Часть 1

      — Are you, are you coming to the tree?       Яркие лучи солнца проникали сквозь листву, освещая невидимую тропинку. Ветер аккуратно бежал меж деревьев, играя с редкими листьями, которые спали с длинных ветвей.       Молодые и не очень деревья расступались перед музыкантом. Он не торопясь шел по известной лишь ему одному дороге, совершенно не обращая внимания на шелест в кустах и осторожные шаги после.       — Where I told you to run so we'd both be free.       Мягкий голос эхом отдавался по родному лесу. Птички, перелетавшие с ветки на ветку, дабы успеть за призраком, вторили ему. Их звонкие голоса как будто звали остальных животных и не только прийти на этот маленький концерт. А может, и не только прийти, но и поучаствовать в нем.       Широкими из-за своего роста шагами он приближался к заветной полянке, которую еще давным-давно окрестил своей.       — Strange things have happened here, no stranger would it be.       Полянка была настолько маленькой, что само это слово кажется чересчур большим для нее.       Здесь было несколько цветков: два василька, цветок лука и и одуванчики. Музыкант всегда любил подремать под одним из деревьев — оно самое старое из всех окружающих полянку и под ним растут эти желтые цветочки.       Он также любит под ним играть на гитаре. С тех пор, как он стал призраком, он может призывать этот музыкальный инструмент — точно такой же, что и перед его смертью.       — If we met at midnight in The Hanging Tree.       На последних словах куплета он приземлился под своим любимым деревом. Наконец он открыл полностью белые глаза и мягко улыбнулся мелким облачкам. Где-то там, наверное, через минуту пролетит Феникс. А потом, когда он полностью закончит второй круг, он сядет рядом с призраком или приляжет на зеленую траву, полностью закрыв землю своими большими крыльями.       — Почему я могу видеть сквозь тебя?       Парень вздрогнул от внезапного детского голоса, блаженство сменили недоумение и страх. В горле встал ком.       «Неужели меня нашел человек?..»       Однако его страх сразу испарился, когда он взглянул на вторженца.       Это был маленький мальчик с грязными волосами и голубыми глазами. Его одежда была в грязи, а руки были в царапинах. Ему было не больше пяти.       Что успокоило Уилбура было то, что мальчик совершенно не был человеком: из его тонких рук росли белые перышки (которые сейчас были покрыты грязью), собирающие в маленькие крылышки. Где-то сзади торчал такой же маленький хвост, а вместо обычных человеческих ног у ребенка были птичьи. И как же он мог забыть про острые уши, рядом с которыми торчали перья?       Что беспокоило Уилбура было состояние мальчика. Почему он один, в царапинах и грязи? Почему область вокруг его глаз немного красная?       — Почему ты полупрозрачный? — спросил вновь мальчик, не сводя пронзительные глаза с музыканта.       Парень никогда не думал, что когда-нибудь ему придется объяснять маленькому ребенку, что он такое.       — Я призрак, дружище, — наконец ответил он, смягчив собственный взгляд. Мальчик приподнял бровь, показывая недоумение. — Это означает, что я мертв, — дополнил он.       После услышанного глаза мальчика расширились и приоткрылся рот в удивлении. Но в какой-то момент что-то как будто мелькнуло в его глазах. Он побледнел, а его взгляд опустился на его ноги.       — Ты тоже?.. — пробормотал он.       — Что? — спросил Уилбур, не расслышав.       — Ничего, — быстро проговорил мальчик, отвернув голову влево. Его взгляд упал на синий цветок, который доходил ему до плеч. — Что это? — спросил он, уставившись на растение с любопытством в глазах. Он поднял руку с синяком на предплечье и указал на цветок, как если бы музыкант не понял.       Он слегка улыбнулся:       — Это василек, один из моих любимых цветов.       Мальчик подошел поближе к цветку и стал его рассматривать. Иногда он поглядывал на Уила, словно сравнивал. Мгновенье спустя он увидел на другой стороне полянки такой же синий цветок и подошел к нему, перья слегка развевались из-за его движений.       Уил все это время наблюдал за ним, за его поведением. Почему этот ребенок в таком виде? Почему в один момент выражение его лица стало таким мрачным?       Мальчик повернул голову в его сторону, но смотрел не совсем на мужчину. Он сделал пару шагов в его сторону и остановился, как будто решая, опасно ли подходить к нему или нет. Призрак заметил это.       — Не бойся, я ничего не сделаю тебе. Даже если бы хотел, у меня бы не вышло, — последняя часть была неверной. Если Уилбур достаточно сосредоточится, он сможет материализовать свое тело на некоторое время. Но на это уходит много сил, и даже если он захочет материализоваться, то точно не для того, чтобы ударить ребенка. Ребенок не заслуживает подобного, он не сделал ничего плохого.       Ребенок прищурил глаза, взвешивая все за и против, но спустя секунду маленькими шажками направлялся под дерево. Чтобы ему было комфортнее, Уил отсел немного подальше от одуванчиков, к которым и направлялся ребенок.       Мальчик присел на траву, вытянув птичьи ноги, и поднес руку к желтым цветочкам. Он осторожно дотрагивался до них и рассматривал, и с каждым движением его глаза принимали более светлый оттенок, а черты лица становились мягче. Маленькая, слабая улыбка расползлась по детскому лицу.       