sex for homework

Было бы странно, скажи это Серёжа при всех. Именно поэтому он ждал весь вечер того самого момента, когда они с Володей останутся наедине. Такое бывает крайне редко и Серёжа хотел бы взять из этого момента по-максимуму, оторваться как следует. Некоторые из компании почти сразу заметили его голодные взгляды на Володю, пока он рассуждал о серьезных вещах с сосредоточенным лицом, совершенно не замечая, или делая вид, что не замечает, серёжино внимание. А пока брюнет просто сидел на полу, бренча на гитаре простые аккорды, пытаясь себя хоть немного отвлечь от притягивающего его взор и сознание скинхеда. «Как бы я хотел почувствовать его в себе, расцеловать его приоткрытые губы… " — и ещё тысяча подобных мыслей терзали разум эмо-боя.  — Уже поздно, нам бы решить, кто где спать будет, не думаете? — вскинулась Кристина, увидев время на часах. Многие устали, поэтому тут же согласились, а блеск в сережиных глазах стал ярче. Стараниями наблюдательной Алисы, оба парня в итоге оказались в одной комнате, где им предстояло провести ночь. Хитро улыбнувшись, девушка вышла последней из комнаты и закрыла за собой дверь. Серёжа никак не мог решиться первым подойти к своему возлюбленному, потому просто сидел на кровати и отдирал черный лак с ногтей. Володя, не подозревая ни о чем, начал переодеваться в спальную одежду прямо при музыканте (прикиньте). Бедный Серёжа поднял взгляд и словно ослеп, видя володино рельефное тело. Тот как всегда прекрасен, как первая затяжка, сияет, как золотые зубы лериного отца и идет к шкафу легко так, словно из суда, где его по уголовке оправдали. — Всё хорошо, Серёж? - взволнованно и немного смущенно спросил Володя, глядя на очумелого брюнета, который уже и не пытался скрыть вожделëнного взгляда. Резко встав с кровати, он подошел к Володе, что удивился и встал как вкопанный, наблюдая за действиями парня напротив. Серёжа подошел к нему вплотную и, взяв за подбородок, приблизился к его лицу, задевая губами его губы: — Блять, я тебя захуярю. Словно обезумев, брюнет набросился на Володю, впившись в его губы, не давая вдохнуть, начиная гладить его плечи и грудь. Сплетая языки и покусывая губы, Серёжа возбудился не на шутку. Тихо простонав, взятый в плен рук парень всё же ответил на поцелуй и стал делать движения навстречу, зарываясь пальцами в длинные волосы, водя второй рукой по спине, опускаясь всё ниже, заводя второго ещё сильнее. Серёжа наваливается на него и толкает, пока тот не упирается в кровать, садясь на неё. Оседлав Володю, тот начал двигать задом, задевая уже колом стоящий член, убивая в парне остатки самообладания. Всё же разорвав поцелуй, эмо-бой переходит губами на чувствительную шею скинхеда, всасывая некоторые участки и оставляя яркие красные отметины, похожие на бутоны цветов, чувствуя, как Володя сладко стонет ему на ухо и целует везде, где может дотянуться. Задев губами особо чувствительную точку рядом с затылком, Серёжа услышал слишком откровенный стон и решил, что надо переходить к более решительным действиям. Завалив на спину парня, он потянулся рукой к его ширинке брюк. Высвободив сочащийся предэякулятом пульсирующий орган, Серёжа облизнулся и стал раздеваться сам, поддерживая зрительную связь с парнем под ним. Избавившись от мешающей одежды, он снова приступил к поцелуям, играясь языком с Володей, дразня. Тот не выдержал и перевернул парня так, чтобы он теперь был сверху. Взглядом он осматривает худое, но от этого не менее притягательное тело, отмечает, как тяжело вздымается грудь Серёжи от дыхания, а розовые соски так и хотелось прихватить губами, оттянуть на себя, вызывая стон с губ музыканта. Губы