Вернутся к фанфику
В час, когда он видел фею
7 февраля 2025, 21:18- Антонина Семёновна, Ваше открытие по-настоящему удивительно, - профессор с одной из кафедр биологического университета ходил с лупой вокруг цветка, всматриваясь в каждый лепесток раскрывшегося бутона. Он сам вчера видел этот цветок нераскрытым, а теперь он заполняет комнату своей красотой, - это же додуматься надо было смешать спирт, убивающий это растение почти мгновенно с удобрением. Я восхищён Антонина Семёновна.
- На самом деле ничего бы этого не было без моих любимых внучек, - бабушка повернулась к четырём девочкам, стоящим возле двери на кухню в одной кучке.
- В таком случае, давайте сделаем общий снимок, - профессор взял фотоаппарат, что ремешком держался у него на шее, и направил на девочек и Антонину Семёновну, - обнимитесь. Что вы как не родные?
Они стояли так, что бабушка обняла Пуговку, Галина Сергеевна положила руку на правое плечо бабушки, Даша на плечо Галины Сергеевны, Маша на левое плечо бабушки, а оставшейся рукой две старшие сестры обняли друг друга. Кажется, из-за излучаемой ими жары объектив фотоаппарата запотел.
Три щелчка для них длились, словно вечность. После их окончания профессор, зная богатство Антонины Семёновны, достал из кармана пять леденцов на палочке и раздал девочкам.
- Насколько я знаю, у Вас пять внучек. Где ещё одна?
- Она сейчас на тренировке, - Антонина Семёновна сама взяла из рук профессора леденец, - но я ей обязательно передам.
Поняв, что дальше здесь будет неинтересно, Пуговка ушла к себе в комнату, Маша и Даша к себе, а Галина Сергеевна осталась в гостиной работать над личным проектом по разоблачению неевклидовой геометрии, краем уха слушая, о чём бабушка говорит с профессором.
- Антонина Семёновна-с, Вы знаете-с, как я Вас уважаю-с за все Ваши заслуги перед российской биологией, - профессор (а был это мужчина невысокого, чуть выше Антонины Семёновны, роста, сединой на висках, плешью на всю макушку и родимым пятном на щеке) поставил в напряжение сидящую недалеко и всё слышащую Галину Сергеевну, а Антонину Семёновну перевёл в режим ожидания, - но я должен удостовериться в том, что это не обман.
- В каком смысле? – Спросила Антонина Семёновна.
- Повторим Ваш опыт. Смешаем водку с удобрением и польём цветок. Если результат будет тот же, то считайте, что Нобелевская премия уже у Вас.
- Извините, - встряла Галина Сергеевна, понимающая, что сестринский обман сейчас раскроется, - но результат повторён быть не может. Цветок ведь уже расцвёл.
- Милая девушка, - умилился профессор, - если цветок не завянет от спирта, то это уже будет открытие.
Профессор всё сделал, как рассказали ему девочки: вылил пол-литра водки и добавил подготовленное по справочнику удобрение. Бабушка была уверена в своих внучках и не волновалась, а Галина Сергеевна стала медленно отсчитывать секунды до краха, стараясь экстренно придумать отмазку. От волнения она худела на глазах.
