***

      Проснись…       Холодно. Всё тело ломит, кажется, где-то что-то придавило. Сильно, потому что ног не чувствуется и боль окатывает от низа до головы. Горит. Под кожей плавится кровь, течёт по синим ниточкам вен как раскалённый металл.       Проснись…       Глаза еле открылись, мутный взгляд окинул пространство вокруг. Темно. Рядом что-то горит, пахнет гарью и, кажется, сожённой плотью. Очертания двери кабины вертолёта вырисовываются не сразу, но боль никуда не делась. Только сильнее накатила, когда Кристофер отбросил дверь в сторону, застонав тихо, болезненно.       Найди меня, Бан, найди…       — Феликс?!       Голос хрипит, горло дрёт от нехватки воды. Горит. Горят рядом остатки вертолёта. Камера. Находит её Кристофер быстро, почти на самом краю выступающего над обрывом камня. Чудо, что техника уцелела после падения вертолёта. Заряда хватает, запасные батарейки всегда в кармане держит на всякий случай. Встав, ещё раз окидывает взглядом пространство вокруг. Темно.       — Феликс?! Где ты?       Зовёт повторно, спускаясь вниз по хлипким карнизам и тропам, образованным из навала камней. Кристофер почти у самого низа успевает схватиться руками за край камня. Прыжок, что не удался ранее, мог стоить жизни. Подтянувшись вверх, быстрым шагом прошёл к остаткам вертолёта. Глаза щиплет. Дым залезал в нос, обжигая глотку и лёгкие, отчего Кристофера разрывал сухой кашель. Хочется найти друга поскорее, потому что интуиция орёт дурниной, мешает трезво мыслить.       Кристофер! Кристофер, помоги мне!       — Ну где же он? Где?       Ноги кое-как несут куда-то по тропе между скал. Туманно. Ветер дует откуда-то сверху или снизу, холодит ободранные руки и колени, а также спину. Там останутся синяки, но это не столь важно. Найти. Нужно найти Феликса как можно скорее, пока остатки разума ещё при Кристофере.       Сыро. Сколько он так идёт — неизвестно. Батареи в камере были заменены уже несколько раз за весь путь. Под ногами хлюпает вода ручья, по которому Кристофер идёт. Тащится. Болит всё тело после небольшого марафона от странных жителей деревни. А люди ли они? Сомневается. Ноги подкашивает, отчего тело ведёт в сторону без всякого сопротивления. Удар. Кажется, откуда-то потекла кровь, а веки стали мгновенно тяжёлыми.       Кристофер, помоги мне! Пожалуйста, Кристофер!       — Кристофер!       Раздаётся голос где-то рядом, кто-то активно трясёт за плечи с силой. Откуда её столько в руках человека? Тяжело. Глаза не хотят открываться, отчего трясущий даёт лёгкую пощёчину по лицу Кристофера.       — Давай же, очнись! Пожалуйста, Кристофер, очнись!       Прошу, Кристофер, помоги! Я не могу выбраться!       — Кристофер?!       — Феликс?..       Перестают трясти, только глядят неверяще и хмуро. Кристофер посмотрел в ответ, пытаясь сообразить, что вообще происходит. Перед глазами мелькает лицо Феликса: чумазое, всё в каких-то царапинах и ссадинах. Веснушек не видно, зато хорошо просматривается искусанные губы, а на коже видно высохшие дорожки слёз. Феликс… Нашёлся.       — Феликс…       — Да, это я, Кристофер. Ты как? Что болит и где? Голова не кружится?       Феликс аккуратно потрогал рану на затылке, ощущая кончиками пальцев липкую, холодную кровь. Страх мгновенно обжёг живот и грудь, отчего с губ сорвался хриплый стон обречённости. Кристофер только улыбнулся уголками губ, слабо проводя ладонью по светлым волосам. Спутанным и грязным, явно испачканным в чём-то липком, тёмном.       Тепло. Вновь глаза открываются позже, замечая фигуру у костра. Кристофер тянет руку, которую тут же хватают в свою, крепко сплетая в замок. И глаза, тёмные, как эта ночь, смотрели на лицо беспокойно. В уголках губ едва теплилась улыбка, но её перекрывали вновь потёкшие слёзы.       — Чего ты плачешь?..       — Я думал, ты умер… Думал, что ты меня оставил одного, с ними.       — С кем, — пауза пришлась на приступ сухого кашля, — с ними?.. Я ничего не понимаю, Ликс… Я тебя так долго искал, что сбился с счёта.       Феликс не ответил, прижал к груди замок из рук и заплакал горько, тихо. Темно. Небо чёрное, без звёзд, ветер дует и играет с пламенем костра. Приятно холодит кожу, которая, кажется, горит от жара. Лихорадит. Дрожь мелко бьёт тело, окатывает волной боли. Снова болит и жжётся, отчего глаза норовят закрыться.       Помоги… Кристофер, мне так холодно здесь.       — Крис… тофер…       Голос звучит глухо, тихо, хлюпает кровь во рту. Кристофер, прижав к себе искалеченное тело, немо плачет в спутанные светлые волосы. Он не может помочь, не может что либо сделать. Поздно. Сжав руку на запястье, Кристофер сначала тихо, потом громко кричит и плачет навзрыд.       Холодно, Кристофер… Мне так холодно. Я не хочу, умирать. Не хочу.