Часть 1

Однажды кто-то сказал Василию:« неужели ты хочешь потратить шанс, выпавший именно тебе и который может больше никогда не случится, на самый неудачный момент в своей жизни? На самый неудачный момент всех людей нашей страны?» После этих слов этот человек был убит, а слова эхом остались кружить в его голове по сей день.«Именно тебе. Не кому-то другому, нет. Тебе,» — вспоминал светловолосый, сидя в одиночестве на берегу той реки, где были сказаны эти слова. Этим человеком был его лучший друг. Он невольно сжал кулаки, жмурясь, как от сильного удара. Нечего ему плакать, прошлое должно быть в прошлом, иначе оно будет тебя тормозить, а Василий стремился к совершенствованию. Но на душе скребли кошки, солёная жидкость образовалась на уголках глаз, а на губах застыл немой крик душевной боли. Тихие всхлипы разрушили тишину вокруг него. Вроде бы сейчас не было тех ужасных времён, всё текло своим чередом, подобно той широкой реке перед ним. Только шёпот листьев и тихий ветерок сохранили и перенесли с тех времён воспоминания. Те горькие, но такие радостные воспоминания. Каждый раз это место приносило ему столько боли, но память о том человеке, который пожертвовал собой ради него, заставляла приходить его сюда из раза в раз. Те весёлые карие глаза, которые чернели, когда их обладатель злился, те короткие каштановые волосы, трепещущие на сильном ветру, и белозубая улыбка всплывали ясным образом каждый раз. И Василий не мог прервать этот порочный круг. А ему хотелось.  Слёзы самовольно закапали на землю, руки до побеления костяшек вцепились в колени, пытаясь хоть как-то облегчить боль, а затуманенный взгляд синих глаз, полных застарелой тоски, провожал убегающие вдаль облака.« Идут ли они туда, где сейчас он? Говорят ли с ним ласточки? Он же их так любил… Лишь тогда он их не дождался…» Он вспомнил про гнездо ласточек в своём доме. Один раз Армеев пытался обустроить их на веранде, когда заметил их гнездо возле двери, но они не прилетели. Ту весну он не мог забыть по сей день, смеялся с того, как волновался об обычных птичках, но всё-таки это было волнительно для него. В итоге, прождав тогда месяц и потеряв всякую надежду на возвращение весенних вестников, случайно нашёл их на балконе во время уборки. С птенцами. С той весны они жили у него на виду на балконе и каждую весну радовали Василия. Он не вмешивался в их жизнь, но иногда птицы, во время особых случаев, оставались у него зимовать, и пришлось ему тогда утеплять балкон и подкармливать их. ЦСКА тихо всхлипнул, смотря на небо, по которому пролетело несколько ласточек. Ему хотелось полететь с ними, в те далёкие края, куда они уносят весну, где теперь наслаждается ими его друг и с весёлой улыбкой ходит босой по зелёному полю. Возможно даже ждёт его. И Василию так хотелось снова его увидеть, широко улыбнуться и громко, с радостью сказать: « вот! Смотри! Я стал тем, кем ты хотел меня видеть!». Увидеть ту лёгкую снисходительную улыбку на розоватых губах, смеющиеся добром глаза и ощутить крепкие объятия. Каждый день Армеев ждал ночи, чтобы во сне снова увидеть те картинки прошлого, а утром с мыслью, что этого больше не будет, идти и тренироваться. Он хочет быть тем человеком, которым хотел видеть его друг, поэтому вкалывал каждый день, как ненормальный, но всё равно считал, что это не то. Никто не узнает, из-за чего происходят его громкие победы и шокирующие поражения, никто не поймёт, почему он скрывает эмоции и холоден на людях, и никто не узнает, куда он убегает каждый день весны после тренировок и матчей. Только Сергей, по своей натуре догадливый и проницательный, поймёт. Василий знает, что он давно понял. Спортсмен вытер засохшие следы от слёз, тихо вздыхая и собираясь с мыслями, и взял две белые хризантемы, лежащих рядом. Он медленно, прижимая цветки к груди, подошёл к дереву, возле которого потом присел на колени. Птицы пели высоко в кроне этого дерева, река также мерно текла рядом, а облака почти рассеялись, пропуская дневные лучи. Василий несколько минут просто сидел на коленях и думал, вспоминал. Лишь тихая песнь листвы и ветра разбудили его от раздумий, и он положил цветы на землю возле самого дерева. — Я стараюсь… Будь уверен, что твоя мечта сбудется… Пожалуйста, где бы ты ни был, гордись мной, — слова были надрестнутыми и больше сходили на обречённую быть неуслышанной молитву. Ему снова захотелось заплакать, но выдержка взяла своё, и он, бросив печальный взгляд на тихий уголок, ушёл запутанной тропой, про которую знал теперь только он. Никогда в своей жизни Василий не расскажет про это место, где проводил самые радостные дни в своей жизни. Он хочет, что бы это место продолжало хранить то прошлое, которое когда-то было у него. Такое светлое, такое весёлое и тёплое, оно навсегда останется здесь и в его сердце. Но лишь одного Армеев никогда не поймёт и не услышит здесь: слова его друга тоже остались. Земля, пережившая боль, страдания, слёзы, продолжала смиренно хранить их. — Я горжусь тобой, Васька. Тебе осталось последнее — отпустить прошлое и стать человеком…