Глава 35 «Правило номер два: нет ничего важнее семьи»

Глава 35

«Правило номер два: нет ничего важнее семьи»

Время будто замерло. Смолкли крики, скрежет и шипение дымовых шашек. В ушах лишь сердце отбивало удары. Драко смотрел, как алое пятно медленно расплывается на белой футболке. Нет. Поттер пошатнулся. Его зеленые глаза застыли. Нет. Драко протянул руки, пытаясь поймать его, но пальцы зачерпнули пустоту. НЕТ. Поттер рухнул на землю. Драко бросился к нему, разбивая колени о жесткие камни мостовой. Где-то совсем близко прогремел выстрел, краем глаза Драко заметил, что Деннис тоже упал, но это больше не имело значения. Ледяной ужас рванул по венам, когда он наклонился над Поттером и заметил, как его лицо стремительно бледнеет. Рука копа легла на рану в неловкой попытке закрыть ее, но кровь все равно протекала сквозь пальцы. — Нет-нет-нет, — бормотал себе под нос Драко. Нужно было срочно закрыть рану. Немедленно. Он стащил с себя кожаную куртку, взглянул на нее и, осознав полную бесполезность кожи для перевязки, отшвырнул в сторону. Драко оттолкнул слабеющую руку Поттера и с силой зажал рану. Долохов проводил инструктаж, рассказывал, что делать в случае огнестрельного ранения, так что Драко мог наизусть декламировать все инструкции. Зажать рану. Остановить кровь. Перевязать. Немедленно доставить в больницу. Вот только уже на втором шаге все пошло не так. Он с силой прижимал ладонь к ране, но теплая кровь все равно выплескивалась наружу, все сильнее увеличивая пугающее пятно на футболке. Набравшись смелости, Драко поднял взгляд от ключиц вверх и едва не задохнулся. Это лицо будет приходить к нему во снах. В самых жутких кошмарах. Он видел, как Гарри кусал губы от боли, чтобы не закричать. Как его зеленые глаза тускнели с каждым мгновением. — Все будет хорошо, — пробормотал Драко, все сильнее прижимая ладонь к ране. — Я все исправлю, все будет хорошо. Гарри поднял на него взгляд, уголок его рта чуть дернулся. — Хэй, — хрипло произнес он. — Не бойся. Говорить ему было так тяжело, что каждое слово слетало с губ вздохом боли. По лицу копа прокатилась судорога, и страх сковал Драко по рукам и ногам. Острое осознание происходящего обрушилось на голову, как чертов водопад. Казалось, из груди выбили весь воздух. Не бойся. Даже в такой ситуации этот идиот пытается его успокоить. Пульс стучал в висках, отбивая ритм сердца, что колотилось как безумное. Слабеющая рука медленно поднялась, и подушечки пальцев нежно коснулись щеки, оставляя кровавые отпечатки. Драко осознал это, лишь когда сам поймал эту руку в свою. Кровь. Господи, как много крови! — Д-драко, я… — Заткнись! — вырвалось слишком резко. Осознание было стремительным, словно лобовое столкновение на встречке. Поттер осознает, что умирает. Он вернулся, чтобы защитить Драко, и он, черт возьми, умирает. Нет! Холодная воля подавила панику. Резко. Жестоко. Нужно было что-то предпринять. Нужно было что-то немедленно сделать. Драко вскинул голову и с удивление обнаружил Нотта, стоящего рядом и сжимающего пушку. Вокруг них в панике разбегались люди. Выстрелы грохотали так, что казалось невозможным отследить, откуда стреляют. Их митинг превратился в настоящий хаос, но это был не тот хаос, на который Драко рассчитывал. По плану должно быть столкновение с полицией, но без стрельбы. Здесь должна была случиться отменная драка, которая закончилась бы максимум переломанными ребрами и до смерти напугала бы горожан. Но кто-то разделил толпу и открыл огонь на поражение. Все пошло не по плану. Все чертовски пошло не по плану. — Тео. — Надо уходить! — рявкнул Нотт. — Началась стрельба, нам здесь больше нечего делать. — Но… — Очень жаль, — резко оборвал его Тео. — Найдешь себе другого копа, а теперь вставай и валим отсюда. Быстрее, мы тут как на ладони. Он грубо схватил его за предплечье и попытался рывком поднять на ноги, но Драко отдернул