***
Маша и Даша, сидя каждая на своей кровати, ели леденцы на палочке, принесённые бабушкиным коллегой. Вкусы всех пяти леденцов были одинаковы. Маше его вкус не особо понравился с первого облизывания, и сосала его она, скорее, вопреки. Но, подняв глаза на только что избавившуюся от обёртки Дашу, в ней пробудилась жажда. Не понятно, какая. Просто жажда. Жажда всего. То, как леденец проскочил в Дашин рот, а язык стал помогать губам избавлять палочку от содержимого, заставил старшую приоткрыть рот и, не отрываясь, смотреть за движениями сестры. Даша будто специально издевалась над Машей и причмокивала сладость. Маша была в таком состоянии, что забыла про находящийся у неё во рту леденец, стремительно осушающий её рот. - Маш, ты чего? – Заметила Даша, как обожаемая ей сестра сидит в экстазе и смотрит на неё, заставляя кровь биться молниями. - Да так, ничего, - проговорила будто находившаяся на другой планете Маша, - тебе так вкусно? - Ну, да. А тебе что, не нравится? - Не особо. А можно я твой попробую? - Зачем? У нас же один вкус. - Ну, пожалуйста, Даша. А я тебе свой попробовать дам. - Ты его уже во рту подержала. - То есть, как последнее печенье у меня изо рта вытаскивать и съедать его, тебе не противно, а леденец после меня попробовать – противно? - Ну, ладно, всё. Бери, - Даша высунула леденец изо рта и протянула его Маше. Старшая сидела на своей кровати и, высунув свою сладость изо рта, перешла на кровать Даши и обменялась с ней леденцами. Как только Маша попробовала его, она растворилась. Леденец был значительно вкуснее, чем Машин. Тогда она подумала, что ей достался брак. - Ты знаешь, а у тебя вкуснее, - сказала Маша. - Не знаю. Как по мне, у тебя намного лучше. Они снова поменялись леденцами, и Маша, снова взяв в рот уже свой леденец, впала в ступор. Леденец, который ранее ей казался не вкусным, вдруг стал в стократ лучше. По вкусу он стал, как Дашин. Даша, которой леденец казался вполне сладким, когда попробовала его после Маши, удивилась не меньше старшей. Леденец стал в разы вкуснее, точно таким же, как Машин. И тогда они поняли истинную причину такого мгновенного изменения вкусов. От осознания этого их тела захватили тяжёлые жгучие мурашки. Маша поняла, что находиться на кровати Даши ей слишком жарко, поэтому решила вернуться к себе. Леденец, с которым младшая только что работала языком и губами, ещё был у Маши во рту и, когда она встала, в глазах потемнело, а голова закружилась. Она бессильно рухнула на свою кровать и, взяв в руки только что листаемый ей журнал, скрыла от Дашиных глаз раскрасневшееся лицо. Невидимая для её глаз Даша также раскраснелась.***
Спустя полчаса, когда благодарность от профессора из бабушкиного института уже была поглощена, Маша и Даша, задумавшись о том, что до сих пор не слышали звука входной двери, символизирующий уход профессора, решили пойти в гостиную, проверить, что они с бабушкой так долго делают. С порога дверей они увидели повязший цветок. - Галина Сергеевна, что случилось? – Обеспокоенно спросила Даша. - Ты о чём? – Не отрывая глаз от тетради спросила Галина Сергеевна. - Ты что не видишь? – Вступила Маша, - цветок снова завял. Галина Сергеевна молниеносно подняла голову на цветок и увидела ужасающую картину, подобную той, что она видела днём. Бабушка в это время сидела на кухне у Васнецовых с профессором, рассказывая о своих трудах, поэтому видеть повязший цветок она не могла. - Новый купить уже не успеем, - сказала Даша. Услышав открытие двери, Галина Сергеевна быстро сделала вид, что по-прежнему не отрывала глаз от тетради, а Маша и Даша моментально сели на диван, схватив первый попавшийся журнал и сделав вид, что листают его вместе. - Так, девочки, как тут цвет… - бабушка замерла на пороге между кухней и гостиной. Профессор вздохнул и подошёл к цветку. - Теперь мне всё ясно, Антонина Семёновна. Рождённый ползать летать не сможет. Вы как были со своими пауками, так и остались. Я понимаю Ваше рвение изучать разные области такой многогранной науки, как биология, но обманным путём завоёвывать Нобелевскую премию… Как Вам не стыдно, Антонина Семёновна? До свидания. Провожать не надо. Профессор ушёл, оставив открытой входную дверь. У Антонины Семёновны заболело сердце. Она схватилась за него и, шатаясь, медленно села на диван. Даша побежала на кухню за лекарством, а Маша журналом, что был у неё в руках, стала обдувать бабушку. Даша принесла стакан воды и