Глава 5 «Ведьма из игорного дома»

Глава 5

«Ведьма из игорного дома»

— Локхарт? Это тот, с бровями? — Нет, это блондин средних лет. Такой, с бегающими глазками. — Аааа! Вспомнил! Слушай, ему яиц не хватит упереть пятьсот кусков. Наверняка за ним кто-то стоит. — В точку. Думаю, Локхарт и приведет нас к настоящей крысе. Блейз Забини задумчиво покрутил в руке бокал. Он был единственным из всего Синдиката, с кем Драко делился делами семьи. Потому что Блейз на стороне силовиков, и вообще у них разные поляны. И если у Малфоев проблемы, он точно не выйдет чистым. А еще он друг. Да, еще друг. Забини задумчиво почесал подбородок указательным пальцем. Этот жест у него выходил настолько изящным, что Драко закатил глаза. В вопросах показухи у Блейза явно была фора, но Малфой всегда был готов принять этот вызов. Они пили чай в гостиной Забини. Прокурорский дом, задекларированный по всем правилам, был на удивление скромным. Основные деньги Забини держали далеко за пределами страны, а особняки в Европе были оформлены на подставные компании. Шарлотта умела заметать следы именно потому, что была одной из лучших ищеек этого города. — И когда ты планируешь это сделать? — поинтересовался Забини. Драко ждал этого вопроса. Он потянулся через кофейный столик к своему телефону. Нажатие кнопки, приложение «календарь»: — Думаю, сегодня до вечеринки Панси. Кстати, подвезешь? Брови Забини стремительно взлетели вверх. Он прищурился, пытаясь понять, шутит Малфой или нет. — Ты же знаешь, что напишет пресса, если увидит нас обоих в моей машине?.. — Что тебя потянуло на плохих мальчиков? — усмехнулся Драко, перебив друга на середине фразы. Блейз громко цокнул языком, раздосадованный тем, что из его возмущения сделали шутку. Малфой, за столько лет выучивший, что Забини ненавидел, когда его перебивают, широко улыбался. Это негодование выглядело забавно. — Ты знаешь, о чем я, — процедил Блейз. — Не придуривайся. — Ой, а что будет если сына генпрокурора застукают в одной машине с Малфоем по пути с очередной мокрухи? — нарочито высоким голосом поинтересовался Драко. Он определенно издевался, наслаждаясь тем, как Забини не может разгадать значение его слов. — Ты надоедливый сукин сын, — беззлобно выплюнул Блейз. — Куда тебе надо? — К Панси, конечно же, — продолжал улыбаться Драко. — Разве ты забыл правило «дружба отдельно, работа отдельно»? Ох, возраст дает о себе знать, Забини! Старость сильно вредит памяти. Но хотя бы собственные правила-то запомнить стоит. Сын генерального прокурора Англии и Уэльса вскочил на ноги, и в его глазах полыхнул тот самый огонь, который бывает у его матери, когда она дает очередное пылкое интервью. — Да я ради тебя!.. Малфой поспешно встал. Он ощутил, что переступил черту, и теперь торопился исправить положение. Драко подошел к Блейзу и приобнял его за плечи: — Именно поэтому ты мой лучший друг, Забини. И я ценю это. Честно. Очень сильно. — Что-то непохоже, — повернул голову Блейз, встретившись взглядом с самыми честными на свете серыми глазами. — Это была тупая шутка. Извини. Драко искренне считал, что это была тупая шутка. Он уже пожалел, что не удержал себя в руках, но в голове был настоящий хаос. С самого начала Малфой не знал, как заговорить с Забини о недавнем разговоре с Тео. И стоит ли вообще об этом говорить. — Да что с тобой такое? — нахмурился Блейз. Малфой убрал руку и невольно поежился. «Драко, ты ведь уже двигаешься дальше, да?» Этот его голос. Этот его чертов голос. — Я поговорил с Ноттом, — вырвалось само собой. — Ты… погоди, что?! Когда? С лица Блейза тут же слетела вся показная обида. Теперь он потрясенно смотрел на Драко. — Два дня назад, — признался Малфой. — И если он будет у Паркинсон, я сваливаю. Это было жалко. Это была капитуляция. Но, видит бог, Драко потратил уйму времени, чтобы выбросить из головы это его «мне жаль», и не был готов услышать это снова. Больше всего прямо сейчас хотелось сесть в машину и уехать домой, но эту вечеринку Паркинсон организовала давно, и тогда же Драко обещал на нее явиться. Его отсутствие будет замечено и может быть истолковано скверно. — И что, прямо так возьмешь и свалишь? — с сомнением в голосе поинтересовался Забини, подхватывая с вешалки свой фантастически сияющий фиолетовый пиджак. Многочисленные плюсы Блейза как друга были одновременно и его минусами. Забини всегда умел задавать правильные вопросы в правильное время. Вот и сейчас он с сомнением и одновременно с вызовом смотрел на Драко. Нужно было ответить. Малфой поднялся со стула и принял вызов, ответив кривой ухмылкой: — Разумеется, не просто. Сначала я опустошу знаменитые погреба старика Паркинсона. Готов поставить сотню фунтов на то, что самые сливки он приберег для себя. — Отец Панси тебя убьет. — Ему придется встать в очередь.

