка. Алексу срочно нужен героин. Значит, ему срочно нужны деньги. Марта больше не даёт товар в долг с тех пор, когда он порезал себе лицо. Тупая сука решила, что он скоро сдохнет. Хуй там! Алекс должен дожить как минимум до суда. Выдыхая дым носом и не выпуская сигарету изо рта, он растёгивает джинсы. Ему нужно подготовить себя к заработку. Алекс теперь зарабатывал телом, а не творчеством, как раньше. Мольберт и холст уже давно покрылись слоем пыли, самым толстым в квартире. Алекс не сдохнет. Он точно не сдохнет как минимум до суда. У Алекса есть мечта и он должен её исполнить. Какая мечта может быть у наркомана в момент ломки? Достать героин, чтобы не сдохнуть от этой самой ломки, а потом, через три дня, прийти на суд. Эта мразь заслужила плевок в лицо. Алекса будут судить, а его насильник будет сидеть на стуле жертвы. Только в этой блядской стране может быть такая хуйня. Закончив с подготовкой своего тела, Алекс сползает вниз по лестнице и выходит из подъезда. Фонарь тут же тухнет. Алекс видит в этом знак: Вселенная разговаривает с ним. И он решается ей ответить: — Иди нахуй, чёкнутая сука! Я не виноват! Какого хуя ты вытворяешь всё это со мной? Что я тебе сделал? — Заткнись, блять! Мы тут спим! —заорала какая-то сука из окна. Алекс молча показал ей фак. Притон совсем рядом с его квартирой. Он всегда знал, что это неблагополучный район. Но раньше Алекс был студентом с большими мечтами. Сейчас у него две мечты: уколоться героином и дожить до среды, чтобы плюнуть в лицо «прилежному семьянину», который подал на него в суд. Если бы он знал, что всё так выйдет, Алекс бы перерезал себе вены сразу же после акта насилия. Но сперва убил бы этого мужика. Алекс вернулся мысленно в август. Он поехал с группой детей из Питера в Анапу. Там он должен был оставить детишек и потом вернуться за ними через три недели. Главные плюсы этой подработки: делать особо ничего не надо, билеты оплачивают, а даты выбираешь ты, можно отдохнуть на море два раза за месяц с минимальными затратами. Он думал, что с минимальными, если быть точнее. Кто же знал, что он потеряет девственность, гордость, и вместе с ней себя. Вечером студент-художник возвращался в хостел. Осталось пройти всего один квартал до мягкой постели. Сумка с красками и альбомами передавливала плечо. Вода, которую он купил на обратной дороге (в хостеле не было кулера) утяжелила и без того неподъёмную сумку. Алекс шёл медленным шагом. Может быть, если бы не сумка, если бы он не захотел порисовать на пляже, если бы он не успел купить воду до закрытия ларька, если бы... Может быть всё сложилось бы иначе. Но всё сложилось именно так. Какой-то мужчина подошёл к парню и постучал его по плечу. Алекс вытащил один наушник, а в другом продолжило звучать меланхоличное фортепиано. — Ты знал, что ты очень симпатичный? Алекс внезапно почувствовал себя беззащитной девушкой. Пьяный мужчина смотрел на него, как на кусок мяса. — Хочешь, я тебе стихи расскажу? Любишь поэтов серебряного века? — Нет, спасибо. Я иду в хостел. Мне компания не нужна. — А мне нужна. Мужчина дернул его в сторону и Алекс соскользнул с тротуара к кирпичному забору. Сильные руки развернули его лицом к кирпичу и легко стянули трикотажные шорты и трусы. Пока Алекс искал свой перочинный нож в сумке, пока перебирал пальцами карандаши, в надежде схватиться за заветную рукоять, он пережил самые долгие минуты в своей жизни. Он пытался пожаловаться семье или друзьям. Он хотел найти поддержку. Даже думал пойти на психотерапию. Но через две недели, когда он был уже в Питере, к нему домой постучалась полиция: «Добрый день, Александр Масленников? Откройте, пожалуйста, дверь. У нас ордер на ваше задержание.» Оказалось, Алекс порезал-таки живот тому мудаку, который сделал с ним это. Вот только Алекс не подал заявление об изнасиловании. Было как-то стыдно и неловко, он всё откладывал это, а потом просто уехал из Анапы. А тот мужик попал в больницу с ножевым ранением. Хотя Алекс в шоке даже не заметил, как порезал его живот. И на ноже крови не осталось. Вот и вышло так, что жертва и насильник поменялись местами. На суде эта мразь корчила из себя примерного семьянина. Он тыкал пальцем в Алекса, твердил, что предложил помочь молодому пареньку с сумкой. У этого мудака хватило совести переврать историю с ног на голову. Теперь уже никакой мужик сзади не мог заставить Алекса чувствовать себя настолько плохо. За эти недели ему стало настолько плевать на себя, что это даже казалось забавным. Заветная сумма собралась быстро. Раньше Алекс был самым популярным в притоне, пока не порезал своё лицо. Теперь красоты поубавилось, но у него уже наработалась база клиентов, которая обожала Алекса, так что проблем с деньгами не было. Главное находить время на заработок. Марта недовольно вздохнула: — Проваливай, Алекс. Я не дам тебе товар в долг. У меня нет лишних денег. Эта бывшая моралистка не лгала: её старшая сестра болеет раком, поэтому Марта борется за каждую копейку. — Я не прошу в долг. Продай, блять, мне героин! — Сука! А ну не ори на весь подъезд. —марта затащила его в квартиру. Она порылась в сумке и протянула пустую ладонь. Алекс отдал ей почти все деньги, оставил только 250₽ на шаверму. — Тебе без сдачи, как обычно? — Так точно. — С Вами приятно иметь дело! — Марта пробежалась взглядом по трясущемуся телу Алекса. — Можешь уколоться у меня. Долгожданный героин попал в вену. Эйфория. Вся эта срань, которую люди зовут жизнью, отходит на второй план. Остаётся только кайф.