руку с такой силой и яростью, что Нотт изумленно уставился на него. — Твоя больница на соседней улице, — процедил Драко, глядя Тео прямо в глаза. — Нет, — покачал головой Нотт. — Я не стану рисковать ради этого копа. Холодная решимость полностью вытеснила остальные эмоции. Казалось, между ним и любыми чувствами поднялась высокая толстая стена. И все же Драко удивился тому, как сталь задрожала в его голосе, когда он ответил: — Ты должен мне. Ты должен мне, и если ты поможешь довезти его до вашей больницы, если ты поможешь спасти его, мы квиты. Все, что ты мне говорил. Все, что сделал. Все забудется, только не дай ему умереть. Тео замер на месте, быстро оглядывая их обоих. Драко был уверен: прямо сейчас Нотт просчитывает, что ему будет выгоднее — утащить его силой или попробовать договориться. Однако правильный ответ был только один. Потому что Драко без колебаний выстрелил бы в Тео, если бы тот захотел силком тащить его с площади. Наверно, эта холодная решимость отражалась в его глазах, потому что Нотт вдруг произнес: — Ранение в живот. Можем не довезти. Он опустился на колени рядом с ними и бегло оглядывал рану. Судя по лицу Тео, все выглядело скверно. Впрочем, прямо сейчас Драко было на это абсолютно наплевать. — А ты, блять, попробуй, — сверкнул глазами Драко. Тео колебался. Он переводил взгляд с Гарри на Драко и обратно. Драко ненавидел его за каждую секунду промедления. Каждое драгоценное мгновение может стоить Поттеру жизни. И все же Тео был его последним шансом. — Я тебе должен, — наконец ответил Нотт. — Но больше никогда не буду.

***

Холодный писк приборов не давал Драко окончательно впасть в ступор. В частной реанимации было чисто и тихо. Он сидел в огромном кресле, рассчитанном, судя по всему, на человека куда больших габаритов. Драко держал в руках телефон и судорожно обновлял новости. Не было ни единой хорошей. Массовые задержания. Обвинение в спланированных беспорядках. Несколько убитых в самом центре Лондона. Десятки арестованных. Самодовольный Кингсли Бруствер, вскочивший на баррикаду и обещавший «уничтожить всю эту гниль». Вынужденное выступление мадам Забини, которая осудила подобные акции на улицах и еще раз подчеркнула, что будет ходатайствовать об усилении контроля над оружием. Ни слова об отце. Никаких Малфоев. Это был провал. Это был провал такого масштаба, что было даже страшно думать, как все пойдет дальше. Он нервно вздохнул и поднял голову от телефона. В паре метров от него под сильными обезболивающими, весь опутанный проводами, спал Поттер. Его лицо было настолько бледным, что по цвету напоминало наволочку. Успели. Каким-то гребаным чудом они успели дотащить его до больницы. Еще большим чудом врачи успели вытащить его с того света. Прогнозов никаких не давали, сказали ждать. И Драко ждал. Прошло уже больше суток с момента, когда они с криками ворвались в больницу и заставили врачей все бросить и спасти копа. Вернее, заставил Драко, а Тео позаботился о том, чтобы информация о пациенте не появилась ни в одной программе. По бумагам — ничего этого не было. Драко хотелось встать и подойти ближе. Смахнуть волосы с лица. Но ужас словно привязал его к этому креслу. Ему было так страшно сделать даже шаг. В голове эхом звенели слова доктора: «…Будем подходить каждый час. Если что-то пойдет не так, приборы сразу оповестят, так что нет нужды оставаться. Мы сделали, что могли, этому парню сильно повезло, что вы успели довезти его. Осталось надеяться, что его организм справится». Драко даже не запомнил, как выглядел этот врач, не то что его имя. Он помнил лишь, что, если что-то пойдет не так, техника об этом сообщит, а значит, нужно не смыкать глаз на случай, если это случится. Чтобы вовремя позвать врачей, если они вдруг не услышат. Прикусив губу, он вновь тревожно уставился на эти странные белые приборы. На небольшом экранчике зеленая полоса отбивала