валокордин. Через минуту бабушке стало чуть лучше. - Бабушка, прости нас, - жалобным голосом сказала Маша. - За что? - Это мы купили этот цветок, - продолжила Даша, - а старый завял. - Так это… Так это… - от возмущения Антонина Семёновна стала ртом ловить воздух, - вы сделали?! Да вы же мою мечту уничтожили. - И вот ещё что, Антонина Семёновна, - профессор вернулся с накопившейся злостью, - с Вашими пауками Вам не получить Нобелевскую премию. Терпеть не могу этих насекомых, - проговорил еле слышно он себе под нос, однако Антонина Семёновна всё слышала, - до свидания. А лучше, прощайте. Он ушёл, громко хлопнув дверью, как ранимый мальчик, обиженный на родителей. - Пауки – не насекомые, а паукообразные, - сказала она, снова почувствовав боль в сердце, - дилетант. Бездарь. Гори огнём пылким его ботаника. Я со своими пауками ему и его растениям ещё фору дам. - Бабушка, а мы тебе в этом поможем, - сказала Маша, - да, девочки? - Да, бабушка, - сказала Даша и совместно с Машей обняла бабушку. - А хочешь мы поможем тебе вывести паука, которого можно доить? – Предложила Галина Сергеевна, - или паука, мясо которого можно есть, как баранину? Или с которого можно собирать шерсть, как с овцы, и шить из неё одежду? Или паука с десятью лапами? Настроение у бабушки улучшилось и она, в своей манере сложив три пальца и приговаривая: «золотые вы мои», обняла внучек.***
Около девяти вечера, когда все уже были дома и раз пятьдесят посмеялись над этой историей, в дверь позвонили. Открыла её только что вышедшая из душа Маша. - Сейчас, сейчас, - крикнула она человеку за дверью, параллельно вытирая полотенцем мокрую после душа голову. Через полминуты она открыла дверь. - Веник? Ты что здесь делаешь? Уже ведь так поздно. - Как «что»? Ты что забыла? Маша стала вспоминать.***
- Надеюсь, вы не забыли, что на следующей паре, то есть, завтра, у нас коллоквиум, - сказал преподаватель, - а пока открывайте ваши ноутбуки, пишем доклад. Веник напрягся. Не потому, что делать доклад для него тяжко, а потому, что сейчас сидящая рядом Маша увидит то, что он тщательно скрывал в ноутбуке. Подняв крышку не полностью выключенного ноутбука, его глазам и глазам его соседки открылась выведенная на весь экран фотография Даши. Сидящая рядом с ним Маша не отрывала глаз от ноутбука и, когда он включился, не могла подобрать слов. То, что застенчивый ботаник Веник влюбится в её любимую, в прямом смысле слова, сестру, было для Маши главной новостью века. - Веник, ты что, влюбился в Дашу? – Шёпотом спросила она. - Нет, я просто заинтересовался семейным древом и решил изучить родню всех своих одногруппников, чтобы в будущем написать докторскую по этой теме. - Серьёзно? Веник посмотрел на Машу. В его взгляде читался ответ. - То есть, ты влюбился в мою младшую сестру? Вот так вот с первого взгляда? Веник молчал. Его лицо бледнело и бледнело. - Веник. - Да, да, да. Я влюбился в Дашу. - Значит, датчик не соврал? - Да. Значит, ты и вправду влюблена в того, о ком ты подумала. Кстати, о ком ты подумала? Машино сердце разбилось на сотни тысяч частей, а каждая из них продолжила разбиваться на миллионы. - Ну вот ещё. Стала я тебе рассказывать. - Так, тишина на первой парте, - строго сказал профессор, и Маша сразу замолчала. По написании доклада и окончании пары, Веник набрался смелости и решил спросить у Маши. - Она ведь твоя младшая сестра, - дрожащим голосом тихо сказал он. - Что? – Оторвавшись от лицезрения себя в карманное зеркальце спросила Маша. - Скажи, у меня есть хоть какие-то шансы? - На что? - Маша! На то, чтобы быть с Дашей. Маша поперхнулась воздухом. - Шансы, чтобы быть с Дашей? Ты чего? Она же гот, а ты… Ты… Ты не гот. - Но ведь она такая красивая… От ревности Маша с секунды на секунду начнёт биться в истерике. - Маша, поговори с ней. Прошу. - Веник, ты мужчина или нет? Ты сам должен обо всём разговаривать. Поговорю я с ней и что? Если ты не в силах пригласить её на свидание, то о чём ты с ней разговаривать будешь? - Ты права. Я сам поговорю с ней, - Веник направил в окно пафосный взгляд, который тут же сменился так, что глаза испуганно опустились вниз, а губы задрожали, - только мне страшно. - Соберись, тряпка. - Скажи хотя бы, куда мне её пригласить. - Галантный джентльмен должен сам угадать. Приходи сегодня к ней в девять и пригласи куда-нибудь. Согласится – хорошо, откажется – не унывай. Да и я знаю Дашу лучше, чем кто-либо другой. Я смогу найти нужные рычажки. