-

Вчера случился один из самых непредсказуемых вечеров в моей жизни. Я думал, что все будет как по программе: прибытие в очередное публичное и красивое заведение — часовое выступление — ставшее привычным позирование на камеры айфонов с едва знакомыми мне людьми (в том числе знакомые или друзья знакомых моих клиентов) — отбытие, но нет… не ожидал, что встречусь с глазу на глаз с Земфирой, которая каким-то чудом выпустила свой новый, пусть отчасти странный, депрессивный, но гениальный альбом в этом году. В коридорах солидного ресторана N, где проходил очередной благотворительный вечер (хотя Тёма меня заверил, что это будет днюха руководителя какой-то там компании, занимающейся, кажется, рекламой), видел, как мимо гостей, а также вдоль стен с бокалом вина (или шампанского) в руке, словно призрак в блестящем платье «Баленсиага», скользила Рената, пока голосом Земфиры наслаждались сидящие за столами и стоящие у сцены. — Жди меня, в этом городе солнце как станция. Как бы не сгореть мне, как бы не сгореть… Аж внутри все сжималось, когда слушал песню «Жди меня». У каждого из нас своя глубокая личная история и свой адресат, которому, возможно, по прошествии времени мы напишем письмо ровно из двадцати слов. Не знаю, что заставило меня выйти из своей так называемой гримерной, но находясь, в нескольких метрах от небольшой сцены, стоя в тени софитов, слушал ее песни, совершенно не обращая ни на кого внимания, кроме Литвиновой, бесконечно восхищающейся талантом Дэмны Гвасалия, ну, и конечно, талантом самой Z, написавшей музыку к ее фильму «Северный ветер», который я так и не посмотрел из-за его драматизма. — Филипп, — кто-то окликнул меня по имени, когда я стоял еще не переодетый в свой концертный наряд D&G, в новых джинсах и рубашке «Луи Виттон» с узором Damier Salt. — Нам через полчаса выходить. — Это был один из моих танцоров. Костя. Суперский парень. — Да-да, сейчас… — отозвался я. Мы пересеклись с Земфирой в ту минуту, когда я, уже готовый к выходу, стоял на балкончике, покуривая сигарету. — Здравствуй, — выдавила она, мелькнув словно тень. — Привет, — кивнул головой я, кинув на нее любопытный взгляд. — Я думала, ты бросил, Фил, — усмехнулась она. На ней было короткое платье Prada c треугольным внешним кармашком в области талии, из которого она вытащила белую пачку сигарет и красную зажигалку. Косметика ей к лицу. Она делала ее лучше и краше. Делала женственней. — Да так, балуюсь, — махнул я и потянулся к ней, чтобы обнять. — Рада встрече, — вежливо произнесла она и, сделав пару шагов назад, последовала к ограждению, чтобы наконец-то зажечь желанную сигарету и выпустить воздушные седые нитки изо рта. — Я тоже рад. Честно говоря, не думал, что увижу тебя сегодня, да и вообще… ты стала появляться редко на людях, но метко, хм… — Да-а-а? А что так? — в ее голосе прозвучали нотки то ли обиды, то ли недовольства, то ли равнодушия. — Мой директор сказал, что тут будет днюха какого-то рекламщика. — Ой, да… мне Собчак тоже впаривала про каких-то рекламщиков. Не видел ее кстати? — Не-а, твою близкую подругу видел. — Ха, и туда же, — раздраженно бросила она. — Мы всего лишь друзья… — Да, я знаю. Между вам тесная духовная связь, — спокойно сказал я, положив руки на нагретый солнцем металл. — Я это прекрасно понимаю. — Тебе, кстати, не пора на сцену? — Нет, попросили еще подождать. Там какие-то проблемы со звуком. — Ой, это, наверно, мои музыканты накосячили. — Ха, может быть… В воздухе повисла пауза. Я не знал, как лучше продолжить разговор. Земфира стояла совсем рядом и наслаждалась табачным дымом, глядя на вечерний город. Интересно, какие мысли были в ее голове? Наверно, она материла своих музыкантов, из-за которых я не начну вовремя свое выступление. Да, был косяк, у меня аж в ушах зазвенело. Хотя, все это поправимо. Нет, вряд ли она об этом думала. Возможно, прокручивала в голове собственное выступление или прикидывает, как лучше уйти отсюда, чтобы меня не обидеть и не задеть? — Как песни? — неожиданно выдала она. — Ты слушал же, да? — Да, — вздохнул я. — Я слушал альбом, но об этом никто не знает. — Странно, она не задала вопрос, который бы следовало задать. — Рената была права, написав, что это лучшее, что ты написала. — Благодарю, — интеллигентно ответила она. — С песнями вообще все просто, Фил: тебя либо торкает, либо — нет. Впрочем, с людьми также… Да, блин, так со всем. Сначала рождается строчка, потом мелодия… Ну, понимаешь… Но единственное, что порой бесит, это то, что когда ты читаешь то, что ты написал, например, вчера, поймав за хвост вдохновение, а сегодня, видишь этот текст и он тебе не нравится вообще… Наверно, лучше не перечитывать то, что тебе в момент написания чертовски нравилось. — Согласен. Еще как… Заметив, как она затушила сигарету, и, желая, продолжить беседу с ней, я предложил ей еще одну, достав из кармана своего красного