Часть 1

Холодный поток ветра пробегает по лицу, Хельги с трудом приоткрывает веки, жмурясь от прохлады. —Черт, я опять забыла закрыть окно — хрипом бормочет про себя девушка, приподнимаясь с постели. Подойдя к открытому окну, она лениво его закрывает и направляет взгляд на часы, показывающие полшестого утра. В голове все гудит, не стоило допоздна сидеть, роясь в компьютере. Не решившись снова лечь спать, девушка неспешными шажочками направляется в сторону зеркала. Долго расчесывать свои волосы, цветом похожие на засохшую листву дуба из-за неудачной покраски, не пришлось и это хоть как-то подняло ей настроение, уже месяц как унылое без принятия антидепрессантов и витамина D.  Хельги следовало их купить, ведь в холодной Швеции редкие солнечные дни настанут нескоро, точно не в марте.                 Раздумываюсь о скучных бытовых проблемах, Хельги Линн забыла, что уже пора собираться в школу, в этот день обязательно нужно было туда добраться, чтобы дописать пару работ и сдать тесты. Линн небрежно накинула шапку, несколько слоев одежды и толстую зимнюю куртку, которую уже давно люди не носили, заменяя легкими ветровками с подогревом, но школьнице было намного приятнее отгородился от мира пол тонами одежды, чем надевать этот полностью искусственный материал, так полюбившийся многим. Схожей философией Хельги придерживалась и к другой одежде,ведь хлопковые футболки с бабушкиного чердака были более приятны, чем магазинные вещи из совсем непромокаемой, не собирающей грязь ткани, если такое можно называть тканью.         Ступив на на каменистую тропинку улицы, Линн зажмурилась от сильного северного ветра, дующего во все стороны, разгоняя облака мелкого снега. Быстрыми шагом Хельги добралась до магазина, где взяла упакованный завтрак и оливки в вакуумном пакетике. Взяв каждодневные покупки, сероволосая побыстрее вышла из магазина и направилась на станцию.  Поезд уже находился там, Хельги неспешна вступила на серый пол беспилотника, и сразу же с электронного счёта списалась сумма за проезд. Транспорт быстро набрал скорость, а Хельги села у широкого окна, сняла с руки скрученный телефон и быстрыми темпами стала читать. Оторвав глаза от яркого экрана, она осмотрелась в округ. Яркий поездной свет сменился более тёплым, дневным. Ваган был наполнен, оставалось совсем не много пустующих сидений, но так как они были, все сидели по отдельности, и лишь только приятели сидели вместе, тихо обсуждая свои темы.  Перед Хелли сидел пожилой мужчина с странной шляпкой на голове, который задумчиво смотрел в окно, на красивые просторы леса. Сзади сидели однокурсники, они яростно что-то обсуждали, глядя на яркие экраны своих устройств. Хелли не была с ними знакома, лишь пару раз видела на перемене, когда проходила в класс, у них с ней были совсем разные графики, что в общем-то и не волновало. С боку сидела странная синеволосая девушка, она задумчивым взглядом смотрела на Линн, а потом у неё зазвонил телефон, и та, отвечая, резко начала жестикулировать, пытаясь, видимо, прочитать остановку на табло. — Возможно, иностранка, но выглядит знакомо— задумалась Линн и снова полезла в свой телефон. Школа. Сероволосая быстро написала один из главных тестов учебного года и направилась в столовую. Оставалось ещё два урока: социология (это был один из немногих предметов, где урок вёл сам учитель, обсуждая тему с учениками, другие предметы подростки изучали сами, подбирая в оборудованных классах более удобные для себя источники информации: доступные видеоуроки с разными учителями, текстовые статьи, аудиозаписи— подскаты или подготовленные таблицы и схемы с материалами) и искусство.  