пульс, то прыгая вверх, то опускаясь вниз. Стабильно. Стабильно — это хорошо. Если быть окончательно честным с самим собой, Драко понятия не имел, что ему делать. Он сделал все, что от него зависело. Видит бог, он сделал все, но этого было недостаточно. И хотя отец до сих пор не выходил на связь, Драко был уверен: это проигрыш. Если бы Люциус смог припереть к стенке Бруствера, тот бы не сиял таким праведным гневом на всех телеканалах страны. Прикусив кончик большого пальца, Драко начал размышлять. Он отдал приказ не стрелять, но стрельба все же началась. Итак, у нас три варианта развития событий: стреляла третья сторона, та, что попыталась разбить толпу протестующих на небольшие группы, стрелять начали копы, или это была диверсия. В их ряды затесались предатели. Было чертовски заманчиво скинуть все на людей Крэббов и Гойлов, но что-то тут было нечисто. Память подкинула бледное, но сосредоточенное лицо Денниса Криви, и картина, как тот стреляет в Гарри, вспыхнула перед глазами с такой яркостью, что Драко зажмурился. Нет. Так невозможно спокойно подумать. Он поднялся на ноги и, поджав губы, взглянул на Гарри. Вид копа, еще вчера так отчаянно целовавшего его на капоте арендованной тачки, заставил сердце сжаться. Нет. Нужно было все выяснить. Нужно немедленно все разложить по полочкам и вернуться сюда. — Я буду рядом, — одними губами произнес Драко, прекрасно понимая, что Гарри не может его слышать. Он прошагал через всю палату и вышел в коридор, аккуратно закрывая за собой дверь. Скамейка около двери — лучшее место, чтобы все осмыслить и не отходить слишком далеко. Это был отличный план. Если бы в коридоре его не ждал Тео Нотт. Он стоял перед дверью в своем привычном черном поло. Никаких следов того, что еще сутки назад он был на той самой площади у Сити Холла, что теперь залита кровью. — Привет, Драко, — холодно произнес Тео. — Поговорим? Меньше всего ему хотелось разговаривать с Тео, но Нотт помог спасти Поттера, а значит, заслужил хоть каких-то ответов. Он кивнул, и они оба сели на скамейку, что стояла вдоль стены около больничной палаты. Молчание затянулось. Драко изучал мрачное лицо Тео, пытаясь подготовиться к тому, насколько все будет плохо. — Значит, этот коп, да? — наконец выдавил Нотт. Это было настолько неожиданно, что Драко не смог скрыть удивления. Он ожидал, что речь пойдет о вчерашнем провале, о том, в какой ярости Нотт-старший, в насколько глубокой заднице они все сейчас находятся. Но это… — Ты серьезно? — Отвечай на вопрос. — Тогда попробуй его сформулировать понятнее. Этот коп — что? — раздраженно переспросил Драко. Вся эта недосказанность и таинственность начинала выводить из себя. Тео был мастер напустить туману, внести хаос в любой разговор. — Ты потребовал, чтобы я его спас, — Тео говорил, глядя себе под ноги. — Обещал простить все долги, из-за которых не можешь со мной уже полгода нормально поговорить. Почему? Хороший вопрос. Это был очень хороший вопрос. Драко тяжело вздохнул. Что ж, Тео заслужил объяснений. — Он спас меня. Когда люди Бруствера пришли в наш дом, чтобы меня забрать, он спас мне жизнь. И сделал это еще много раз после. — Дело только в этом? Ты ему должен? Нет, не только в этом. Но сообщать об этом Нотту было ужасно тяжело. — А этого недостаточно? — Если бы он умер, все долги были бы прощены, — оскалился Тео, поднимая взгляд на Драко. — Ты правда спутался с копом, Драко. — Честное слово, у нас есть проблемы посерьезней, — он даже не попытался замаскировать усталость в голосе. — Уму непостижимо, — выдохнул Нотт, скрыв лицо в ладонях. — Я догадывался, что ты не самый предусмотрительный человек в мире, но это! — Да что тебя так взбесило? Честное слово, Тео, у тебя явно проблемы с приоритетами. — Это у тебя проблемы со здравым смыслом. Ты подумал о том, что будет со всеми нами, включая твою семью, когда начал спать с ублюдком-копом, который