* * *

Когда они подъехали к огромному сияющему зданию казино «Ипподром», все парковочные места были уже заняты. Блейз, благослови господь его прагматизм, быстро сдался и вручил ключи от своего блестящего Астон Мартина мальчишке-парковщику. — Не вздумай поцарапать, — буркнул Забини, опасно сверкая глазами. Эта чертова тачка была им добыта в невероятной борьбе с матерью. Мадам Забини пришла в ужас от мысли, что сын генерального прокурора страны будет гонять по улицам города на машине ценой в несколько годовых зарплат любого ее сотрудника. Но Блейз уперся рогом и воевал до победного. В конце концов, они сошлись на достаточно скромной комплектации и договорились в случае чего ссылаться на отца Забини. Его личность тщательно скрывалась от общественности, а потому таинственный папа мог быть очень-очень щедрым и затопленным чувством вины. Наверняка он страшно сожалеет, что оставил сына, и поэтому теперь пытается купить его любовь дорогими игрушками. Однако второй раз такой трюк не сработает. А потому Блейз с особым, почти религиозным трепетом относился к тачке. Драко, который при желании мог менять машины как перчатки, никогда не интересовался маркой того, что возит его с места на место. Они вышли на улицу, и холодный ветер мгновенно растрепал прическу Забини. Драко же предусмотрительно зачесал волосы назад, а потому выглядел так же хорошо, как и когда вышел из дома. — Ну почему ты всегда выглядишь идеально, а такая херня случается только со мной? — вслух возмущался Блейз, пока они шагали ко входу для особо важных гостей в торце здания. — Потому что стиль — это врожденное, — покровительственно ответил Драко. — Знаешь, некоторые просто рождены, чтобы хорошо выглядеть. — Я думал, ты был рожден, чтобы высокомерно поучать всех жизни. Малфой самодовольно улыбнулся и самым снисходительным тоном ответил: — Именно это я и делаю прямо сейчас, мой друг. А теперь давай выпьем. Я отказываюсь проживать этот вечер трезвым. У здания казино была идеальная звукоизоляция. Поэтому, когда они прошли пункт охраны и миновали коридор, звуковая волна едва не впечатала обоих в ближайшую стену. — Рок? — прокричал Забини в надежде, что Малфой его услышит. — У Панси новое увлечение? Драко хотел было ответить, но остроумных слов сразу не нашлось. Когда они пересекли коридор и вошли в огромный зал, все стало ясно. Все столы в просторном VIP-зале были сдвинуты к стенам, в центре помещения возвышалась небольшая сцена. На ней скакали, пели и танцевали три высокие мужские фигуры. Еще одна, девушка с бас-гитарой, едва дотягивала ростом до плеча каждого из своих коллег, но ни в чем им не уступала по энергетике. Темноволосый солист, весь в татуировках, в одних обтягивающих черных кожаных брюках, извивался змеей, цепляясь за стойку микрофона. Толпа, облепившая сцену, билась в экстазе. — Я думаю, ее новое увлечение сейчас собирает толпу, — крикнул Блейзу Драко. Судя по лицу Забини, он узнал ребят на сцене. Малфою их образы не говорили ни о чем. Он только хотел спросить у Блейза, что это за модная группа, как вдруг перед ним выросла сердитая Панси. Она стояла, уперев руки в бока, и ростом почти дотягивала до Блейза. Паркинсон не стеснялась в выборе высоты каблуков. На ее запястье сиял новенький браслет в виде безжалостно согнутого в кольцо гвоздя. Драко был готов поспорить на деньги, что это наверняка новый тренд элитной бижутерии в инстаграме. Панси обожала быть на гребне волны. — Это просто возмутительно! — кричала она, пытаясь перекрыть голосом музыку. В отличие от Блейза и Драко, у нее это получалось хорошо. — Я планировала, что как хозяйка вечеринки именно я опоздаю и соберу все