Disco inferno

And that is when my spark got hot

I heard somebody say

Burn baby burn

***

Когда в жизни Питера Паркера появился Майлз Моралес он был рад и негодовал одновременно. Да, его работа в качестве Человека Паука упрощалась. Но так же он подвергал опасности еще совсем ребенка. Школьника. За себя он не волновался, во времена его подросткового периода не было Человека-Паука, который мог взять на себя это бремя. Питер сам выбрал этот путь. Но у Майлза был шанс отказаться от этого, был шанс вернуться к нормальной жизни. Насколько это возможно с паучьими силами. Но он хотел спасать людей, применять силы во благо, как и сам Питер когда-то. Теперь патрули были не такими невыносимо одинокими. У него всегда был тот, кто понимал его проблемы и мог заменить. Учеба наладилась. И теперь Питер даже мог чаще навещать тетю Мэй, что он и делал. Глаза родительницы сверкали лучше всех бриллиантов, когда она видела его. Но чувство неправильного, неотвратимой ошибки всё равно не отпускало. Будто с каждым разом, как он ослаблял вожжи — темная туча становилась всё больше и чернее, грозясь однажды обрушить на него ливень, который утопит половину Нью-Йорка. И тем немногим, что отпускало в такие моменты — были переписки и звонки со Стражами. В этот разгрузочный момент, когда жизнь начинала становиться проще и понятнее, что и давило на супергероя, они помогали разложить всё по полочкам сознания. Привыкший к постоянному напряжению мозг давил на Паркера чаще, чем следовало. Потому затяжные беседы о его состоянии или заданиях Стражей Галактики отвлекали. Настолько, что Питер неожиданно находил себя застывшим, от понимания одной простой истины — кажется, он впервые чувствовал себя обычным студентом. Без груза ответственности в лице целого мегаполиса. Квилл закидывает его личку милыми фотками спящего Ракеты, сделанными исподтишка. А Питеру, читающему это всё, хочется позвать его на самое обычное, человеческое, земное-терриианское свидание.