нас всех продаст? — Ты… ты всерьез думаешь, что Поттер нас предал? — задохнулся от возмущения Драко. — А кто еще? Больше чужаков не было. И, напомню, это была твоя операция. Все сходится, Малфой. Так думаю не только я. Вот черт. Со стороны все действительно выглядело скверно. Очень скверно. Мог ли Поттер действительно продать их Кингсли Брустверу? Да нет, это какая-то нелепица. Он же сам хотел пойти разобраться с Бруствером, он вернулся, когда началась стрельба. Будь он на самом деле виновен, он ни за что бы не вернулся. Или?.. Нет, должно быть другое объяснение. — У меня есть и другие кандидаты на эту роль, — процедил Драко, вспоминая слова Гарри о Ноттах. — Как поживает ваше неучастие в разборках с правительством Англии? — Ну я же пришел. — И он вернулся, когда началась стрельба. Если следовать этой логике, вы оба одинаково подходите на роль подозреваемых. — Ты рехнулся, — закатил глаза Тео. — Это такой абсурд, что даже обсуждать не хочется. Ну разумеется, не хочется. Типичный Тео. В кармане вдруг завибрировал телефон. Драко быстро вытащил его и пробежался взглядом по экрану. Новое сообщение от отца. Наконец-то. Он поднялся на ноги и, холодно взглянув на Нотта, произнес: — Раз не хочется, можно не обсуждать. Мне пора, отец зовет. Если Поттер умрет здесь, пока меня не будет, значит, это сделал ты. И я приду за тобой, не сомневайся. Старательно душа тревогу, он зашагал к выходу. Тео ни за что не убьет Поттера в единственной больнице, с которой работала его семья. Он не убьет Поттера, потому что это бы здорово подставило его перед слишком большим числом людей. И Драко возглавлял этот список.

***

Он вошел в галерею Лестрейнджей с черного хода. Это была неприметная дверь, которая больше бы подошла типовому складу, чем такой роскошной постройке. Пришлось чуть пригнуться, когда он нырнул в нее. С куда большим удовольствием Драко воспользовался бы парадным входом, но уже несколько недель, как Малфои не были любимцами этого города. Он был почти уверен, что к каждому зданию, где они могли бы появиться, приставлено по несколько копов. Судя по всему, отец думал о том же, прислав за ним неприметную машину и велев держаться подальше от шумных дорог и фонарей. Хуже всего было то, что Драко ничего не знал. Он бесконечно перечитывал новостные ленты, но в остальном понятия не имел, что происходит. Тео не то чтобы сильно помог подготовиться к этому разговору, начав обсуждать его отношения с Поттером. Видит бог, сейчас у Нотта должно быть на уме совсем другое. Раздражение распалялось и превращалось в гнев. Он чертовски злился на Тео, который лицемерно размахивал перед ним словами о том, что самое важное — это семья, но когда они все оказались в полном дерьме, выбрал устроить отвратительную сцену. Лицемерие уже давно ассоциировалось с Теодором, и все же было неприятно в очередной раз ощутить свою правоту. Это было новое для Драко чувство — надеяться оказаться неправым. Он поднимался по лестнице, оттягивая момент встречи с отцом. Нужно подготовиться, нужно собраться с мыслями, вспомнить все новости, сложить все в единую картину… Когда он оказался перед дверью, то осознал, что абсолютно не готов. Шальная мысль о том, что он хотя бы спас Поттера, быстро улетучилась, когда он толкнул дверь и встретился взглядом с отцом. Люциус ждал его. Он сидел в глубоком кресле посреди малого выставочного зала и смотрел на него в упор. Рядом стояли кресла, в которых развалились дядюшка Рудольфус и тот темноволосый незнакомец, что был в лесном загородном доме отца. Они оба тут же с любопытством уставились на Драко. — Нас предали, — вместо приветствия выплюнул Люциус. — Есть идеи, кто это был? Драко застыл на месте, ощущая себя кроликом перед огромной змеей. Взгляд отца резал, как нож. По его ледяному взгляду было видно, кого он винит в крахе операции. Взяв себя в руки, Драко шагнул вперед и громко ответил: — У меня есть версия, но она тебе не понравится. — Снова будешь обвинять десятилетиями верных нам людей в предательстве? — оскалился Люциус. Это был абсурд. Абсурд настолько возмутительный, что Драко не удержался. Усталость, страх и напряжение, наконец, нашли выход в ядовитом ответе: — Да, в этом и суть предательства, разве нет? Предают те, кто был верен. Лестрейндж в голос расхохотался, и его голос эхом отразился в просторном малом зале. — Люциус, похоже, твой щенок не понял серьезности ситуации. Но уже показывает зубы. Отец ничего не ответил, лишь смерил его презрительным взглядом. Больше в зале кресел не было, поэтому Драко зашагал вдоль стены, едва ли обращая внимание на картины. В любой другой день он бы не удержался и отвлекся, но сейчас, когда он ощущал, как в жилах стынет от страха кровь, все это искусство стало вдруг абсолютно бессмысленным. Они проиграли. И, судя по холодному приему, отец винит во всем его. Драко не мог припомнить, когда Люциус Малфой несколько раз подряд проигрывал одному и тому же человеку. Отец был на вершине пищевой цепочки так долго, что уже и забыл, как это — проигрывать. Лицо Люциуса, как застывшая маска — ни мускул не дрогнул. Он следил за каждым движением сына, не отрывая глаз. — Могу я узнать, что произошло в Сити Холле? — спросил Драко, когда понял, что никто не планирует начинать разговор. — О, было достаточно занятно, — издевательски усмехнулся Люциус. Внешне он сохранял хладнокровие, но в его глазах полыхало ледяное пламя. — У меня был увлекательный разговор с Кингсли Бруствером, который знал весь наш план до мельчайших деталей. Мистер Бруствер был так мил, что даже отметил несколько особо удачных мыслей. Твои, кстати, тоже там были. Ему понравилась идея разделить толпу, сказал, правильно учитывать вариант полного провала. В мельчайших деталях. Драко ощутил, как у него холодеют руки. Это значит, предатель был близко. Безумно близко. Всего плана не могли знать обычные бойцы. Не могли знать даже более верные и приближенные бригадиры. Впрочем, это все еще никак не опровергало уверенности Драко в собственной гипотезе. Крэбб и Гойл их предали. Однако отец, похоже, бы абсолютно убежден в обратном. — И когда копы продемонстрировали невероятную организованность в вопросе усмирения толпы, я еще мог договориться, — продолжил Люциус, глядя прямо на сына. — Но затем предатель начал стрелять. И развязал руки Брустверу. Я же говорил, никакого огнестрела! — Его и не было, — фыркнул Драко. — Только у телохранителей на всякий случай. — И кто же был твоим телохранителем? — сделал вид, что действительно не знает, Люциус. Вот оно. Поттер. Осознание, как выстрел в висок — ошеломительное и без права на еще один шанс. Драко молча сглотнул и уставился на собственные ботинки. Нужно держать себя в руках. Не паниковать. Взять себя в руки. Мысли мгновенно побежали друг за другом. Это логично. Логично, что отец будет подозревать незнакомцев, а не преданных много лет людей. Людей, которых он вытащил из грязи и подарил нормальное будущее. С этой логикой нужно работать. Нельзя позволить себе злиться или бояться. Только не сейчас. Вдруг с кристальной ясностью он осознал, что прямо сейчас, в этом самом выставочном зале, его отец не был защитником или фигурой, до которой нужно было тянуться. Люциус Малфой стал его противником, которого нужно было перетянуть на свою сторону. От осознания смены ролей вдруг стало легче. Он не знал, как победить отца в споре, пока смотрел на него снизу вверх, но сейчас, казалось, у него открылось второе дыхание. — Моим телохранителем был Поттер, — спокойно ответил он. — И Поттер понятия не имел о нашем плане. Он знал только свою часть, как Забини, Паркинсон и Гринграсс. — И Нотт, верно? Черт. Если отец в курсе, значит, знает и семья Тео. Но если они все знают, как отпустили его в больницу? Тревога кольнула куда-то под ребра. Что-то