восхищенные взгляды! А вам никто опаздывать не разрешал! Панси действительно выглядела великолепно. Блестящее короткое платье сияло под световыми пушками как рождественская елка, на плечи наброшена пушистая белая накидка. В ушах сверкало по полтора карата. Старик Паркинсон не жалел денег, чтобы порадовать любимую дочку. — Приносим свои глубочайшие извинения, — изящным жестом Блейз взял ее руку в свою и изобразил поцелуй. Хозяйка вечеринки довольно хмыкнула. Она слишком любила широкие показные жесты, чтобы такое не растопило ей сердце. Малфой ухмыльнулся, заметив, что Забини слишком хорошо успел их всех изучить. Блейз, хоть и учился в той же дорогой частной школе, что и Малфой, Панси, Тео и Астория с Дафной, всегда оставался по нужную сторону закона. Отец требовал никогда об этом не забывать, и Драко не забывал. Однако соблазн назвать Блейза другом был слишком велик. — Ой, Блейз, не стоило, — изобразила смущение Панси. — Все что угодно ради такой красоты, — изобразил подобострастие Забини. Драко мог бы даже сказать, что ему было приятно находиться на этой вечеринке. По крайней мере, музыка и приглушенный свет идеально попадали в его настроение. Но, пока Блейз и Панси любезничали, Малфой взглядом нашел Тео, и настроение стремительно полетело вниз. — А теперь, если вы закончили, Блейз, настало время опустошать погреба, — Драко старался говорить как можно легкомысленнее. Забини оглянулся на него и через несколько секунд замер — сообразил. Панси переводила взгляд с одного на другого, она явно чуяла, что за этими фразами и многозначительными взглядами что-то скрывается, но никак не могла взять в толк, что именно. Панси Паркинсон до зубного скрежета ненавидела чего-то не знать. — Вы сегодня противные, брысь с глаз моих долой, — протянула она. Быстро смекнув, что возмущение их опозданием официально окончено, Драко отправился прямиком к бару. Блейз не сразу сообразил, что пора ретироваться, и догнал друга только на середине пути. Топла бесконечных подружек, друзей и подружек друзей Панси заняла весь танцпол, полностью перегородив единственный проход к барной стойке. Старинное здание строилось пару веков назад и явно не было рассчитано на бар, танц-площадку, сцену и кучу объемной аппаратуры. Тяжело вздохнув, Драко двинулся вперед, уворачиваясь от чужих рук в дорогих браслетах и тел в платьях и костюмах из торгового центра Вестифилд. Блейз с трудом поспевал за Малфоем, его постоянно сносила толпа, и если он что-то кричал, то расслышать его из-за грохочущей музыки было попросту невозможно. Чуть хрипловатый голос певца так красиво ломался на припеве, что Малфой невольно заслушался. Эта ритмичная мелодия, где солировала бас-гитара, была так непредсказуема, что даже понравилась Драко. Он редко совпадал в музыкальных вкусах с Панси, но сейчас понимал, почему она выбрала эту группу. Она создавала идеальное настроение надраться в хлам. Малфой облизнул губы и поймал ритм толпы. Его внутреннее состояние идеально совпало с тем, о чем пел этот рокер с роскошной шевелюрой You got me trapped in your mind But tonight I won't be yours You got me trapped in your mind But tonight I won't be yours «Пошел нахуй, Теодор Нотт», — подумал Драко и впервые не ощутил никакой трагедии. Мысли чуть поплыли. Он был готов поклясться, что эта чертова песня пьянила не хуже вина. Наконец толпа выбросила его прямо у барной стойки. Он рухнул на стул и жестом привлек внимание бармена. Высокий рослый парень за стойкой, одетый в строгий пиджак, молчаливо приблизился к Малфою. — Намешай что-нибудь, чтобы я завтра не помнил, как меня зовут, — потребовал Драко. — Есть какие-то ограничения? — Никакого