...

В первый раз мир Инуи переворачивается с ног на голову, когда умирает Акане. На её похоронах Инуи не плачет. Не потому что не любит или стесняется плакать при ком-то, а потому что ощущение пустоты внутри разрослось настолько, что у него не осталось сил выдавить из себя хоть что-то, чтобы показать, что ему не плевать. Потому что ему действительно не плевать. Коко не задерживается на похоронах надолго, уходит сразу же, как заканчивается церемония. И Инуи не винит его, потому что понимает. Потому что в тот день они оба потеряли дорогого человека. Потому что от громких рыданий отца и матери болит голова. Потому что Инуи ненавидит себя за то, что не может заставить глупые слёзы литься из глаз. Атмосфера похорон давит, заставляет что-то внутри ломаться с ошеломительной скоростью. И Инуи жалеет, что не ушёл вместе с Коко, даже если и знал, что говорить друг с другом они не будут. Потому что выносить этот приторно-сладкий запах цветов и благовоний вперемешку со свежим воздухом из открытых дверей в одиночку просто невозможно. Голова кружится, а в горле встаёт ком, и Инуи уходит с похорон раньше родителей, горбится, тянется плечами к земле, к месту, где совсем скоро будет лежать Акане. Эмоции берут верх, когда Инуи возвращается в новую квартиру. Этот дом холодный, сырой, совсем чужой, не такой, в каком они жили до недавнего дня. Здесь нет ничего родного, ничего не напоминает ни об Инуи Акане, ни об Инуи Сейшу, потому что в этом доме не существует их обоих. Во всех углах квартиры стоят коробки и пакеты, на кухне одиноко мигает лампочка, а из ванной комнаты несёт затхлостью. Инуи чувствует, что ещё секунда — и его вчерашний ужин полезет обратно через саднящее горло. Он падает на холодную постель и, едва лицо касается подушки, внутренний замок, удерживающий его рыдания, срывается. Родители всё ещё на похоронах, беседуют и горюют вместе с родственниками и друзьями, поэтому Инуи не сдерживается, плачет во весь голос, выплёскивая накопившиеся за несколько часов чувства на неповинную подушку. Ожог на лице, словно в напоминание о том дне, нещадно горит вместе с телом. Инуи безостановочно плачет до тех пор, пока организм не выматывается, погружая его в беспокойный сон. Вернувшаяся с похорон мама накрывает его, вцепившегося в подушку, одеялом, отчаянно целует во взмокший лоб, и Инуи даже сквозь полудрёму слышит её задушенные всхлипы. Он не помнит, когда проваливается в сон. * Во второй раз мир Инуи переворачивается с ног на голову, когда в его жизни появляется Сано Шиничиро. Инуи не помнит, чем он цепляет его, не помнит слова, которыми они обмениваются при встрече, но отчётливо помнит чужие улыбающиеся глаза, наполненные такой нескрываемой добротой, что Инуи в один момент словно бьют по голове до скачущих перед помутневшим взглядом звёздочек. И тогда он понимает, что за этим человеком он будет готов последовать куда угодно. Они оба молчаливы в своём понимании друг друга. Инуи не задаёт вопросы, Шиничиро также понимающе молчит. Они просто проводят время вместе, тихо наблюдая друг за другом, и Инуи кажется, что это правильно. Потому что Шиничиро классный. Взрослый, такой притягательный в своей простоте. Инуи рад просто тому, что ему позволено наблюдать за работой Шиничиро наравне со старшими. Друг Шиничиро — кажется, Акаши — странный. На первый взгляд грозный, устрашающий, но со временем он становится в глазах Инуи самым обычным, таким же добрым и вызывающим доверие, как Шиничиро. Инуи наблюдает за тем, как Акаши делится с Шиничиро сигаретой, треплет его по взъерошенным волосам и улыбается, как самый обычный человек, и Инуи в первое время теряется. Акаши странный. И в этой своей странности он ни капли не пугает Инуи. Может, потому что он тоже странный, кто знает. Помимо Акаши, к Шиничиро часто заходят и другие люди. Судя по форме и манере общения, они принадлежат к его группировке: это можно понять по тому, с каким уважением они обращаются к занятому работой Шиничиро и как держатся рядом с ним. Инуи слушает их весёлые разговоры о вещах, которые не понимает, и изредка отвечает на обращённые к нему вопросы. Эти люди больше не пугают его, а они, кажется, понимают его отстранённость и лишний раз не тревожат, решая оставить всю работу на Шиничиро. — Потому что у Шина есть опыт в общении с детьми, — улыбается Акаши, поднося к губам зажжённую сигарету. Ту самую, которую он предлагал Инуи пару минут назад, пока его не спалил Шиничиро и осуждающе не хлопнул по плечу. Какой опыт и с какими детьми, Инуи так и не понял. А когда однажды услышал от Шиничиро слова о его младших братьях и сестре, кажется, прозрел. Возможно, для всех этих людей он навсегда останется тем безликим мальчиком, вечно сидящим в углу магазина. Возможно, никто из них никогда не вспомнит его лицо, не то что имя. Но из-за этого почему-то даже не грустно. Главное, что Шиничиро его знает, помнит, замечает его присутствие и с улыбкой здоровается каждый раз, когда Инуи снова появляется на пороге его магазина. И Инуи наконец понимает, что значили те слова Акане о том, что молчание порой бывает лучше тысячи сказанных слов. Потому что с Шиничиро комфортнее