не так. Ему вдруг захотелось развернуться и проверить, в порядке ли Гарри. — Верно. Но Тео не был частью плана, он был волонтером, он вызвался сам. Или у тебя есть какие-то сомнения на этот счет? — сверкнул глазами Драко. Гипотеза Поттера, хоть и казалась абсурдной, могла сработать на отце. — Нотты так не работают, — вклинился в разговор незнакомец. — Разумное замечание, сэр, — вежливо ответил Драко. — К сожалению, отец вас не представил. — Это Мальсибер, — цокнул языком Люциус. — Его можно назвать коллегой Ноттов, но он работает… немного в другой области. Наемный убийца, значит. Драко ни разу не слышал этого имени, но вот уже второй раз этот человек оказывается в узком, почти семейном кругу. Если Лестрейнджа считать семьей, конечно. Хотя Рудольфус здесь был куда предпочтительней тетушки Беллатрисы. — Раз у нас такие гости, значит, я тоже не был в курсе твоего плана, отец, — изо всех сил сохранял вежливость Драко. — Это просто старый друг молодости. Он здесь исключительно… для моральной поддержки. Если Люциусу Малфою и могла потребоваться моральная поддержка, так это только в вопросе распития шампанского в миг триумфа. Драко бы скорее поверил, что отец решит побрататься с Кингсли Бруствером, чем в то, что ему требуется моральная поддержка. — Разумеется, — понимающе кивнул Драко. — И в этот узкий круг семьи и самых близких старых друзей ты пригласил меня, чтобы обвинить в провале? — Ты, Драко, как и всегда, видишь лишь часть картины. Люциус поднялся на ноги и подошел к сыну. Драко замер, не смея двинуться. Это было чертовски странно. Он помнит, как отец реагирует на провалы. Он злится. Злится так сильно, что последствия его гнева всегда приносят только разрушения. Но этот спокойный тон пугал куда сильнее, чем крик. — Все очень просто, сын. У нас завелся чертовски умный крот. И я хочу, чтобы ты лично избавил нас от этого крота. Люциус протянул ему нож в чехле, и Драко даже не нужно было смотреть, чтобы понять, — это был тот самый охотничий нож. Тот, которым он перерезал горло оленю в лесу. — Ты поклялся мне, что сделаешь это снова, — холодно продолжил отец, заметив, что Драко не торопится брать нож. — Я знаю, что он в больнице Ноттов. Тем лучше, не будет сопротивляться. Перережь горло ублюдку, и я верну тебя в игру. Вот оно что. Отец намеренно не выдает лишней информации, потому что не верит. Мысли бежали впереди эмоций. Драко уставился на нож. Забыть то, как он пытался смыть кровь с этого ножа и со своих рук, было невозможно. Воспоминания о том, как он вновь и вновь кладет его под проточную воду, которая никак не помогает, преследовали Драко в ночных кошмарах. Он резко вздохнул, и тревога прокатилась вниз по позвоночнику до самых коленей. Черт. Сжав зубы, Драко поднял голову, и ответ застрял у него в горле. Отец смотрел на него, почти не моргая. В его серых глазах затаилась угроза, и Драко очень хорошо знал этот взгляд. Взгляд человека, который дает самый последний шанс. — Отец, к чему этот фарс? — поморщился Драко. — Ты правда думаешь, что какой-то телохранитель мог узнать информацию, которую даже я не знал? Говоришь про мельчайшие подробности, но ведь это твое окружение знало детали. — Мои люди мне верны. Верны ли тебе твои? На этот раз Драко знал ответ. — Да. Поттер не мог знать лишнего, ведь об этом Драко позаботился дополнительно. Поттер мог не возвращаться на площадь. Деннис бы не промахнулся с такого расстояния, он абсолютно точно стрелял в Поттера. — Убей предателя, — фыркнул Люциус. — У нас нет времени на сантименты. Пришлешь его матери цветы, если так благодарен за спасение. — Нет. Бах. Звук пощечины звонко отразился от стен полупустого зала. Щеку обожгло болью. Изумленный, Драко посмотрел на отца. Лицо Люциуса перекосило от гнева. — Ты понимаешь, что происходит, мальчишка?! Отец никогда его раньше не бил. Скорее, от удивления, чем от боли и обиды Драко поджал