Из огня

      В светлом небе виделось темное пятно. Казалось, это всего лишь тучи предвещающие дождь, но нет, пятно было другим. Не тёмно-синим. Оно было тëмно-серым.              Горел дом. Двухэтажный, судя по цвету, сосновый. Нижний этаж светился красным светом, но будто каким-то тусклым, слабым, наверное, возгорание произошло недавно и не успело достигнуть второй стадии, благо, сегодня нет ветра. Огонь медленно поедал древесину, окрашивая еë в пепельный цвет, двигался дальше, взбираясь выше и выше, лез на стены, на огромные брëвна, выходившие на улицу, что никак не лезли в огненную пасть, а лишь дымили, промоченные ночным дождём.       Возле дома собралась небольшая толпа: жители здешних мест пришли поглядеть на пожар. Многочисленная ребятня с громким визгом подбегала поближе к дому, но стоило лишь раздаться громкому треску, как она убегала; их бабушки, что-то громко ворчащие, бегали за ними; а также просто мужчины, пришедшие сюда от нечего делать. Все они, казалось, были совершенно равнодушны к судьбе постройки и пришли лишь ради развечения, как, например, люди, приходящие в цирк.       — Кто-нибудь вызвал пожарных?! —мой крик растворился в толпе, и люди, околдованные пожаром, совсем не обратили на меня внимания. — Вы звонили?!       Какой-то мужчина рядом со мной повернул ко мне голову, фыркнул и, пробубнив что-то вроде "больно надо", продолжил сверлить взглядом огонь. Как так можно?               Я быстро выудил из рюкзака телефон и набрал экстренное "112". Оператор задавал многочисленные вопросы, а я на них отвечал.       — Есть ли люди в доме?        Приблизившись к пламени, я навострил уши. Среди громкого треска, мне послышался крик, нет, не из толпы, будто откуда-то сверху. Я подумал, что это моë воображение, что никого крика не было, но возглас вновь повторился.       — Есть!       Я попросил пожарных поторопиться, а сам решил обойти дом. Крик до сих пор звенел в моей голове, а я не мог его прогнать. Я вглядывался в окна, пытаясь увидеть там хоть что-нибудь кроме бесконечного дыма, в глубине души надеясь, что его не было, и это лишь моë воображение. Мои надежды не оправдались. Заглянув в заднее окно второго этажа, я обомлел.              Какой-то парень бил кулаками в окно, громко крича и моля о помощи. Он увидел меня и стал быстро махать руками, что-то объясняя. В этот момент послышался громкий взрыв. Парень пропал из моего поля зрения, верно, свалился с подоконника. Нижний этаж вспыхнул с новой силой. Когда-то мокрые бревна всë же покорились красному пламени, позволяя ему продолжить движение вверх. Такими темпами огонь скоро доберëтся до второго этажа, там загорится пол, и... О, чëрт! А вдруг они не успеют?       Я побежал обратно к толпе. Парня нужно спасать сейчас! Если загорится пол, он провалится вниз, и тогда ему уже не спастись!       — Там, там! Там парень! На втором этаже, он не может выйти! Пожарные не успеют! Его нужно вытащить! Помогите!       Раздался ещё один взрыв. Аэрозоли, что ли, взрываются? Толпа попятилась назад. На меня смотрели, как на сумашедшего, одни игнорировали, другие крутили у виска.       — Нам что, жить надоело?       — Дурак какой-то!       — Раз тебе так нужно, сам и иди!       — Да! Да!       — Давай, иди сам!       Я долго смотрел в толпу, надеясь наткнуться хоть на один взгляд, что соответствовал бы моему, горел бы желанием помочь. Но нет! Ни одного! Перед глазами застыл образ парня, в ушах зазвенел его крик. Заботливое воображение зарисовало его, задыхающегося в клубах дыма, умирающего в огне. Меня передëрнуло. Если не я, то кто? Кто его спасëт? Просто стоять и надеяться, что пожарные успеют, что с ним всë будет хорошо? Просто равнодушно стоять, как и толпа, даже не пытаясь что-либо сделать? Ну уж нет. Я не такой. Я это так не оставлю.       