гребаного джина, — через зубы выдохнул Малфой. — Снова угнетаешь напиток наших предков? — приземлился на соседний стул Блейз. — Я отказываюсь верить, что хоть кто-то из моей семьи связан с этим пойлом, — скривил нос Драко, наблюдая, как бармен смешивает в одном стакане водку, сок, какой-то блестящий сироп и мартини. Блейз усмехнулся и крутанулся на стуле, повернувшись лицом к танцующей толпе. Он оперся спиной на стену, в которую уходила барная стойка, и произнес: — Пока ты оплакиваешь Нотта, жизнь проходит мимо. Вот, смотри даже группа на этот раз неплохая! Драко крутанулся на стуле, чтобы откинуться спиной на барную стойку вслед за Забини. — Рановато ты решил оплакивать Нотта, его попробуй пришей, — заметил Малфой. — А сам говорил, нам нельзя ссориться. Нехорошо, Блейзи, ох, нехорошо! Для пущего эффекта Драко погрозил другу пальцем, другой рукой потянувшись к готовому коктейлю. Первый глоток ощущался как живая вода. Святые угодники, этот бармен — настоящий волшебник! Забини закатил глаза и что-то буркнул себе под нос, но его возмущение унесла музыка. Песня сменялась песней, а коктейль — коктейлем. Драко и Блейз перебрасывались легкомысленными шутками, намеренно избегая тяжелых тем. Обычно «тяжелыми» считались темы работы, взаимоотношений в семье и грядущих неприятностей, которые правительство Великобритании подкидывало с завидной регулярность. Но сегодня в список вошел Теодор Нотт. «На хуй Нотта», — повторял Драко про себя каждый раз, когда бармен подносил новый коктейль. И чем сильнее яркие огни сливались в разноцветные пятна, чем громче басы отбивали ритм пульса, чем сильнее Малфой хмелел, тем ближе это заклинание было к правде. Телефон завибрировал в кармане, оповещая о сообщении, но Драко предпочел его игнорировать. Он оставил включенными уведомления только для отца, матери, Долохова и Томаса. Если это вопрос жизни и смерти, они позвонят. Все, кроме отца. Отец не звонит никогда. Еще одно сообщение. Драко сделал глоток очередного коктейля и вдруг заметил на противоположной стороне Тео, который был в своей восхитительной шелковой черной рубашке и смотрел прямо на него своими пронзительными темными глазами. Заметно захмелевший Малфой приподнял стакан и отсалютовал им бывшему любовнику. На губах у Драко играла издевательская улыбка. — Ты уверен, что не пойдешь? — развеял туман горечи и самобичевания голос Блейза. — Куда? А, покер. Нет, я пока не готов играть против Нотта, — покачал головой Драко. — А вот я буду рад оставить его и Пьюси без штанов, — нахально ответил Блейз, но затем осекся. — Не в этом смысле. Малфой фыркнул от смеха, осознавая, что Забини проявил недюжинную чуткость, решив, что оставленный без штанов Нотт мог ранить его чувства. Воистину последние времена настают! Блейз Забини, известный своим… альтернативным пониманием вежливости, даже в шутку не захотел зацепить Драко. «Я правда так плохо выгляжу?» — задался вопросом Малфой, но тут же отмахнулся от него. Меньше всего хотелось в этот вечер заниматься самокопанием. Телефон вновь завибрировал, сообщая об очередном сообщении. Драко лишь дернул плечом и вскинул голову. — Блейз, еще немного — и я решу, что нравлюсь тебе. Иди и делай с Ноттом, Пьюси, Панси, Гринграсс и остальными что вздумается. У меня тут замечательная компания, — покачал полупустым стаканом Драко. — Не упейся в хлам, будет неловко, если фотки разлетятся по интернету, — поджал губы Блейз. Он двинулся в противоположную сторону зала, где в секретную дверь в режиме «только для своих» заходили участники Синдиката и их ближайшие друзья. Обычно Драко присоединялся к игре в покер, но сегодня у него не было