Что-то теплое разлилось в несуществующей груди музыканта, пока он смотрел за мальчиком. Тепло захватывало все тело, там, где должно быть сердце, как будто расцвел цветок, и его лозы приподняли уголки губ в нежной улыбке. Смотря на милую улыбку ребенка и его пораненные руки, Уилбуру хотелось сделать все возможное, дабы огородить его от всех опасностей и тех, кто может причинить ему боль.       Внезапно над ними что-то (или кто-то) пролетело и скрыло небо, образовав тень. Это длилось меньше секунды.       — Что это было?! — прозвучал голос мальчика, и музыкант почувствовал резкое приближение. Он вышел из своего странного состояния и взглянул вниз, прямо на мальчика, попытавшегося взять его за руку.       В голубых глазах можно было прочитать страх. От спокойствия не осталось и следа.       Призрак и не заметил, как придал плотность своей руке и поднес ее к светлой макушке. Он положил ее на голову ребенку и осторожно растрепал волосы. Мальчик, ранее дрожавший, замер. Однако, пару мгновений спустя он сам приподнял свою голову, как бы говоря, чтобы тот продолжал. И…       — Не щекочи меня! — прокричал мальчик между смехом со слезинками в уголках глаз. У обоих на лице было буквально написано крупными буквами «ВЕСЕЛЬЕ».       — Заставь меня, — сказал Уилбур, ухмыляясь. Началось…       Как обычный способ поддержать превратился в борьбу? Но следует сказать, что Уилбур в конце концов не настолько уж и слаб, как он думал, и смог одержать победу.       — Это несправедливо! — мальчик недовольно надул щеки, наконец отдышавшись от непрерывного смеха. Его и не думали щадить.       — Жизнь несправедлива, мелкий, — хмыкнул парень, удобнее устроившись под деревом. Ребенок сидел рядом, всего в нескольких сантиметров от него.       Какая-то мысль мелькнула в светлой головке, и мальчик поспешил ее поскорее озвучить:       — А что это было?       Уилбур вопросительно взглянул на него. Мальчик поспешил добавить:       — Я про то, что пролетало над нами.       — То, от чего ты так сильно испугался? — дополнил призрак, уже зная реакцию. Лицо мальчика сразу вспыхнуло красным.       — Я не испугался! — вскрикнул он, устремив злой взгляд на парня. Он поднес руку к груди и продолжил более гордым тоном. — Я взрослый и сильный! Я ни капельки не испугался! Я просто подумал, что тебе страшно, и попытался помочь! Но ты неприкасаемый засранец.       От последнего утверждения Уилу стало очень смешно. Он разразился высоким, звонким смехом, который поддержал его маленький друг своим собственным.       — Это, — сказал он, смахивая образовавшиеся слезинки. — Это был Феникс, — глаза ребенка расширились в изумлении. — Каждое утро и каждый вечер он совершает два круга по всему лесу, чтобы удостовериться, что все в порядке.       — Это был Господин Феникс?! — воскликнул ребенок. — Здесь живет Господин Феникс?!       Парень вздохнул, мягкая улыбка все еще была на его лице.       Феникс — бессмертное существо, о котором сочинено множество легенд, даже среди нимф и других. Но только единицы из них являются правдой. И музыкант прекрасно знает, какие именно. Он знает даже больше.       — Да, — от одного этого ответа мальчик воодушевился до такой степени, что поднялся немного в воздух от этих взмахов рук. — Это секрет! — добавил он. Блондин озадаченно уставился на него, наклонив голову в сторону.       — Почему? Его кто-то ищет?       — Вообще-то, да.       — Ох, — мальчик виновато отвел взгляд. Почему он не догадался до этого? Из-за этих легенд его и ищут же. — Не волнуйся! Мне все равно некому рассказать об этом! — сказал он, вновь посмотрев на призрака. Эти белые глаза все еще немного пугали.       Парень некоторое время хранил молчание, тупо уставившись на ребенка. Но он наконец ответил:       — Это не самая хорошая причина, но мы поговорим об этом позже, — и наступила тишина.       Тишина не была удушающей, наоборот, комфортной. Они сидели под одним деревом, вслушивались в пение птиц и наслаждались компанией друг друга.       Уил призвал свою гитару, которая теперь покоилась у него на коленях, пока он придерживал ее руками. Мальчик заинтересованно смотрел на гитару, а парень кое-что вспомнил.       — Как тебя зовут? — спросил он, обращаясь к мальчику рядом. — Не могу же я вечно называть тебя «мелким», — мальчик тут же встрепенулся.       — Томми! — сказал он и ослепительно улыбнулся. Уилбур точно усыновит его.       — А меня зовут Уилбур, — представился он. — Томми, — позвал он, прикрыв глаза. — Хочешь послушать мою игру?       Блондин загорелся этой идеей. Он яростно закивал и продолжил широко улыбаться, прося его начать играть на этом причудливом инструменте. Призрак мягко улыбнулся, сел прямо, прикрыл глаза и начал перебирать струны.       — Place a golden flower, glory in the summer, — он тянул слова, поддерживая их игрой. — Memories in flashes, a heart of loss and light, — он продолжал, голос опьянял. Тело полностью начало расслабляться.       С каждой нотой, с каждым словом он расслаблялся еще больше. Чувство ностальгии и спокойствия окружило его, заключая в приятные объятия.       Он решил прилечь рядом с источником этой прекрасной музыки. Он ложится, спиной «прижавшись» к колену музыканта. Мальчик опускает голову на руки, при этом осторожно приглаживая короткие крылышки, дабы те не помялись.       Веки постепенно тяжелели, пока он их полностью не закрыл. Перед глазами возник родной образ, который за секунду испарился в темноте.       — Close your eyes my dear. You have nothing left to fear.       Мальчик засыпает.