Часть 1

      Берт в их компании всегда был более мечтательным, нежели Райнер. Каждый день на дьявольском острове Парадиз проходил для юных воинов тяжело, но каждый переживал это по своему.       К примеру, Браун обычно выпускал все свои эмоции на тренировках, разрезая чучело на две части острыми клинками, представляя на его месте Эрена Йегера.       Бертольд же справлялся с тоской по родине иначе. Он рисовал. Рисовал много и непонятно, выводил красками линии на холсте, кажется бессмысленные, так говорил Райнер, но Гувер видел в этих неизвестных фигурах что-то до ужаса красивое. И каждый раз выводил все новые и новые кривые линии, рисовал фигуры знакомых ему людей из концлагеря Либерио и наслаждался своим занятием. — И зачем ты меня сюда вытащил среди ночи? — скептически причитает блондин, взбираясь по лестнице на крышу вслед за своим другом. — все давно в кроватях, если нас заметит охрана - Шадис оторвет нам уши завтра на построении.       Гувер тихо смеется и не удосуживает приятеля ответом. Он взбирается на поверхность, окидывает взглядом местность и прижимает к груди несколько белых листов, прикреплённых к какой-то мятой картонке. Звезды ярко сверкают на ночном небосводе.       Бертольд садится на край крыши, кладёт рядом с собой листки и прижимает сверху небольшим камнем, который он нашёл поблизости. Поджимает ноги и обнимает колени, взглядом указывает Брауну, чтобы тот сел рядом.       Кадет сонно трёт глаза и заваливается на место рядом с Гувером, поднимает взор к небу, но не видит там практически ничего, чем можно восхищаться. Обычные звезды, не более, но Бертольд рассматривает каждую с детским интересом, тянет руки к небу в попытках схватить их, сжать в руке и перенести на чистый лист.       — Здесь красиво, — наконец подаёт голос Гувер, виновато склоняя голову к Райнеру. Браун, сон которого нарушили только лишь по этой причине, смотрит на лучшего друга сперва укоризненно, но затем смягчается. Не может злиться на Берта.       — Да, — сухо соглашается парень, откидываясь на локти. Он разглядывает каждую звёздочку и не замечает прикованного к себе сосредоточенного взгляда.       Гувер рисует аккуратные линии на белых листах, то и дело стирает, штрихует, вглядывается в черты лица Брауна. Тот не замечает, думает о чем-то своём и громко постукивает кончиками пальцев по крыше.       — Звезды так ярко светят этой ночью, —, хмыкает Райнер, улавливая на себе тяжёлый взгляд Бертольда. Тот молчит. Долго молчит.       — Совсем скоро нас придётся разделится, — переводит тему Гувер, не сводя горящих глаз с небосвода. — если увидишь падающую звезду - знай, я уже мёртв.       Браун тогда не воспринял эти слова всерьёз, рассмеялся над другом и ободряюще похлопал по плечу.       — Не мели чепухи, мы вместе вернёмся на родину, — уверено восклицает воин, но не получает ответа.       Гувер уходит, оставив листы на том месте. Брауну приходится задержаться, чтобы рассмотреть быстрый набросок собственного портрета.       Когда нибудь он наберётся смелости, чтобы признаться в своих чувствах.       Райнер держится за фальшборт. Бой окончен, они возвращаются на родину.       С неба падает яркая звезда, оставляя длинный след на небосводе.