Уровень 35. Уроборос.

      Тэхён глубоко выдохнул, когда лифт сдвинулся с места и начал своё движение.       Ногу почти тут же начало жечь, напоминая о том, что одна пуля длинной полосой прошлась по голени. Рана была неглубокой. Это радовало, потому что Кан не был уверен в том, что перенёс бы ещё одну.       Рядом Бомгю уже отмывал руки от крови водой, вытирая их о чистые места одежды. К лицу он не притрагивался. Кожа всё ещё была багровой, хотя капли уже начали подсыхать.       Кан отвернулся. Они сделали это ради себя. После всего, что они пережили в Закулисье, они заслуживают выбраться отсюда.       Разве не так, странник?       — Бинтов не так много осталось, — досадно сказал Бомгю, поднимая голову от рюкзака на парня. — Тебе нужны?       — Не думаю, — ответил Кан, смотря на царапины на ноге, которые уже перестали кровоточить. — Я надеюсь, что мы скоро выберемся и мне не придётся обо всём этом думать, — устало вздохнул он.       — В отчёте есть что-то про уровень? — Чхве кивнул на папку, зажатую в руках Тэхёна.       Парень снова опустил взгляд на помятые страницы. Он пролистал несколько и сразу отложил их, потому что страницы были пустыми. На первой был изображён значок орла в треугольной рамке, который парень когда-то уже видел.       — Сложность выживания — Класс ноль, — начал зачитывать информацию Тэхён. — «Добро пожаловать домой! Помнишь ли ты рай до того, как он обернулся серым? Помнишь ли ты касание волн о твои ноги, когда рядом были друзья, а не чудовища? Помнишь ли ты бесконечный шум болтовни детей и свои детские опасения? Запах свеженапечатанной бумаги и новый рюкзак? В те дни ты понимал, что тебе нужно быть осторожнее, когда они стали выскальзывать из пальцев и развеваться по ветру? Помнишь ли ты нас? Потому что мы тебя помним.» По-моему, бред сумасшедшего просто.       — Ладно, будем думать, что все, кто доходил до того уровня, успешно выбрались и перед уходом вспоминали свои лучшие деньки, — покачав головой, сказал Бомгю.       — С каких пор ты оптимист?       — Только что им стал.       Тэхён вобрал в грудь побольше воздуха, пытаясь остановить внутренний тремор. Кончики пальцев колола надежда и желание поскорее со всем этим покончить. Уши заложило, из-за чего тихий скрежет лифта стал совсем не слышен.       Кабина немного пошатнулась и замерла. Двери многообещающе медленно разъехались в стороны.       Бомгю первым шагнул вперёд, выходя из лифта на пустую детскую площадку. Песок хрустел под ногами, подпаливаясь от лучей Солнца. Деревянные лошадки и машины покачивались у земли на толстых пружинах. Качели скрипели цепями и раскачивались из стороны в сторону.       Ты же помнишь это место? Как быстрее доедал обед, чтобы выйти гулять с друзьями, стоящими под окнами и кричащими твоё имя? Помнишь немного сдутый резиновый мяч, который всегда брала с собой и выбегала во двор?       Откуда-то сверху слышится тиканье часов.       Покрутив головой, Тэхён замечает циферблат, криво прикреплённый к одной из пластиковых горок. Секундная стрелка уже отсчитала пятнадцать секунд и неумолимо крутилась дальше.       Со стороны качелей слышно звонкий детский смех. Оба странника оборачиваются в ту сторону, и Кан слышит, как у рядом стоящего Бомгю замирает дыхание. На площадку забегают двое мальчишек, спеша занять лучшую качель — ту, что не скрипит на быстрых скоростях.       — Чонин… — одними губами говорит парень, смотря на то, как друзья, продолжая что-то громко обсуждать, раскачиваются на качелях.       Тэхён только сейчас, сильно прищурившись, понимает, что один из мальчишек чертами лица сильно напоминает самого Бомгю.       — Мы в твоём воспоминании? — уточняет он, видя, как Чхве не может оторвать взгляда от развернувшейся картины.       — Наверное, что-то по типу того, — заворожённо шепчет Бомгю.       — Твой друг? — Кан кивает в сторону мальчика, которого Бомгю ранее назвал Чонином.       — Да, но мы давно перестали общаться. Ещё до моего отъезда из этого города, — признался парень.       Внезапно мальчики спрыгивают с качелей и в упор смотрят на странников. Часы на горке громко начинают трещать. Минутная стрелка завершает круг.       Воспоминание тут же растворяется вместе с маленькими друзьями. Оно заменяется на небольшую кухню. Из приоткрытого окна с развивающейся занавеской доносится солоноватый запах моря, а волны негромко бьются вдалеке. Закатный свет окрашивает деревянные шкафчики, а на плите что-то шкворчит в масле.       Помнишь ли ты последний раз, когда был здесь? Пушистый и старый ковёр под ногами, поскрипывающе половицы… Всё это осталось в прошлом. Ты больше никогда сюда не вернёшься, не сможешь ощутить тёплых объятий и не услышишь её тихий голос.       Тэхён громко сглатывает, стараясь абстрагироваться от всех воспоминаний, лезущих в голову.       На стеле, под потолком он снова видит те же скошенные в сторону часы. Секундная стрелка тикает, гипнотизируя и заставляя следить только за собой.       — Нам что-то нужно сделать за отведённое время, но что? — спрашивает Кан у самого себя, бегая взглядом по кухне.       — Эй, ты в порядке? — взволнованно спрашивает Бомгю, заглядывая парню в лицо.       — Да, да, — отмахивается Тэхён, — я пытаюсь понять, что нам нужно делать.       Из другой комнаты слышится мягкий голос. Он напевает какую-то незамысловатую мелодию. От неё все внутренности Кана сжимаются.       В этот раз, когда кухню поглощает звон часов, парень искренне рад. Прошла вторая минута.       Ты не скучаешь по тем временам? Тогда можно было притвориться, что ты уснула, чтобы заботливые руки донесли тебя до кроватки и укрыли одеялом, а на лбу оставили усыпляющий поцелуй. Выпрошенный дополнительный час просмотра мультика, который крутили по барахлящщему каналу, казался целым сокровищем, не так ли? Помнишь, как ты прыгал по крышам заброшенных гаражей, играя с друзьями в догонялки? Сейчас этого всего нет. Компания давно распалась, рядом появились новые люди. Теперь никто перед сном не рассказывает сказку и не поправляет съехавший край одеяла. Это… довольно одиноко.       Третья минута. Семья из трёх человек сидит на песчаном берегу моря. Маленький Бомгю запрыгивает на плечи отца, который крепко держит его и идёт к воде. Мальчик протестующе пищит, пока не валится в воду. Женщина присоединяется к ним, брызгая в своего мужа сверкающей на Солнце водой.       Четвёртая минута. Огромная толпа перед дверьми университета. Солнце мягко касается щёк, сентябрьский ветер перебирает волосы и бумаги, которые студенты прижимают к себе. Мимо странников сквозь толпу протискивается Тэхён, спеша ко входу университета Корё. Кан, проводив свою копию из воспоминаний взглядом, перестаёт пытаться найти смысл происходящего.       Пятая минута. Небольшая спальня, VR-очки, лежащие на кровати, заваренный чай, который до сих пор дымится. Место, где Бомгю был в последний раз перед тем, как пропасть в Закулисье. Дом обволакивает уютом и теплом, пока за окнами летают одинокие снежинки октября.       Шестая минута. Вокруг голые стены недостроенной многоэтажки, зато рядом гуляет рыжий котёнок, играющий с пылью, которую сам же и поднимал в воздух. Место холодное и неприятное, поэтому оно быстро исчезает.       