-1-

— Я уже привык закрывать глаза на твое переменчивое настроение… «Переменчивое» — это, конечно, сказано весьма точно. «Ебанутое» — еще один замечательный термин. Одно дело, если Эдварду хотелось научить свою новую игрушку фехтованию на мечах, и совершенно другое — втянуть всю гребаную команду в битву с британцами. Им едва удалось унести ноги, а о драгоценном грузе и вовсе можно было забыть. И если бы не мастерство Джима, Эдварда и самого Иззи, им бы вообще ни за что не пережить этот день. Но как бы то ни было, Иззи, блядь, выжил, и, прихрамывая, возвращается в каюту с глубокой раной на ноге и — в лучшем случае — рассеченной рукой. В худшем случае его запястье окажется сломанным в третий раз, и нужно будет перевязать его и обеспечить руке покой. Но как можно защитить кого-либо, когда ты обмотан бинтами? А Эдвард так занят своими чувствами к этому дурацкому аристократишке, что растерял в последнее время всякую бдительность. Иззи так глубоко погружен в свои мрачные мысли, что едва замечает грохот, доносящийся из каюты, мимо которой он тащится. Он осторожно выглядывает из-за угла, чтобы убедиться, что на корабле не притаились британцы. — Тьфу, это было ужасно, — жалуется Люциус, вылезая из импровизированной крепости из бочек. — Наебалово пошло не по плану. Они теперь все мертвы? Иззи игнорирует его, молча направляясь в свою каюту. Осталось всего пара шагов… — О! Чёрт, видок у тебя так себе. Иззи стоит, развернувшись лицом к тёмному коридору. Он планирует закатить глаза и потом ответить что-нибудь этому идиоту. Но вместо этого его рука тянется к рукояти меча. Инстинктивно. Вот только кровотечение от резкого движения заметно усиливается, и клинок измазывается в крови. Он слышит, как Люциус делает шаг, подходя к нему ближе. — Эй, ты в порядке? Если бы там, наверху, был кто-нибудь, кому можно было бы помолиться, Иззи попросил бы даровать ему терпение. — Со мной все будет отлично. Я не просто так ношу эту ебучую перчатку. Все не так плохо, как могло бы быть. Бывало и хуже. — Просто позволь мне… — Не. Прикасайся. Ко. Мне, — выдавливает из себя Иззи и оборачивается, левой рукой перехватывая упрямую ладонь Люциуса, норовящую дотронуться до раны. Они не оказывались так близко друг к другу с тех пор, как Люциус предлагал нарисовать его. И нельзя сказать, что Иззи ждал, когда мальчишка вновь к нему подойдёт. Но губы Люциуса раздражающе кривятся так, будто тот видит Иззи насквозь. Этот придурок, наверное, в своей жизни участвовал не больше, чем в двух настоящих сражениях, — он понятия не имеет, что делать. Но Люциус опускает руку и отступает, и, убедившись, что тот больше не собирается его донимать, Иззи демонстративно поворачивается на каблуках (так, как сейчас может) и шагает к своей каюте.

