Обнажение части души.

      Всё-таки получив возможность встретиться с лидерами сторон чуть раньше, чем через пару дней, я, засекая три часа до встречи со своими "друзьями", спустился со второго этажа и пошёл в сторону КПП, под постоянным надзором Бориса. Когда я дошел до будки, я увидел через окошко, как перебинтованный Игорь, охранник Республики, нещадно пил, в то время как его товарищ, охранник Содружества, стоял в пяти метрах от него и выкуривал самокрутку. Я попросил Ивана постоять на улице, а сам, поднявшись на крыльцо, немного прокашлялся перед встречей. Постучавшись, я вошёл в их небогатый "домик": деревянный стол, на котором лежали всякие диски, газеты и бутылка алкоголя с двумя стульями, один из которых сейчас был занят, а второй стоял возле стены. На стене, рядом с которой был стул, был обвешан всякими листовками, плакатами и так далее, выдержанно все в одной цветогамме — в синей, а на противоположной стене висели такие же агитационные плакаты , только уже в красном цветокоре. Плакаты гласили о разном: от красного "Не забудем! Не простим!", до синего "Будь зорким на посту!", а под столом лежало радио с проигрывателем, которое молчало.        — Добрый день, Фёдор Демидович! — быстро сообразил Кирилл Степанович, незаметно придавливая своим ботинком самокрутку. — Зачем пожаловали? А вот Игорь Дмитриевич, по ходу, совершенно не собирался ни вставать, ни приветствовать меня. Он лишь устало посмотрел на меня, а затем приглашая рукой сесть за стол, начал снова наливать алкоголь в рюмки, под неодобрительный взгляд своего компаньона. Как только он налил, он передвинул стопку ко мне и заплетающимся языком спросил:        — ... Выпиваешь?        — О. — удивился я. — Неужели ради того, чтобы перейти на "ты", надо было нажраться? Надо сказать поварам, чтобы по 50 грамм в день давали каждому, авось заговорят. Никто в комнате даже не сделал подобие смешка или улыбки.        — ... Ты не ответил.        — Нет, не пью.        — Хах. — заправляясь новым горячительным, усмехнулся Игорь. — И учитывая то, что ты даже не куришь, то... Ладно, проехали.        — ...Нет, не проехали. — серьезно сказал я. — Не думал что тебя из колеи выбьет этот солдатик. Что случилось? Игорь несколько секунд молчал, а потом подняв на меня глаза, с которой катилась слеза, он что-то хотел сказать, но осёкся, и вновь склонил голову...        — Ясно... Так! — обратился я к Кириллу. — Скажи всем, что через три часа к нам подъедут лидеры обеих стороны, и что из посольства надо сделать "конфетку"... Понятно? — увидев его кивок, я продолжил. — Тогда в темпе. Скрывшись из будки, я на всякий случай выглянул из окошка, чтобы убедиться, что никто нас не подслушивает. Но никого, кроме лейтенанта Макарова, который на крылечке закуривал сигарету, рядом с нами не было.        — А теперь рассказывай, что не так. И с каких пор за полгода решил открыться?        — ... Федь. Тебе можно доверять? — спросил он меня голосом, который уже сигнализировал о том, что через часик его можно забирать для "растопки бани".        — А вот сейчас обидно было.        — Ясно, я понял. — сказал он, и закрыв глаза, тяжело вздохнул. — ...Ты же читал моё дело?        — До войны — обычный учитель местной школы. Во время войны сначала пытался защитить свою школу, но после засекреченного мне ... "Инцидента" — пытаясь правильно подобрать слова, вспоминал я. — вступил в армию Республики, где и был прославлен за свою храбрость, в качестве награды он попросил перевод в охрану посольства... Ну, а дальше понятно. А к чему это?        — ... То, что произошло сегодня... — на его лице появилась вторая слеза, а его язык заплетался скорее всего не от алкоголя, а от страха. — Напомнило мне... "Инцидент". Громко вздохнув, пытаясь скрыть тяжелый ком, который образовался в его горле, охранник продолжил:        — До войны я был обычным учителем истории. Дети меня хоть и не любили, но по крайней мере уважали — если двойка, то по крайне мере было за что. И самое ироничное было в том, что когда началась гражданка, я как раз объяснял восьмому классу о начале первой мировой войны...        — Иронично. Но когда случился взрыв на рынке, я помню, что наша диктатура заперла абсолютно все здания НА МЕСЯЦ. — говорил я. — Как вы там выживали? Хлопнув рюмку, учитель продолжил:        — На первых порах - при помощи склада... Но прокормить пятьсот голодных людей при помощи только одного склада мы не смогли. Конечно, были смехотворные подачки от государства, да и неравнодушные искатели были, но... Основной вклад — это именно наши искатели. Я... Я... Он схватился за голову, и словно испытывая мощнейшую боль, зажмурился так сильно, что как будто по нему электричество пробежалось. Несколько секунд он находился в таком состояний, а потом обмяк, и упал на стол. Резко вскочив и проверив пульс, я с облегчением выдохнул, после этого я подозвал Ивана и попросил его вместе со мной донести охранника до медпункта.