Как я могу его вытащить? Вывести через первый этаж? Точно нет, оба сгорим. Значит, через второй. Вылезти из окна — это единственный вариант. Стекло слишком прочное, просто так не пробьëшь. Мозг подкинул картинку открытого окна слева. Да! Так и поступлю!       Смочив свою рубашку водой, я бросил бутылку обратно в рюкзак, закинув его куда-то в кусты, и кинулся за ещё давно замеченной лестницей, раздвижной и длинной. Быстро приведя её в максимально раскрытое состояние, я перенëс и приставил еë к открытому окну. К моему везению, верх достал не до самого окна, а лишь до карниза.              Хотя я не боюсь высоты, подрагивающая лестница заставляла меня трястись, словно осиновый лист. Я делал осторожные медленные шаги, постоянно передвигая руки, стараясь не обращать внимания на увеличивающуюся высоту. Осталось три перекладины до конца лестницы. Я уже видел перед собой окно. Но, чëрт! Напрямую, от лестницы до самого окна всего половина метра, но вот проблема в том, что для того, чтобы залезть в окно мне нужно встать на карниз, а он сейчас казался мне особенно хрупким. Казалось, один шаг, и он рухнет на землю вместе со мной. Решив, что надëжней всего будет поставить одну ногу на карниз и сразу же, оттолкнувшись от него, схватиться за край рамы, я на секунду задумался. Ненавижу быть в чëм-то неуверенным. Если уж решил, нужно идти до конца! Придерживаясь за лестницу, я поставил правую ногу на карниз, стараясь не давить сильно, и быстрым движением переместил руки с лестницы на нижнюю перекладину рамы. На моë удивление, карниз не рухнул вниз, а лишь чуть-чуть прогнулся, даже позволив мне поставить на него вторую ногу. Долго я его испытывать не стал. Подтянувшись на руках, я перевалился через подоконник и, подставив перед собой руки, упал на пол.       Радоваться нет времени. Отдышавшись, я встал на ноги, быстро осматриваясь. В некоторых местах загорелся пол, воздух был закрыт дымом. Нужно торопиться! Приложив край сырой рубашки к лицу, я быстро, но в то же время осторожно двигался по второму этажу.       — Где ты?! Отзовись! — я почти ничего не видел и мог ориентироваться лишь на звук.       — Я здесь! Здесь! Пожалуйста, помогите! — звонкий голос зашëлся кашлем. — Здесь!       Я шëл навстречу звуку, шëл так быстро, как мог, но вдруг упëрся в дверь.       — Ты здесь?! В комнате? — я постучал в дверь.       — Да-да! Я слышу, как вы стучите!       — Почему ты не выходишь?       — Дверь закрыта на ключ!Пожалуйста, откройте еë! Ключ в соседней комнате, на второй полке в шкафу! Пожалуйста, помогите... — говорящий опять начал кашлять.       — Я понял! Дыши через влажную тряпку, слышишь?!       — Я-я и так...       — Сейчас вернусь!       Тут, кажется, только две комнаты. Значит, это та, в которую я залез. По памяти я начал двигаться назад, молясь, чтобы я успел, чтобы меня дождались. Огонь полз змеëй по полу. Казалось, оступишься и ужалит! Некоторые доски уже окрасились в чëрный, мне приходилось внимательно смотреть, вглядываться в дым, чтобы случаем на них не наступить. Добравшись до комнаты, я кое-как отыскал шкаф и на ощупь начал искать ключи. Кончиками пальцев я чувствовал какие-то баночки, пакетики, иголки и, кажется, стволы? Сотни мыслей лезли мне в голову, замедляя, останавливая меня. Ключи! Мне нужны ключи! Обнаружив крошечный кусочек металла, я поспешил обратно.       Я долго не мог попасть ключом в замочную скважину, нервничал, корил себя за это, ещё больше нервничал, но наконец взял себя в руки и отворил дверь. Прямо перед самой дверью на коленях сидел парень. А парень ли? Ещё совсем мальчишка. Даже не знаю, лет четырнадцати, наверное. Небольшая головка с растрепанными, покрашенными в салатовый волосами поднялась, и мне открылся вид на бледное лицо, всë это время закрытое тонкой тряпкой.       — А я думал, что Вы пожарный.       — А я думал, что ты старше.       Мальчик насупился. Он, наверное, хотел сказать в мой адрес что-нибудь обидное, как вдруг пол около него загорелся, и он, вскрикнув, кинулся ко мне и вцепился в мою руку.       — Иди за мной!       Мне казалось, что я нахожусь в аду. Всюду полыхал огонь, падали доски, рушился пол. Пожар словно специально создавал для нас полосу препятствий, проверял нас на прочность. То нам приходилось идти вдоль горящей стены, то идти по одиночной доске, словно канатоходцы. Мой спутник дрожал и качался из стороны в сторону, покрывая матом каждую дощечку, каждый сантиметр огня. Казалось, стоит мне отпустить его, он упадет в обморок. Я периодически останавливался, тряс его за плечо и справлялся о его самочувствии. Осознание того, что здесь я самый главный и важный, что всë зависит от меня, отгоняло страх, делало меня сильнее. Сейчас для меня была лишь одна цель — спастись, а об остальном я не думал.       Чудом мы добрались до окна. Лестница, благо, стояла на том же месте. Спускаться будет очень сложно и опасно, труднее чем подниматься. Я быстро сообразил, как нам нужно действовать и незамедлительно выложил свой план мальчишке.       — Ну что, ты согласен? — светловолосый ничего не сказав, высунулся в окно, тут же возвращаясь в то же положение. Мне показалось, что его глаза стали больше, а губы, задрожали. — Ты, случаем, высоты не боишься? — кажется, моë предположение очень обидело юнца.       — Я? Что я, баба, что ли? Да я вообще могу первым полезть! — от прежнего страха не осталось и следа, мальчишка усмехнулся, забрав нос.       — Хорошо, что не боишься. Но всë же давай поступил по моему плану, хорошо?       — Да пожалуйста...       Я открыл ставни наружу, как главную поддержку. Придерживаясь за подоконник, я вылез из окна и встал на карниз. Переместив руки на одну из ставень, крепко схватившись за еë выступ, я сделал шаг влево и, выдохнув, выпрямил ноги, повиснув. Ногами найдя перекладину лестницы, я поставил ноги, быстро переставив руки на края лестницы. Она ожидаемо начала наклоняться назад. В этот момент мне показалось, что я сейчас свалюсь назад, но, немного отклонившись, лестница вернулась в первоначальное проложение, ударившись о карниз. Убедившись, что всë идет по плану, я посмотрел на окно.       — Теперь твоя очередь! — мальчик немигающим взглядом посмотрел на меня. — У тебя всë в порядке? Ты спускаешься?       — Я-я-я... Да? Да! Я спускаюсь...       Мальчик в последний раз посмотрел куда-то в глубь комнаты и, что-то тихо пробубнив, перелез через раму. Зелёные кеды опустились на карниз. Быстрым движением мальчишка переместил руки на ставни и на негнущихся ногах шагнул к лестнице.       — Так, хорошо-хорошо, молодец! Теперь, крепко держась за ставни, опусти ноги! Я помогу тебе встать на лестницу!       — Д-да я н-не тупой...       Пока мальчик благополучно переместился на лестницу, на втором этаже загорелась рама.       — Успели! Как раз вовремя! Эй? Ты в порядке?       Светловолосый прижался к лестнице и застыл. Его тело било мелкой дрожью.       — Сра-а-ань...       — Чего?       — У м-меня бошка к-кружится...       Вот бедняга... Все-таки страх высоты. Мне не показалось. А ведь сам говорил, что не боится. Ох уж эта мальчишеская гордость!       — Попробуй смотреть на руки, когда спускаешься.       — Ты что, издеваешься что-ли? Всë равно кружится!       — Ладно... Тогда можешь смотреть на меня, пока спускаешься.       Мальчик смерил меня раздражённым взглядом.       — Ещё чего! Много чести... —светловолосый начал быстро спускаться вниз. — Спускайся быстрее, прошло всë!       Мальчишка спускался вполне уверенно: быстро переставлял руки, быстро переставлял ноги, ещё при этом успевая меня подгонять. Он старался смотреть только на руки, но всë же я замечал, что его взгляд нередко скользил по мне. В такие моменты я про себя улыбался.       Мы спустились вниз. Я наконец-то смог спокойно выдохнуть, да и мой спутник на земле выглядел гораздо живее. Правда полной грудью лучше не вдыхать: по всему периметру дома висели облака дыма. Мне даже показалось, что мы — ёжики в тумане. Кроме мальчика я не видел ничего.       — Ну ты как? Живой?       — Вашими молитвами...       — Как жаль, что я атеист.       — Странно! И как я ещё живу?       С ним приятно общаться. От него жизнью и теплом веет. Разговаривает как со знакомым, словно мы не первый раз видимся, а давние друзья, а то и вообще братья. Мне почему-то очень захотелось почувствовать его тепло.       Меня не оттолкнули, не покрыли матом, но и обнимать не стали. Он просто позволил мне себя обнять. Мальчик весь пропах дымом, и этот запах смешался с его личным, молодым и полным жизни. Перед моими глазами возникли старые и уже давно забытые картинки из детства, когда мы всей семьëй ездили на природу. Эти воспоминания о семье, казалось, ещё больше сроднили меня с мальчишкой, и я совсем не мог от него отлипнуть.       — Скоро должны пожарные приехать.       — А чë они до сих пор не приехали?       — Район отдаленный. Кстати, полиция тоже должна приехать.       — А зачем полиция?       — Расследовать пожар, да и тебя нужно родителям вернуть.       Мы ненадолго замолчали. Мальчик всë ещё находился в моих объятьях. Я решил, что отпущу его, только когда он начнëт возмущаться, но тут, как будто прочитав мои мысли, он обратился ко мне.       — Отпусти меня.       — Прости! Ты не подумай, я просто...       — УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ РУКИ!       Я не сразу понял, что произошло. Резкий толчок в грудь, холод, странный звук. И лезвие, направленное в мою сторону. Я обомлел. Передо мной стоял уже не тот мальчишка. Его глаза цвета свежей травы потемнели и стали изумрудными. Сам он будто повзрослел и стал в несколько раз холоднее.       — Что? Что ты делаешь?       — Я никогда не вернусь к этим мудакам!       — Но почему ты...       — О! Ну конечно! А ты уже забыл, откуда меня вытащил?!       — Неужели...       — Срать они на меня хотели, когда заперли в комнате и оставили подыхать! Им вообще на меня посрать! Полиция? Ну уж нет! Лучше бы ты меня там оставил подыхать! Зачем я тебе вообще сдался?       — Я не мог оставить тебя там! Послушай, мы вместе что-нибудь придумаем, вытащим тебя из всей этой каши! Пожалуйста, опусти нож! Я правда очень хочу помочь!       — А мне не нужна ничья помощь!       Мальчик долго и пристально смотрел мне в лицо. Я надолго запомню эти большие, полные душевной муки глаза. Он плакал! Я хотел было выбить из его рук ножик, заключить его в объятия, но меня отвлёк громкий звук сирены.              Стоило мне отвернуться, зелёная макушка исчезла в клубах дыма...