Предисловие

Голос старого дуба шептал нежно и тихо, пронося лежавшего под ним мужчину по волнам хрупкого, но чарующего сна. - А кости твои еще долго будут томиться под моими корнями – оковывая каждую клеточку послушно прильнувшего к нему человека, поскрипывал дуб густыми ветвями – До тех самых пор, как время и черви обратят тебя прах. Бег тысячи ног, крики. Зажжённые факела и стая гончих собак. Тонкие ветви кустарника и молодых деревьев, бьющие людей по щекам. Кровь на руках. Страх. Резкая боль. - Тихо-тихо – Настойчиво пророкотал дуб – В твоей голове слишком много лишнего. Не думай о том, что было, этого уже не вернуть. Ничего уже не вернуть. Пышная крона огромного дерева зашаталась и съежилась, как собравший иголочки еж. Тучи над лесом сгустились, подул порывистый северный ветер. Капля за каплей тяжелые массы воды начинали свое наступление. Дуб с гулким скрипом и видимыми усилиями изогнулся и посмотрел наверх. Несколько капель оросили его кору и на их месте, сразу же прорезались зеленые ростки. - Ох-ох – Дуб обеспокоенно насупился и закачал кроной – Бедовые времена. Дерево медленно и плавно стало возвращаться в свое привычное положение, застывая как гротескное изваяние, подающее все меньше признаков жизни, протекающей под его глубокими корнями. - Запрет на вмешательство не снят – все тише и невнятнее рокотал дуб, - Не так все должно было быть. Массивные и резкие черты лица окончательно растворились в коре лесного гиганта и голос его, уже совсем глухой и низкий, теперь доносился из под земли, каждым произнесенным словом потряхивая поверхность мшистого грунта. - Запрет на вмешательство не снят! – Куда громче пророкотало дерево, и крона его сжалась над спящим, как плотный естественный панцирь, не пропускающий внутрь ни свет, ни воду, низвергающиеся с небес – Мертвы остаются мёртвые! Голос старинного духа эхом разносился по лесу, распугивая мирно спавших в тени животных и обращая в бегство даже самых голодных хищников. - Привет, Элджи – пропищала, возникшая перед дубом, словно из ниоткуда, маленькая девочка в беленьком платье. Присев на одно колено она быстрым движением положила обе руки на огромный, торчащий из-под земли корень и глаза ее закатились в череп. - Ты?... – Дуб опешил, и несколько его веток дрогнули, пропустив ручьи дождя внутрь его самодельного купола. Словно к магниту они прижались к потрескавшейся от старости коре грозного дерева и толстым, неестественным ручьем устремились вниз, оставляя за собой дорожку из плотного и свежего мха – Но как?... Девочка подняла подбородок, устремив невероятно жуткие и пронзительные белки ее глаз к дереву, и, не отпуская его корней, на весь лес прошептала – Война не закончилась. Он все еще мой. Ствол дерева искривился, словно в предсмертной агонии, а листва затряслась, пропуская под крону все больше сомнительной жидкости, по своим качествам все меньше напоминавшей обычную воду. Несколько кучно расположенных холмиков из земли, мха и веток, отдаленно напоминавшие тело лежащего человека медленно перекатились, словно человек, который мог бы в них быть, лениво поменял позу посреди сна. Дерево сопротивлялось, ветви его изгибались, ствол скрипел, а гром, грохочущий в небе, отражал всю ярость могучего духа, выкрикивавшего в сумрак все громче и громче: - Баланс не должен быть нарушен! – Дерево заходилось в приступе ярости – Лежачему камню быть на своем месте на веки! Никто ни имеет права! - Глупый старенький Элджи - так же тихо, но с тенью сожаления и грусти прошептала держащая дерево девочка – Баланс невозможно нарушить. Мы повышаем ставки. Единственная капля, прорвавшаяся, сквозь бешено отбивающуюся от ее копий листву в том самом месте, где она должна была быть с самого начала, стремительно пролетела вниз, к человеку. Ее маленькие сестры, бежавшие по коре старого дерева, и слившиеся в единый поток, под толщей веток и мха уже затопили тело мужчины, возвращая его мышцам силу и сок, а костям крепость и стойкость. Однако маленькую каплю интересовало вовсе не это. В безветренном куполе, вокруг которого вовсю бушевала сильнейшая буря – капелька сдвинулась влево в своем полете и упала прямо туда, где в виде маленького пушистого холмика проглядывались очертания мужской головы. Словно спица сквозь вязаный свитер проскользнула она между мшистой землей и наваленным лесным мусором. Словно мышка в нору скользнула она по иссохшемуся и помутневшему от времени черепу, ровно там, где когда то покоился глаз. Словно вспышка звезды засияла на лице маленькой колдуньи улыбка. Небо сжалось и стихло, забыв о присутствии грома, дуб пораженно застыл, словно в ствол его ударила молния. Голос третий, столетия не слышанный никем из живущих, раздался из под земли, повергая все вокруг, даже капли дождя в воздухе в абсолютную неподвижность. - Кто я?