губы. Он хотел что-то ответить, но все слова будто забылись. — Кингсли Бруствер обставил нас, как детей, потому что кое-то проболтался. Он был готов, черт возьми. — Он руководит гребаными спецслужбами, думаешь, он плох в поиске информации? — не удержался Драко. — О, он потрясающе хорош. Инсценировал якобы похищение, закинул своего агента в самое слабое звено нашей семьи, чтобы в наиболее ответственный момент войны перевернуть шахматную доску, — Люциус говорил быстро, возбужденно, с трудом скрывая гнев. — Я думал, ты хоть чему-то научился. Доверил тебе такую простую работу — организовать ширму для переговоров. Драко тревожно покосился на двух Лестрейнджей и Мальсбера. Обычно отец ненавидел выяснять отношения на людях. — Они — семья! — рявкнул Люциус, заметив взгляд сына. — И еще ни разу меня не подвели, в отличие от тебя. Это должно было быть унизительно, но на удивление не было. Драко будто сделал шаг назад из своего тела и наблюдал ситуацию со стороны. Слушая крики отца, он очень отчетливо услышал панику в его голосе. Лестрейндж и Мальсибер сидели с таким видом, будто их ни капли не волнует развернувшаяся перед ними драма. — Я не подвел тебя, — Драко удалось сохранить спокойствие, и теперь он старался, чтобы голос звучал рассудительно. — Я действительно не сказал никому больше, чем они должны были знать. Ты можешь спросить у Забини или Панси. Поттер знал, что ему нужно охранять меня, и на этом все. Однако уже были люди, которые вели себя подозрительно. Про которых мы знаем, что они отсутствовали на месте, когда убили Дафну и расстреляли похоронную процессию. Почему ты их не подозреваешь? — Потому что я с ними уже говорил. С каждым по отдельности, — процедил Люциус. — Они подрабатывали, сбывая товар на стороне. И за это уже понесли наказание. — Подожди, а как же Ирландия? — Довольно. Крэбб и Гойл слишком тупы, чтобы связаться с Кингсли Бруствером. Я знаю их обоих двадцать лет, ты правда думаешь, что я не заметил бы, если б они резко поумнели и спелись с главой спецслужб? Слабый ночной свет создавал ощущение не то вечеринки, не то ограбления музея. В полутьме лицо Люциуса казалось карикатурно острым, как у злодея из детского мультика. Впрочем, Драко никогда не имел ничего против злодеев. На его вкус, быть злодеем куда честнее, чем лицемерно делать вид, что тебе не плевать на жизнь и здоровье всех людей на планете. — Бруствер умен, он мог бы… — Сколько еще фантазий ты выдумаешь, чтобы защитить этого копа? — грубо оборвал его отец. — Наших людей арестовали. Я жду обысков в офисе, адвокаты уже работают, пытаясь угадать, как именно копы будут шить дело. Мадам Забини, Лестрейнджи — все пытаются смягчить ущерб, который ты нанес. И вместо того, чтобы сделать выводы и начать, наконец, действовать на благо семьи, ты занимаешься строительством воздушных замков! Фантазиями о бедном невинном полицейском. Чушь собачья! Напомнить тебе правила? Ты забыл? Правила. Нет ничего важнее семьи. Теперь, со стороны наблюдателя, Драко хорошо понимал, куда клонит отец. Он непрозрачно намекает, что сын поставил жизнь постороннего выше интересов семьи. — Я ничего не забыл. Но вместо того, чтобы искать виноватых, может, расскажешь мне, что там случилось? Нужно заняться… — Ты не понял. До тех пор, пока ты не избавишься от крота, никто не расскажет тебе ничего нового, — фыркнул Люциус. — Возвращайся, когда дело будет сделано. У меня слишком много дел, нужно успеть все подготовить до обысков. Он сунул нож в руки сыну, и Драко не оставалось ничего, кроме как взять его. Люциус смерил его презрительным взглядом и зашагал к своему креслу. — Ты свободен, — не оборачиваясь, бросил он. — Нотты не тронут копа, я сказал им, что ты сделаешь все сам. Разговор был окончен. Драко остался стоять посреди комнаты, надеясь, что это все — чертов ночной кошмар. Однако как он ни старался, проснуться так и не получилось.