молчать, слушая скрип его оборудования во время работы и чувствуя запах щекочущего ноздри сигаретного дыма. Инуи не против поговорить с ним, рассказать о том, как дела в его школе и какие темы они проходили сегодня, ведь знает, что Шиничиро всегда слушает очень внимательно. Но комфортное молчание не заменят разговоры. Потому что Шиничиро всегда собранный, спокойный, такой сосредоточенный, что Инуи считает преступлением прервать эту атмосферу своими самыми обычными рассказами. И он молчит, наблюдая за тем, как ловко Шиничиро разбирается со сложными механизмами, иногда отвлекаясь, чтобы попросить его подать нужный инструмент. Шиничиро для Инуи — воплощение гениальности, достойное восхищения. И Инуи восхищается. Молча, осторожно, не смея проронить ни слова, потому что понимает — для того, чтобы показать своё уважение, ему не нужны слова. Хотя бы потому, что они смущают Шиничиро до красного румянца на щеках под хриплый смех Акаши. — Хочу как-нибудь познакомить тебя с Майки, — говорит Шиничиро в один день, сжимая в зубах только что зажжённую сигарету. Оборачивается к Инуи и улыбается так, что он понимает — не сможет отказать. — Думаю, вы поладите. На самом деле Инуи это совсем не заботит. Пока ему позволено вот так сидеть рядом с Шиничиро, листая очередной его журнал о мотоциклах и вдыхая уже знакомый запах сигарет, иное ему не было интересно. Но Инуи не смеет сказать ничего вслух. По рассказам Шиничиро, кажется, этот Майки не такой плохой человек, и сам Инуи где-то в глубине души тоже не против с ним познакомиться. И Инуи лишь кидает короткое «Конечно» в ответ, перелистывая страницу журнала. Инуи не замечает, когда магазин Шиничиро становится его вторым домом. Более родным, чем те холодные стены, в которых он задыхается вместе с родителями. Они стараются двигаться дальше, и Инуи, вроде как, двигается вместе с ними, вместе с разбитым Коко, но остатки пустоты всё чаще и чаще давят горло, царапая его изнутри. Шиничиро с интересом рассказывает ему о строении мотоциклов, даёт на дом журналы о них и показывает всё наглядно, рисуя на щеках Инуи подушечками больших пальцев неровные листья вонючей мазутой. Инуи щурится, трёт щёки длинными рукавами кофты и краснеет под добрым смехом Шиничиро и — немного хриплым — Акаши. Эти двое — те, с кем Инуи чаще всего пересекается в этом магазине. Он знает, что помимо них есть и другие люди, есть группировка Чёрных Драконов, есть свои правила и традиции, и Инуи невольно тянется ко всему этому, с восторгом слушая истории Шиничиро, Акаши и других старших о том, чем они занимаются. Инуи даже не удивляется, когда узнаёт, что Шиничиро — глава группировки Чёрных Драконов. Для него иначе и быть не могло. И Шиничиро снова краснеет под привычный смех Акаши, когда Инуи говорит об этом вслух. Дом, в котором Инуи живёт с родителями, всё ещё холодный и чужой. Его комната пылится без хозяина, потому что Инуи чаще пропадает на улице, встречается с Коко за повседневными разговорами или теряется в стенах магазина Шиничиро. С людьми, которые вроде чужие для него, но одновременно с этим знакомые и родные. Родители махнули на постоянное отсутствие сына дома рукой, предоставляя его самому себе. Им всё ещё тяжело оправиться после смерти старшей дочери, поэтому Инуи не мельтешит перед ними, стараясь сберечь и себя, и их. Потому что хмурые лица и едкие разговоры нагоняют лишь непонятную тоску, которая раз за разом возвращает его в тот день. Инуи начинает думать, что его жизнь налаживается. Голову больше не тяготят мысли о смерти сестры, пусть временами он всё равно вспоминает её лицо и голос, боясь забыть. Наблюдает за отчаянием Коко и не знает, что может сделать для него, поэтому просто находится рядом, молчаливо поддерживая. Он не собирается становиться для него заменой Аканэ лишь из-за их одинаковых лиц, боится, что от его нахождения с Коко ему будет неприятно и больно. Но, кажется, когда Инуи рядом с Коко, ему становится легче: он заметно расслабляется, открывается, пытается выбраться из скорлупы, в которую сам же себя и загнал. И Инуи думает, что, возможно, делает всё правильно. Он всё ещё посещает магазин Шиничиро, помогает ему с ремонтом мотоциклов, невидимой тенью сидит подле него и всё-таки пробует выкурить предложенную Акаши сигарету. В тот день Инуи, чувствуя обволакивающую горечь горло, обещает себе, что никогда не начнёт курить. Он думает, что эти дни будут длиться вечно, и боится того, что ждёт его в будущем. Инуи по большей степени наплевать на всё до тех пор, пока он может сидеть в гараже, укутавшись в предложенный Шиничиро тёплый плед, и слушать очередные истории Акаши, изредка посмеиваясь в ответ. В один день Инуи понимает, что он, оказывается, наивный идиот. И что после большого счастья всегда происходит что-то страшное. Так было с Акане. Теперь такое происходит и с Инуи. Когда Шиничиро умирает, к Инуи возвращается старая пустота, и он за пару жестоких слов, которые надеялся больше никогда не услышать, сгорает, как опущенная в воду спичка. Как те сигареты, которые постоянно выкуривал Шиничиро. А потом Инуи встречает Изану. И весь его мир в очередной раз переворачивается с ног на голову.