никакого настроения несколько часов смотреть на непроницаемое лицо Теодора Нотта. Не удержавшись, Малфой вытащил телефон, и на губах сама собой расплылась улыбка. Томас. Драко привык за последние дни перебрасываться сообщениями с Томасом. Обычно он не общался с теми, с кем имел непродолжительную связь. Им попросту было не о чем разговаривать. Но этот швейцарец! Он был в меру смешным, в меру испорченным и в меру… бедовым. Ни к чему не обязывающий флирт с этим парнем определенно поднимал настроение. «Знаешь, в чем главная проблема сломанной руки? Очень тяжело поссать». «Черт». «Я хотел удалить сообщение, но случайно отправил. Надеюсь, тебе весело». Малфой расхохотался в голос, представляя красавчика Томаса, который со сломанной рукой с трудом орудовал и телефоном, и членом. Нелепость этого придурка была даже милой. Пока он раздумывал над остроумным ответом, на соседний стул приземлилась Панси, оповещая о своем присутствии громким стоном. — Ты уже в говно? — деловито поинтересовалась Паркинсон. — А ты чего не пошла играть со всеми? — быстро переключился на другую тему Малфой. — Да ну их, — взмахнула рукой Панси и повернулась к бармену. — Мне что-нибудь похолоднее, красавчик! В этой шубе чудовищно жарко. — Так сними ее, — предложил Драко. — Еще чего, — цокнула языком наследница игорной империи Паркинсонов. — Мне эту шубу стилистка за такие деньги подобрала, что, продав ее, я смогу купить всех на этом танцполе. По частям. Панси дождалась коктейля и, сделав пару глотков, вдруг произнесла: — Драко, ты настоящая Каролина. А я хочу видеть тебя Марленой. Малфой едва не подавился своим коктейлем, услышав такое заявление. Он быстро заморгал и воззрился на подругу. Кажется, он был слишком пьян, чтобы правильно ее понять. — Что, прости? — У этой группы есть две песни, — закатила глаза Панси, делая вид, словно объясняет совсем уж банальные вещи. — Одна из них называется «Каролина», это про девушку, которой и хочется, и колется. Она вечно ходит сомневающаяся и грустная. А есть другая песня, она про Марлену, которая просто забила на все и получает удовольствие, беря от жизни все. Ты сейчас Каролина, Драко. — Панси, вот чего ты маешься этой ерундой, а не играешь? Разве наследница игорного бизнеса своим отсутствием не обижает гостей? — Забавно, что это мне выговариваешь ты, — хмыкнула Паркинсон, закидывая ногу на ногу. — А отчего наследник наркоимперии не употребляет свою же продукцию? Драко поморщился, представив себя тем, кто действительно бы употреблял товар. Картина вырисовывалась поистине дерьмовая. — Это другое, — отрезал он. — Разумеется, — улыбка на губах Панси стала только шире. — Знаешь, хороший игрок всегда знает, когда нужно сделать паузу. А я хороший игрок. Малфой кивнул. Его подруга была не просто хорошим игроком, она была игроком блестящим. С самого детства Панси была чертовски хороша в математике. А отец очень рано начал учить ее теории вероятности, объясняя механизм работы казино. Несмотря на внешнюю легкомысленность, Панси росла достойной преемницей сложного бизнеса. Среди конкурентов многие ждали ухода на покой старика Паркинсона, чтобы разорвать шумную девицу на этом безжалостном рынке. Малфой с нетерпением ждал, когда этот момент настанет, чтобы вблизи наблюдать, как Панси своим каблуком раздавит их всех. — Кстати, ты была права. — О чем это ты? — О Томасе. Он написал мне, он правда был в больнице. Тут настал черед Паркинсон изумляться. От избытка чувств она подавилась своим мохито и закашлялась. — Серьезно? Хах, либо он тебя водит за нос, либо я — ведьма и предсказываю несчастья! Думать о том, что забавный Томас ему лгал, не хотелось. А