***

Полутьма больничного коридора пугала. Звуки шагов отражались от пустых стен, когда Драко шел к той самой палате. Он сжимал в руках нож, ощущая почти физически, как его руки вновь оказываются в крови. Вот только на этот раз это была не оленья кровь. Судорожно вздохнув, он замедлил шаг. Отец не оставил ему выбора. Отец чертовски ошибается и пытается выбить последнюю опору у него из-под ног. Чертов коридор был слишком длинным. В тишине был слышен лишь писк медицинских приборов. Каждый шаг становился все тяжелее. Драко сжал зубы. Думай. Думай. Думай! Если Поттер не виновен, если отец доверил секреты только ближайшему кругу, все сходится. Это точно Крэбб и Гойл. Эти двое продали их Кингсли Брустверу. «Они просто приторговывали товаром». Чушь собачья! Отец не может быть настолько глуп, чтобы в это поверить! Или дело не в этом?.. Драко так долго смотрел на Люциуса снизу вверх, так долго не ставил его слова под сомнение, что совсем разучился предполагать, что отец тоже может совершить ошибку. Как бы страшно это ни было признавать, Люциус ошибся. Ошибся в деле, которое может стоить их семье жизней. От осознания по спине побежали мурашки. Все понемногу вставало на свои места. Если отец ошибся, если он был на вершине так долго, что поверил в собственную правоту во всем, то и его доверие Крэббам и Гойлам чертовски логично. Ведь это он их выбрал. Он дал им все, что они сейчас имеют. Вместе с ними он прошел этот долгий путь. Высокомерие. Люциус не строил своими руками этот бизнес. Его отец — да. Но сам Люциус начинал, как Драко: сначала помогая Абраксу, потом принимая на себя все больше и больше ответственности. Он прошел длинный путь и был успешен на каждом шагу. Чем дольше Драко думал об этом, тем страшнее ему становилось. Люциус слишком привык быть сильнее и умнее противника. Его не испугал даже погром в собственном доме. Потому что он воспринял эту ситуацию не как собственный провал. Это была атака на дом, устроенная через Паркинсонов. Это Паркинсон привел крысу, а Драко открыл ей дверь, значит, Люциус не совершил ошибки. Прикусив губу, Драко вдруг понял, почему отец так упорствует. Весь его опыт говорит о том, что ошибаются все вокруг. Вот почему он скорее поверит, что Крэбб и Гойл просто подворовывали, чем в то, что самые верные люди его продали. Жаль только, осознание это никак не изменит ситуацию. Тео все еще сидел на скамье возле двери. Он поднял голову и абсолютно спокойно произнес: — У меня приказ не трогать его. Не знаю, как ты это сделал, но… Он многозначительно замолчал, выразительно демонстрируя свое несогласие. — Что тут сказать, я умею добиваться своего, — пожал плечами Драко, стараясь выглядеть расслабленно. Тео закатил глаза и поднялся на ноги. — Мое дежурство окончено. Он все еще дышит. Если перестанет это делать после твоего визита, — он выразительно посмотрел на нож в руках Драко, — это будет твоя вина. Драко хотел было ответить, но Нотт просто махнул рукой и прошел мимо него. Похоже, он не планировал оставаться ни одной лишней минуты. Обида Тео повисла в воздухе, однако сейчас у Драко были дела поважнее. Поэтому он задвинул подальше желание окликнуть Нотта и, не теряя времени, толкнул дверь палаты. Поттер лежат в той же позе, что и несколько часов назад, когда Драко его оставил. Его лицо стало чуть розовее, или ему просто хотелось, чтобы так было. Драко шагнул ближе, разглядывая трубки, которыми был опутан экс-коп. Он едва не налетел на капельницу, но вовремя отшатнулся. Нож в руках почти вибрировал, будто прося пустить себя в ход. Отец будет рад. Отец вернет его в игру. Даже если он не прав, это будет доказательством его лояльности. Нервно сглотнув, Драко переводил взгляд с Поттера на нож и обратно. Нужно было сделать выбор. Нужно было сделать чертов выбор прямо сейчас. Пульс застучал в висках. Ну же. Решай уже что-нибудь! Вдруг телефон в его кармане зазвонил, заставив Драко едва не подпрыгнуть от неожиданности. На всякий случай он сделал шаг назад от кровати Поттера и поднял трубку. — Кто? — прошипел он, пытаясь справиться с нервным срывом. Чертов звонок стал последней каплей. Этот бесконечный день испытывал его на прочность, и, видит бог, у Драко осталось не так много сил. — Это Забини, — голос Блейза звучал устало. — Хочу, чтобы ты узнал все первым и от меня, а не из новостей. Твоего отца арестовали двадцать минут назад. Мы узнали в последний момент и не успели предупредить. Мне очень жаль.