🏴‍☠🏴‍☠🏴‍☠

Окрашенная кровью вода стекает в таз, и Иззи задумывается, хорошо ли он промыл рану, или нужно поменять в ведре воду, когда раздаётся стук в дверь. Что ж, Эду не потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. Иззи удается добраться до двери и распахнуть ее, чтобы услышать заслуженные извинения… — А, это ты. — А ты ждал кого-то другого? Я могу позвать Таракана, если желаешь, — Люциус стоит на пороге, держа в руках ведро свежей воды, парочку полотенец и тряпки для перевязки. — Я же сказал тебе отвалить… — рычит Иззи, но мальчишка просовывает ногу в дверь, не давая ему как следует захлопнуть ее. — Слушай, я не так давно потерял палец, — говорит он, словно это все объясняет. — Было больно пиздец… До сих пор больно. Это конкретное ругательство от него слышать странно, но Иззи ценит, что он хотя бы пытается походить на настоящего моряка. — И я не хотел бы видеть, как кто-то другой проходит через такое… Особенно если этот человек — лучший фехтовальщик на корабле. Иззи прищуривает глаза и ждет шутки. Люциус колеблется, будто у него закончилась заготовленная заранее речь. — Я говорю… Да, это эгоистично, но мне бы хотелось, чтобы рядом был тот, кто хорошо владеет мечом, потому что у меня это получается плохо… И я уверен, что тебе бы тоже хотелось, чтобы рука твоя зажила и ты смог сражаться за Черную Бороду или что-то такое. Ведь так? Добавим чтение мыслей к списку его бесящих талантов. Иззи хмыкает и распахивает дверь. По крайней мере, он, похоже, не спрятал альбом для рисования в этой куче тряпья. Люциус отодвигает его с дороги, кладет свой сверток на одну сторону кровати и похлопывает по другой. Иззи презрительно глядит на него до тех пор, пока он не поджимает губы. — Ну же, садись. Тело Иззи выполняет приказ еще до того, как успевает его хорошенько осмыслить. Он опускается на матрас прежде, чем понимает, что кто-то кроме Черной Бороды, осмелился командовать им. Боже, возможно, он потерял куда больше крови, чем думал. Люциус оценивающе оглядывает его руку — сейчас рана на ней неплохо промыта, хоть все еще кровоточит, как и другие неглубокие порезы на теле Иззи. Но резаная рана на ноге так до сих пор и не обработана. Похоже, ее могло бы и вовсе не быть, если бы меч матроса английского флота не повредил штанину. Иззи в сотый раз убеждается, что настоящие пираты неспроста носят практичную одежду. Жесткая кожа, несомненно, немного ослабила удар — обе раны могли бы быть намного серьезнее, если б у Иззи вещи были только льняными. — О-о-к-кей, — Люциус втягивает воздух и явно делает все возможное, чтобы подавить подступающую тошноту. Он присаживается в скудном пятне света, проникающем в каюту через иллюминатор, осторожно кладет руку Иззи себе на колени и надежно, но нежно фиксирует запястье. Что ж, инстинкты у него неплохие, хоть он явно не привык играть в няньку. В солнечном свете рана… Ну, выглядит получше, чем опасался Иззи. Кожа, конечно, разорвана, а плоть на костяшках и вовсе, похоже, повреждена так, что обнажила белую кость. — Дай полотенце… — бормочет он, и Люциус бросает на него смущенный взгляд, но послушно выполняет команду. Шипя от боли, Иззи сжимает руку в кулак. Звук отвращения, вырывающийся против воли изо рта Люциуса, звучит куда громче. Но он хорошо справляется с тем, чтобы зажать тряпку в кулаке Иззи, когда от неосторожного движения рана начинает кровоточить сильнее. — Ну, без перелома, — говорит Иззи, вновь расслабляя руку. — Это хорошо. — Замечательно, — выдавливает Люциус так, словно вот-вот потеряет сознание. — Как, черт возьми, это вообще случилось? — Блядски обыкновенно, — рычит Иззи, ни к кому конкретно не обращаясь, пока Люциус плотно оборачивает полотенцем запястье. — В любом бою на мечах ты пытаешься как можно быстрее обезоружить противника. Это распространенный способ — схватить кого-то за руку. Смысл в том, чтобы сломать запястье, заставить уронить меч. — Хорошо, что этого не случилось, — вставляет Люциус. — Дважды случалось, — отвечает Иззи и слегка веселится, перехватив шокированный взгляд так называемого «пирата». — Ты дважды ломал запястье?! — Технически, его ломал кто-то другой, — фыркает Иззи. — Жить в море непросто. Но тебе и твоему капитану это, конечно же, неизвестно. У Люциуса хватает наглости протянуть руку и постучать его по носу своим придурочным деревянным протезом: — Я довольно быстро учусь. Иззи желает, чтобы его взгляд красноречиво говорил о том, что он здоров достаточно, чтобы ударить человека ножом. Но Люциус только подмигивает и убирает полотенце. Кровь остановилась, и потому он начинает бинтовать рану. — Надо бы приложить что-то холодное, — бормочет Люциус себе под нос, будто занят одним из рисунков. — Может быть, когда кровь свернется, ты наберешь ведро морской воды. Или я попрошу капитана найти порт, где мы могли бы пришвартоваться и каждые пару дней получать пакеты льда, пока у всех не затянутся раны… Удивительно здравый совет. Иззи хмыкает, слишком уставший, чтобы задуматься о всех своих ранениях, которые наверняка заживали бы куда тяжелее, если бы не ледяная и соленая морская вода. А это не так уж и плохо — позволить кому-то другому позаботиться о травме, в то время как сам ты просто пережидаешь пульсирующие волны жгучего жара. Иззи прикрывает глаза, благодарный за эти минуты покоя. — Можно?.. — Хм-м? — он распахивает глаза и обнаруживает, что рука надёжно перевязана мягкими белыми тряпками, так, что шевелить запястьем почти невозможно. Он ненавидит опасность, которой грозит беспомощное состояние, но должен признать, что сам никогда бы не смог так хорошо забинтовать руку. Быть может, так он быстрее оправится. Люциус прочищает горло, и Иззи вспоминает, что вообще-то ему задали вопрос. — Что? Мальчишка сперва немного колеблется, а потом указывает на его ногу. — Хочешь, чтобы я… Нет, не так… С этим я тоже могу помочь. Мне бы хотелось. Но я не знаю, что делать со штанами. Ты не против, если я помогу тебе снять их, или ты сам? — Я истеку кровью, пока ты закончишь, — ворчит Иззи. — М-м-м, я уверен, грозный старпом Иззи Хэндс не боится, что кто-нибудь увидит его в исподнем, — Иззи даже не догадывался, что можно закатить глаза так сильно, как это делает сейчас Люциус. — Ты извини, конечно, но я не желаю лишиться головы. Вот и решил, что обязательно надо спросить. Иззи свирепо смотрит на него, когда Люциус начинает расстегивать ширинку, и глядит еще пристальнее, когда тот заставляет его откинуться назад, чтобы стянуть штаны. С раненой ногой справиться в разы легче, у него большой опыт. И всё-таки Люциус, промывая и бинтуя, шепчет какие-то советы. Всё происходит за считанные минуты, и вскоре мальчишка встает и начинает собирать то, что принес. Он выпрямляется и видит лежащий на кровати меч. — О, он тоже испачкался, да? — Люциус тянется к клинку, чтобы протереть его влажным полотенцем. Забинтованная ладонь Иззи опускается на его руку, останавливая. — Понял. Иззи и без того сегодня подпустил к себе Люциуса слишком близко. Теперь в его глазах предупреждающе вспыхивает искра, и писарь понимает, что никому не позволено брать в руки меч. — Ла-адно… — убирая полотенце, протягивает он. — Ну, тогда я оставлю тебя одного. Очень осторожно он касается забинтованной руки Иззи, подносит ее к губам и целует легко, практически невесомо. — Спокойной ночи, — шепчет Люциус и выскакивает за дверь, унося с собой пропитанные кровью тряпки, прежде чем Иззи успевает полностью осознать, как внезапно и сильно забилось в груди его сердце.