Седьмая минута. Перед парнями огромный луг. Неестественный свет прорезает облака, освещая одинокое раскидистое дерево, покачивающее ветками в такт ветерку. Жёлтые листья иногда срываются вниз, ковром оседая на ровную землю. Именно тогда Тэхён признался, что не видит смысла находиться где-то, если рядом нет Бомгю. Мягкие слова выжигаются приятными искринками на сердце, заставляя Чхве незаметно улыбнуться, смущённо опустив взгляд.       Именно тогда Бомгю сделал первый шаг, мазнув взглядом по губа Кана, показал те чувства, которые Тэхён прятал глубоко в себе. Лицо парня окрашивается слабой улыбкой, пока он смотрит на несколько памятное для них место.       Седьмая минута кончается. Тиканье часов пропадает. Воздух разрезают разъехавшиеся двери лифта.       Бомгю берёт Тэхёна за руку, твёрдым шагом заходя в светлую кабину. Как только двери закрываются, тело охватывает дрожь.       — Всё будет хорошо, — чувствуя напряжение, говорит Кан. Но Бомгю не уверен, говорит это он ему или себе.       Сердце звонко отдаётся в ушах. Бомгю уже представляет, как они окажутся посреди улицы, где придётся уворачиваться от летящих машин. Или, наоборот, в глухой пустоши, где до ближайшего населения придётся идти несколько суток. Какой сейчас год протекает на Земле? Трёхтысячный? Или после их исчезновения прошла всего секунда?       — Если мы вдруг потеряемся, обещай найти меня, — с заплетающимся от волнения языком говорит Чхве, поворачиваясь на Тэхёна.       — Найду, я обязательно найду тебя.       Тэхён целует его. Между губами чувствуются искры, которые покалывают нетерпением. Пальцы, касающиеся шеи и щёк, ощущаются пламенем. Но Бомгю не хочет отстраняться. Он вдавливается в чужое тело, чтобы навсегда запомнить всё, что случилось с ними здесь, в Закулисье. Чтобы потом забыть это кошмаром и никогда не вспоминать.       Лифт замирает.       Искры пропадают.       Тяжело дыша, Чхве поставляет на чужих губах последний поцелуй, отстраняясь и вставая лицом к дверям. Сердце всё ещё бешено колотится в груди, из-за чего перед глазами даже начинает немного плыть.       Двери лифта разъезжаются в стороны.       — Нет… — единственное, что беспомощно выдыхает Бомгю.       П3р3д странниками 0ткрыва3тся вид на б3ск0н34ны3 к0рид0ры. Выс0ки3 ст3ны 0кL33ны жёLтыми 0б0ями с каким-т0 м3Lким уз0р0м, на п0т0Lк3 св3тят Lюмин3сц3нтны3 Lампы. П0L застиLа3т с3рый вLажный к0вёр.       Б0мгю 3щё н3 выш3L из Lифта, н0 0н зна3т, 4т0 к0вёр м0крый. 4т0 к0рид0ры б3ск0н34ны3 и п0ст0янн0 м3няющи3ся. 4т0 ск0р0 на4нёт сLышится жужжани3 Lамп.       П0т0му 4т0 0н быL зд3сь. П0т0му 4т0 с эт0г0 всё и на4аL0сь.       Н0ги п0дкашиваются, и 4хв3 б3ссиLьн0 0пуска3тся на п0L Lифта. С3рдц3 сL0вн0 0стан0виL0сь. Внутри цариLи пуст0та и 0т4аяни3, к0т0ры3 Б0мгю ник0гда в жизни н3 см0г бы 0писать.       Всё было зря.       — Всё, 4т0 мы п3р3жиLи, вс3, к0г0 мы убиLи… Эт0 всё быL0 ради т0г0, 4т0бы узнать, 4т0 вых0да н3т, — ш3п43т 0н. Б0мгю п0днима3т нам0кши3 гLаза на Кана. Т0т н3 двига3тся, зам3р3в, ст0ит на м3ст3, св3рLя взгLяд0м ур0в3нь п3р3д с0б0й. — Всё эт0 быL0 зря.       У Закулисья нет выхода. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡а н3т.͡Вы͡х͠0̏д͡ан3т.͡Вы͡х͠0̏д͡ан3т.͡Вы͡х͠0̏д͡ан3т.͡ад͡ы͝Lв̉д0ы͞аы͋0͘з͠щ͡L̉ад͡ы͝Lв̉д0ы͞аы͋0͘з͠щ͡L̉ад͡ы͝Lв̉д0ы͞аы͋0͘з͠щ͡L̉ад͡ы͝Lв̉д0ы͞аы͋0͘з͠щ͡L̉ад͡ы͝Lв̉д0ы͞аы͋0͘з͠щ͡L̉ад͡ы͝Lв̉д0ы͞аы͋0͘з͠щ͡L̉ад͡ы͝Lв̉д0ы͞аы͋0͘з͠щ͡L̉ад͡ы͝Lв̉д0ы͞аы͋0͘з͠щ͡L̉ад͡ы͝Lв̉д0ы͞аы͋0͘з͠щ͡L̉ад͡ы͝Lв̉д0ы͞аы͋0͘з͠щ͡L̉ад͡ы͝Lв̉д0ы͞аы͋0͘з͠щ͡L̉ад͡ы͝Lв̉д0ы͞аы͋0͘з͠щ͡L̉ад͡ы͝Lв̉д0ы͞аы͋0͘з͠щ͡L̉ад͡ы͝Lв̉д0ы͞аы͋0͘з͠щ͡L̉ад͡ы͝Lв̉д0ы͞аы͋0͘з͠щ͡L̉ад͡ы͝Lв̉д0ы͞аы͋0͘з͠щ͡L̉ВЫ͡Х͝0Д̉ 3СТ͞Ь!͋ Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0͝д͝а̅ н͞ё͡т.Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых0д́а н̃3т. Вых̃0͟д́а н̃3т.Вых0д͒а͡ н́3т.Вых0д͒а͡ н́3т.Вых0да н́3т.Вых0да н́3т.Вых0да н́3т.Вых0да н́3т.Вых0да н3т. Вых0да н3т. Вых0да н3т. Вых0да н3т. Вых0да н3т.

Выхода нет.

Его нет.