7

Я маской закрою измученный вид И сильной предстану перед тобой. Вот только сейчас на это нет сил, Позабудь и спиною прикрой. А может, ты мне не успел сказать Тех нужных слов и вновь погряз в молчании? И что же делать, как теперь кричать В чреде безумного, лихого ожидания? Я бы смогла сегодня в ночь уйти Под тихую игру знакомой скрипки. Но не позволил ты, меня схватив, Запястья тронул, словно в рваных книжках. Любовь, возможно, и прошла, Но ты же помнишь абсолютно все: Как с ледяной улыбкой по паркету шла, Мелькая обезумевшей звездой. Я где-то вдаль ушла, а ты глядел На то, как я пыталась одолеть Искусную игру двух тел. Я не могла понять: как ты посмел И почему ты можешь овладеть Её глазами, в танце и без правил? Немой вопрос оставлю при себе, Но на бумаге напишу пять строчек: «Мой милый, я уехала туда, Где мил мне мир и нет там многоточий, Там любящих людей правда проста: Полюбишь — скажешь, что же здесь такого. Я знаю, ведь на самом деле ты хороший»…

***

— Хороший, да… — шептал себе мужчина, Когда листок увидел на столе. Бежать за ней или остаться у камина? И вот уже бежит. Он не в тепле. Ее рука скользила вновь по ткани Того же платья, что на ней было всегда. И кружево ведь не поможет излечиться ране, Которая уже давно кровит. Она горда. — Я не хороший, — на ходу шептал ей. — Меня прогнать ты можешь, но сейчас, Послушай, вдруг простить меня ты сможешь, Мои попытки сделать что-то из остатков фраз. Антагонист, но делаю во благо, Стараюсь плыть с тобой не вверх, а вниз. Как так выходит? — знаю слабо, Прошу, же губ моих своими ты коснись! Молчит она, а на щеке слеза Чертила влажную тропу свою. Стояли у пруда сего век-два. Теперь она не верила вранью.