***

       — Нервное напряжение, алкогольное опьянение и травма головы — главные факторы его обморока. Не бойтесь, Фёдор Демидович. Через пару часов Игорь Дмитриевич будет на ногах.        — Спасиб, Валер. — пожав его руку, я поблагодарил его. — Скажи, а если давать людям пятьдесят граммов в день, это будет хорошо?        — ... Вам как ответить: с точки зрения врача, или с точки зрения человека?        — Понял, не дурак. — посмеялся я, и попрощавшись, я выскочил за дверь.       Осматривая площадку, я заметил, что она как-то через чур украшена. На стенах появились картины разных стилей и жанров, а внизу люди что-то резко начали изображать бурную деятельность: уборщицы приоделись во всё нарядное, кухня была одета прямо во всё деловое, да и охрана, как например Борис Романов, решили аж постирать форму второй раз за день, и поэтому он сейчас как "полковник ФСБ в штатском" — деловой костюм с орденом, который красиво поблескивал на свету.        — Я тоже как человек рекомендую ввести пятидесяти граммовый рацион. — с улыбкой он встретил меня из кабинета.        — Блин, Минаев. Были бы у меня деньги, я бы тут на радость Вани все двери поменял бы. — сказал я и вместе с ним двинулся на обед.       На этот раз мы взяли на двоих солянку с компотом, я взял простой рис без добавок, а Борис взял себе гречку с подливкой. Сев за стол рядом с выходом, я пожелал своему охраннику приятно аппетита, потом я с удовольствием стал лакомится едой наших поваров, в то время как Борис размешивал в своей солянке майонез.       Как только я закончил с первым, я начал приступать ко второму, как тут лейтенант меня спросил:        — Фёдор Демидович, а что с Игорем случилось?        — Да так. Эмоциональное выгорание, травма головы, да алкоголь — вот и вырубился. — сказал я, отпивая компот. — "Сам то как после... "Инцидента"?        — Вот знаете, Фёдор Демидович? Никак. — сказал Борис с вызовом, но увидев мой обеспокоенный взгляд добавил. — Не, в прямом смысле. Я на войне давно уяснил для себя главное — если я вижу, что враг не опускает оружие и не сдается, то можно открывать огонь. Так вот, вспоминая наш побег. Дезертир ударил моего товарища об стену и сбежал? Да. Когда ему кричали, чтобы он остановился, он остановился? Нет. Когда пошли предупредительные выстрелы, он остановился? Нет. Ну вот и... Отхлебнув компота, Борис Романов продолжил:        — Плюс, к дезертирам у меня разговор короткий...        — В твоей армий. А тут посольство. — вступил я в спор. — Я впускаю всех, если у них нет преступления...        — Да я понял, можете не продолжать... А, кстати. — начал задавать вопрос Минаев. — А по какой причине случился перенос времени с лидерами?        — Ну... Я так захотел.        — Учитывая то, сколько вы работы выполняете, и в том, что вы даже в банальном сне себе отказываете, я что-то не верю в эту версию, Федор Демидович. — усмехнулся охранник, допивая стакан с компотом. — Врать Вы не умеете от слова совсем.        — Тогда я использую свой коронный прием. — пафосно произнес я эти слова, и чуть наклонившись к нему, произнес. — ...У любопытной Варвары на базаре нос оторвали.        — ... Не понял.        — Военная тайна. — закатив глаза, обиделся я за непонятую шутку, после чего мы в тишине продолжили есть...