исследуют бархатную кожу, обводят каждое напоминание о каких-то жизненных ситуациях, и все, что может делать Серёжа – навстречу выгибаться и желать большего. Володю забавляло, насколько нетерпеливым был его партнер, и его шумное дыхание лишь подстрекало подключить язык, чтобы выводить понятные только ему дорожки. Как и хотелось, он останавливается на сосках: обводит языком один, пока свободной рукой сжимает другой; кусается, что вызывает у Серёжи удивлённый стон, повторяет то же самое, но уже наоборот. Приподняв худую ногу, Володя устраивает ее на своем плече и оказывается над пахом брюнета – он был возбужден, капли смазки блестели на розовой головке, и отказаться от удовольствия собрать их языком скинхед не мог. Звонкий стон тут же срывается с губ Серёжи, ни одно касание к себе не сравнится с тем, что сейчас Имир вытворял своим языком: усердно ласкал вздутую вену, вел до самого основания и возвращался к головке, облизывая и вбирая. Член музыканта был небольшим, и это играло на руку Володе, что уже вобрал его полностью, не забывая пользоваться языком. В мыслях все плыло, коленки ныли от нахождения в одной и той же позиции, но останавливать это безумие эмо-бой ни на секунду не хотел, нет. Он лишь умолял скинхеда скорее вставить, на что тот хриплым шепотом на ухо велел попросить лучше. — Володя, трахни меня, жестко... Имир принял ответ, дотягиваясь до тумбочки рядом с кроватью, нащупал смазку, удивляясь, что она там вообще делает, это же комната Алисы. Мысленно говоря ей спасибо, парень выдавил немного себе на ладонь, распределяя по пальцам, а затем уже и по члену. Приставив пальцы к сжимающейся дырочке, парень начал аккуратно проникать туда сначала одним пальцем, нежно оглаживая стенки. Серёжа, морщась от сначала неприятных ощущений, вцепился в его плечи, безмолвно прося что-то с этим сделать. Володя, с щемящей в груди нежностью, глубоко и с чувством поцеловал парня, попутно вводя второй и третий пальцы, растягивая анус музыканта. Двигаясь плавно, он доставлял теперь не дискомфорт, а удовольствие, тыжело дыша и предвкушая. Достаточно подготовив парня, Володя поцеловал Серëжу, входя в него и выбивая первый громкий стон. Узко, очень горячо и влажно, находиться внутри было сумасшествием в чистой форме, но больше Имир млел от того, что это был Серёжа. Желанный, самый красивый и сексуальный Серёжа. Начиная двигаться в нем, скинхед почти выходит и одним толчком загоняет член полностью, на что получает уж очень громкий стон. Вздохи, стоны, шлепки слышала вся квартира, но этой паре было кристаллически похуй, сейчас они видели смысл лишь в друг друге, наслаждаясь происходящим. Так продолжалось до оргазма Серёжи, и он, обмякший и расслабленный, совсем не ожидал, что его вновь прижмут к кровати и войдут резким толчком, вызывая уж очень странные ощущения того, что это слишком и он не вынесет. Губы его тут же оказываются вовлеченными в нежный поцелуй, и Имир очень хотел внести в него больше смысла, чем можно, а потому медленно изучал податливый рот младшего, сталкиваясь с его языком. Чувствуя приближение собственного оргазма, Володя ускоряется с шумным дыханием, и одного взгляда на лицо Серёжи становится достаточным. Он изливается внутрь, утыкаясь лбом в плечо младшего, и спустя пару минут покидает его тело. Парень лениво целует везде, куда может дотянуться, и поднимает взгляд – иначе, чем щенком, его назвать было нельзя. В тишине, стараясь отдышаться, они находились довольно долго – было совсем непонятно, что говорить и стоит ли, но первым подаёт голос Имир:        – Я тебя захуярил, – тихо произносит он, поглаживая мягкие локоны сопящего на своей груди музыканта.