И вот в столовой нахлынула новая волна разговоров обучающихся. Легкая тревога напала на Хельги, своими серыми глазами она искала место, чтобы укрыться от всего земного мира, но ничего не найдя, она опустила веки и постаралась ни чем не думать, нужен был перерыв. В ту же секунду завибрировал телефон — сообщение об ежегодном конкурсе, пусть он и не был обязательным, но за участие всегда сбавились хорошие баллы, а победителям давались бесплатные места в один из лучших вузов страны. Хельги с безразличным взглядом прочитала объявление. В очередной раз попалась неудачная тема — проще было привести информацию, чем рассуждать, что делало работы похожими на друг друга. — Деятели искусства прошлого... Что тут можно добавить своего, если мы это не пережили?—  пробубнила Хельги, выключив экран, и отправились блуждать в своих мыслях. Уроки закончились. Нудно и лениво было сегодня, работы так и не хотели писаться, приходилось заставлять себя каждые 10 минут поднимать взор на экран компьютера и продолжать печатать . У Хельги не было не малейшего желания куда-либо ехать после ещё одного утомительного дня в школе. Она уже намечала, как будет учиться завтра из дома, а может и не только завтра, хоть до следующих тестов или практических работ , если будет вовремя присылать сделанные задания. Но собрав всю свою мотивацию, которая находилась за шесть фунтов под землей, она направилась к бабушке, она уж точно все расскажет о творческих людях своего времени. Бабушка прожила за городом, но доехать до неё не составляло больших трудов. Требовалось проехать минут тридцать на междугородном поезде и десять минут на местном транспорте, который тоже был поездом, но проезжал через малонаселенные пункты. Сев в поезд, Хельги мгновенно достала свой школьный компьютер, который был похож на доску, сгибавшиюся в нескольких местах. Компьютер был без единой кнопки, лишь на обратной стороне было написано "Datorn" . Хельги быстро-быстро стала печатать, открывать статьи, мгновенно проглатывая информацию. "Давай же, надо быстрее, не успеешь же за тридцать минут сделать все, что требовалось за школьный день, ты же не хочешь сидеть ещё с уроками дома" прогоняла про себя Линн. Сероволосая в обычные дни успевала сделать всё в школе, но разрывающая пустота и чувство тревоги в последнее время не давали погрузится в учебный процесс вне дома. Её такой исход крайне не устраивал, все же школа больше подготовлена к обучению, и дома семья постоянно отвлекает, домашние четыре стены со временем сковывают даже самые простые движения, напряжение вырастает и хочется сбежать подальше, желательно в лес и сидеть там часами, обдумывая бесполезность бытия. До пересадки Хельги успела доделать школьные задачи, что немного успокоило. В электричке девушка достала наушники и не успев насладите тремя песнями, уже выходила из транспорта. Через лес Линн стала идти к дому бабушки, находившемуся на конце деревни. Вокруг был снег, неглубокий снег не рыхлый, а плотный от долгих морозов без вьюг. Вся лесная картина казалась бледно серой, тусклой, как будто лес был снят в черно-белом фильме лет сто назад назад. В глубине леса раздавались крики воронов, перед глазами представились чёрные птицы, как уголь раскрасом. Под ногами скипел тонкий слой снега, слышались трески сучков. Лес словно отражал чувства Хельги, такие же выцветшие от долгой зимы. По телу пробежали лёгкие мурашки. Где-то в дали слышался вой волка. Хельги Линн вспомнила колыбельную, которую пела бабушка с акцентом "Du varg, du varg kom inte hit (Волк, волк, не приходи) Ungen min få du aldrig (Никогда не разрешу тебе моих детей) Du varg, du varg kom inte hit (Волк, волк, не приходи) Ungen min få du aldrig" (Никогда не разрешу тебе моих детей) У бабушки был высокий голос, и эта колыбельная завораживала своим волшебством, чем-то древнем и неизвестным. Только от воспоминания стало намного прохладнее и спокойнее. Хельги ощущала себя одним единым с природой леса. Она подошла к березке, посмотрев на верх, увидела сотни тоненьких сухих веточек. Каждая ветка смотрелась не интересно по отдельности, но вмести они создавали эстетичный узор, завораживающий своими изгибами и разной толщиной линий. Девушка приобняла берёзку, ощущая энергию спящего дерева. Всё было невыносимо тихим. Вдруг нечто припело шёпотом "Hurry I’m worried", фраза пугала, но была пропитана заботой и как бы пыталась успокоить. Линн оттолкнулась от дерева, посмотрела по сторонам, никого не было. — Это просто голос в моей голове, возможно, воспоминание, словно слышала эту фразу не один раз, она звучит оборванно, наверное, есть продолжение, этот голос, этот шёпот он родной, где я его могла слышать?