***

       — Кстати, она так и ничего не сказала?        — Нет. — ответил Борис, неся контейнеры с едой. — В основном пыталась расспрашивать нас о мире и об этом месте. Но как только заходила тема насчет посольства и вообще Гастронии, она непонимающе смотрела на нас.        — Понял. — сказал я. — ...Что-то ещё?        — Ну... — вспоминал он. — Судя по разговором между охраной, она с каждым говорит по-своему. Меня она обычно игнорировала, Ивана посылала, а вот с Кириллом нормально.        — Ну конечно — когда она слышит, что на улице стреляют, а потом к ней входит военный, она по любому будет говорить подчеркнуто вежливо. Что-то просила?        — Да мелочевка: одежду — единственное, в чём мы ей отказали из-за отсутствия, книги, ручку с блокнотом, да новый комплект белья.        — ??? — непонимающе посмотрел я на Бориса.        — ...Она Вашу постель перестилала. — объяснил мне охранник. — Кстати, Вы бы поспали — двое дней уже на ногах...        — В могиле отосплюсь. Ладно, щас открою дверь. — сказал я и пошёл открывать дверь. Приоткрыв её, в сторону двери сразу влетела какая-то вещь. Уже открыв полностью, я увидел, как Иван, стоя рядом с дверью, встрепенулся и уже решил подойти к девочке, в то время как она, сидя за столом с развернутым блокнотом, корпусом развернулась к двери.        — Обычно стучаться, когда в комнату хотят войти. — сказала она.        — Запомню. Иван, можешь выйти. Борис — на стрёме, и отдай контейнеры. Макаров вышел скорее всего стирать свою форму, в то время как Минаев, посмотрев на свои часы, вышел из комнаты, и скорее всего, встал "дежурить". Я же, подняв ручку с пола, тащил к её столу стул, который стоял рядом с дверью.        — Долго меня ещё держать здесь будете? — спросила она, забирая у меня ручку.        — До тех пор, пока ты не скажешь, откуда ты, и как тебя зовут...        — Нет, я имею ввиду... В комнате.        — А... — понял я. — Всё зависит от твоего поведения.        — Я хорошо себя вела. — сказала она.        — Тогда мне страшно даже подумать, что случилось бы с посольством, если бы ты "плохо" себя бы вела вчера. — съязвил я.        — У меня был стресс и шок. И я не собиралась убивать врача или тебя, и если у меня будет возможность, я сразу извинюсь перед ним... Кстати, извини.        — Не прощу. — с улыбкой сказал я, взъерошивая ей голову. — А че ты тогда к Ивану пристаешь?        — К охраннику с лентой? — спросила она. Увидев мой кивок, она продолжила. — А че он ведет себя как мудак?        — Не ругайся. — упрекнул я её.        — Нет, ну правда! Он ко мне заходит с таким лицом, будто он тут канализацию расчищать собирается!        — Ясно... Она на секунду затихла, перелистывая страницу в своем блокноте, а затем спросила:        — Так сколько Вы меня будете держать?        — Как я и сказал, всё зависит от поведения. Но точно не сегодня.        — А че так?        — ... Неважно. — решив не открывать ей прям все планы, отвертелся я от вопроса. — Что пишешь?        — Да вот, пытаюсь привести голову в порядок.        — Ясно... Помогает?        — Да пока не особо, но буду пытаться — сказала она. Улыбнувшись, я встал со стула, и поставив его обратно, сказал:        — Мне тут идти надо, приду к тебе вечером...        — Как-то двусмысленно звучало... — пошутила она.        — ...Тебе что-то надо принести?        — Одежду в первую очередь. — незамедлительно сказала она. — Достал меня этот халат!        — Не смогу организовать сегодня, может быть завтра. — сказал я, покачивая головой. — ...Ещё?        — Ну... Можешь принести газеты?        — Ясно. Содружество или Республика?        — ...Чё?        — Понял, самые объективные. — усмехнулся я. — Ещё?        — И это... — смотря на контейнеры на столе. — ...Рыба есть?        — Организуем. — сказал я, и увидев, что больше пожеланий не осталось, я вышел из комнаты, и закрывая ключом параллельно спросил у Бориса:        — Борь, газеты читаешь?        — Изредка, но есть такое.        — Можешь занести мне в комнату ту газету, которую ты читаешь?        — ... Ну ладно... Это все?        — ...Нет, занеси лучше две. — сказал я, вынимая ключ из двери, и вместе с ним я двинулся в свой кабинет — готовиться встречать гостей.