пиджака свою пару дней назад начатую пачку. — Продолжим диалог? — протянул я белую тонкую сигарету, зажатую двумя пальцами. — Хм, давай, — вскинула она брови, после чего взяла предложенное. — Ну, а ты как вообще? Тебе идет короткая стрижка… — сказала мне женщина с торчащей длинной челкой, уложенной какое-то время назад лаком, на котором наверняка яркими буквами напечатано, что, мол, надежно и надолго фиксирует волосы. — Спасибо. Да ничего… — Выглядишь отлично, но какой-то вымотанный, — с теплотой в голосе произнесла она. — Да я просто отдыхал. Забыл, что такое «нежданчики». — Бывает, — пожала плечами она, сделав очередную затяжку. — Ну а ты, по-прежнему прекрасна… Я, кстати, вспоминаю времена «Хочешь?!». Спасибо тебе, дорогая Земфира за эту песню, — стоило мне это сказать, как внутри понеслись волны ностальгии и тоски. Людмила Марковна все еще рядом со мной. В моем сердце. — Я все знаю. Я следила… — бросила она. — Ммм, может быть нам стоит… хотя ни твои поклонники, ни мои не поймут. — Ты прав, но попробовать можно. Интересно, чтобы она могла для меня написать? Что? Какую музыку бы предложила мне эта талантливая, обаятельная, интересная, но закрытая личность, одетая в женское стильное платье с парой неброских браслетов на тонком запястье? — Господи, Земфира, — Рената нарушила наше молчание. — Мы тебя с Ксюшей обыскались. — Увидев меня, Литвинова лишь кивнула головой и мило улыбнулась. — Там Константин тебя хочет видеть. — Да, а зачем? — Ну, он как обычно что-то там придумал. Ему нужна музыка. — О как! Музыка нужна всем, — Рамазанова стрельнула в меня взглядом. — Да… — Я скоро приду. Иди. — Филипп, — посмотрела на меня пронзающим взглядом Литвинова и удалилась. — Наверно, тебя там ждут твои друзья… — Подождут, — отрезала она. — Я, кстати, все хотела написать тебе, но в итоге ушла в себя и надолго. Рената со своими фильмами в буквальном смысле заставляет меня выйти из своего кокона. — А меня — мои дети. — Мои дети — мои песни. — Филипп, нам пора! — позвал меня Кияшко. Обернувшись, крикнул: — Иду! — Да, вот теперь и тебе пора, Фил. Рада была пообщаться. — Взаимно, Земфира… Несмотря на внешние шипы от нее исходили свет и тепло. Мы с ней не злые и не жадные люди, как думают многие. Она обняла меня за спину, а я ее за хрупкие, но сильные плечи. — Ты заходи в гости, если что, Филипп. Может, правда, мы создадим музыкальное и гениальное, что заставит общественность говорить долго, раскладывая это нечто по полочкам, при этом тщательно пережевывая, вслушиваясь в каждый звук… — Не думал, что ты об этом скажешь… Я же типа попса. — А я типа — рок… — Но у нас одна святая любовь к музыке, - заключил я. — Это верно, — расплылась она в искренней улыбке. — Увидимся! — напоследок сказал я, махнув рукой. — Господи, Фил, наш уже заждались! Там после тебя Басков должен быть. — О-о-о, Николя-я… А он уже здесь? — Нет еще, но его директор — да. — Артем, не нервничай. Я не мог вот так вот ее оставить… — Да, знаю, это же Земфира… Ух, если бы ваши миры объединились… — Та-ак, стоп. Тема, все на своих местах? — Разумеется. — Фил, — позвал меня знакомый голос. Переведя взгляд, я увидел ее. — Вот, держи, ты забыл это… — Рамазанова протянула мне мою зажигалку. — Ой, спасибо… — Хм, — напомнил о себе Тёма. — Земфира, это Артем, Артем — это… — Да я ее поклонник. Точнее, Ваш поклонник… — казалось, Кияшко, готов был выпрыгнуть из своих штанов от счастья. — Рада знакомству, — деликатно ответила она. — Как дела? — Артем, похоже, не туда свернул. — Я, как обычно, о’кей. — Пошли, — не выдержал я, схватив его за футболку. — Это ты иди. Тебе петь! Я останусь… Уж не знаю о чем он говорил с Земфирой, но когда я вернулся, Тёма летал в облаках сидя на диване в гримерной. — Тёма, тебе минус. С чего ты взял, что тут днюха? — Есть оказывается такой же ресторан, но он не в центре Москвы. В смысле, с таким же названием. — А-а-а, — протянул я, снимая пиджак с плеч. — А что? Тебе не понравилась публика? — Публика как публика. Все равно нашлись любители все снять. — Это да… — Но… — обернулся я к нему. — Я рад, что сегодняшним вечером мы оказались именно здесь… — Необычно, согласись? Ты, она… — Ладно, что уже… Мы, я так понимаю, оба довольны… — Еще как! — Что у нас там дальше? — поинтересовался я, надевая на себя «Луи…». — Да, собственно, все. Завтра Питер. Вечер был похож на вспышку. Раз… и все, погас в один миг. Все самое хорошее и настоящее уносится от нас на высокой скорости, оставляя после себя незабываемые моменты, слова и детали. Не пересказав тщательно весь наш разговор с Земфирой, сохранил его в себе навсегда. Временами, когда мы, стоя, буквально в метре друг от друга, не говоря совершенно ничего, смотрели, как солнце садиться за высотками, слышали, как машины, вдалеке от нас неслись по дорогам, абсолютно понимали друг друга в том, что находится за пределами словесного выражения.