потому Малфой спрыгнул с высокого стула и подал руку подруге. — Уважаемую ведьму можно пригласить на танец? Паркинсон легко улыбнулась и изящно протянула руку Драко. — Уважаемая ведьма желает танцевать только на барной стойке. Джентльмен готов на подобное баловство? Малфой привык принимать вызовы. Особенно когда они ему ничего не стоили. При мысли, как перекосит Забини и Нотта, если они увидят это «баловство», было так смешно, что губы сами собой растянулись в широкую улыбку. Драко любил быть непредсказуемым. Отец нередко отмечал эту черту как ключевую в дальнейшем развитии бизнеса. А все, что хорошо для бизнеса, хорошо и для его наследника. Малфой облизал губы и забрался с ногами на высокий стул. Затем поставил одну ногу на стол и кивнул бармену: — Королева вечера желает танцевать на стойке. Отойди на перекур. Сообразительный бармен кивнул, без лишних вопросов собрал все стаканы со стойки и словно испарился в воздухе. Хороший бармен всегда умеет три вещи: готовить роскошные коктейли, проявить участие к рыдающему и не мешаться под ногами, когда это необходимо. Малфой легко балансировал, стоя одной ногой на мягком стуле, а второй — на гладком столе. Он протянул руку Панси, которая не без труда вскарабкалась на стул. Она опасно пошатнулась, когда каблуки утонули в мягком сиденье. Драко аккуратно подтолкнул ее, помогая сделать шаг вперед. Когда Паркинсон оказалась на столе, то встала уже куда уверенней. Она подняла руку вверх, привлекая внимание парней на сцене. Кто-то из команды освещения догадался направить на Панси световую пушку, и весь танцпол оглянулся на королеву этого вечера. Паркинсон по-лисьи усмехнулась и, явно наслаждаясь всеобщим вниманием, крикнула: — Сыграйте еще раз эту вашу…новую песню. Солист, оглянулся вслед за толпой, и его взгляд остановился на Панси. На несколько секунд он завис, загипнотизированно наблюдая за девушкой, а затем кивнул. Он что-то шепнул музыкантам, и вновь зазвучала бас-гитара уже знакомыми для Малфоя аккордами. О да. Это была та самая песня. So shut up and listen Oh I've got more than you're dreaming So stay with your prisoners Yes, I got something to teach ya, baby Посреди речитатива солист, сверкнув очаровательной улыбкой, выкрикнул: — Учитесь у королевы этого вечера, как надо веселиться! Панси в ответ отправила ему воздушный поцелуй, полностью отдаваясь танцу. Она была настоящей королевой. Драко засмотрелся на то, как в ее ушах качаются бриллианты, как подруга детства изящно движется, как разноцветные полосы света переливаются на ее лице. Губы, выкрашенные в черное, повторяли слова песни, словно она уже много-много раз ее слышала раньше. Стойка была узкой, но, Панси кружилась и перемещалась по ней свободно, казалось, не замечая, восхищенного воя толпы. Панси Паркинсон была наследницей игорной империи своего отца и известной тусовщицей. Она была на своей территории и в своей стихии. И, черт возьми, она была хороша! — Жалеешь, что не сделал мне предложение? — насмешливо спросила Панси, заметив, как Малфой на нее смотрит. — Ты же знаешь, — улыбнулся в ответ Драко. — Если бы мне нравились женщины, это была бы только ты. Он взял ее за руку и уверенно двинулся вперед. Они оба, изящные, богатые, красивые, кружились в танце на узкой барной стойке. Драко постоянно краем глаза наблюдал за тем, чтобы не оказаться слишком близко к краю. И он знал, что Панси делала то же самое. Они оба — великолепные танцоры, на которых устремлены взгляды толпы снизу вверх. Малфой знал: именно способность помнить о том, как легко упасть, помогала им оставаться на вершине так долго. И дело было не только в танце на барной стойке.