— тихим голосом вырвалось предложение, и Хельги помчалась к дому. И вот сероволосая подходит к бабушкиному дому. Он деревянный, покрашен красной краской. Такие домики остались только в старых деревнях, или делают с отсылкой на прошлое. Не только снаружи дом выглядел старинно, но и внутри. Однотонные стены, белые шкафчики и полочки из ИКЕА, искусственные лианы цветов, пластинки и посторы на стенах, пушистый ковёр — вся эта эстетика двадцатых. Смотрелось всё мило, но так непривычно для нынешнего поколения. Но Хельги нравилось. Каждый раз с приходом к бабушке Джессике она перемешалось во времени. Сидела на мягком пуфе и слушала пластинки Imagine Dragons, попивая смузи из ягод, росших в соседнем лесу. Не успев зайти внутрь, Хельги почувствовала запах чая, запах пакетного чая. Пусть Джессика давно перебралась из Штатов в Швецию, но привычки делать пакетный чай в микроволновки не ушли. И по характеру бабушка не была похожа на шведок. Чрезмерная вежливость в привычки общения не прижилась, с людьми новыми знакомилась быстро, не всегда соблюдая личные границы. И лагом в еде для неё был подозрительным, Джессика любила порции побольше и посоленнее. При общении с ней Хельги было иногда сложно, Джеси говорила много и не всегда по делу, но с ней было не заскучать. Сероглазая сразу рассказала про проект и попросила что-то рассказать по теме. — Можешь на английском, бабуль, тебе будет так удобнее, я успею записать, — сказала Хельги, доставая компьютер. И Джессика начала: — Когда я была твоего возраста, мне очень нравилось творчество певицы Билли Айлиш. Она была моей ровесницей, но в свои семнадцать ее имя наверняка знали везде. Миллиарды прослушиваний на музыкальных площадак, пять грэмми, солд аут на концерты меньше чем за сутки. Да, черт побери, она была супер популярна, но продолжала привлекать людей. Нет, дело было не внешности, хорошим планом лейбла, она привлекала тем, кто она есть. Музыка, которую они творили вмести с братом Финнеасом О’Коннел, была близка подросткам того времени, описывала их чувства, боль, переживания, которые испытывают многие, но передать словами они не могли . Да, тексты песен могли показаться странными, но прогнав через себя, сразу становился понятен их смысл. Её голос, пела она словно шёпотом, но это не так, и этот шёпот пусть и казался грубым, но нет, в порыве истерики вылечивал раны, окутывая тёплом и заботой. Вокал тоже был, через вокал чувствовалась боль. Не вслушиваясь текст, только по голосу приходили эмоции песни. В своих клипах она могла быть серийным убийцей, монстром под кроватью, павшим ангелом. В нее втыкали шрицы , тушили об неё сигареты, по ней ползали пауки, душила змея, тонула с братом в машине или могла просто развлекаться на девичнике. Тут не было определенного стиля, всё делалось, как душа просила. Её музыка была вдохновением для многих людей, подростки поняли, что они могут делать тоже крутые вещи, и возраст это не преграда, — раскалывала бабушка, но вдруг её перебили — С возрастом е креатив не исчез? Сейчас Билли появляется на публике?— Линн с небольшим восторгом задала вопрос. —Не знаю, она исчезла из интернет пространства давно, говорили, что ей нужен отдых, но она так и не появилась. Слушай, тебе стоит пойти спать, можешь остаться ночевать у меня, из дома завтра поучишься, а потом я расскажу тебе интересных фактов, которые сейчас будет найти сложно. — Да, ты права,— ответив на вопрос, Хельги пошла спать на чердак.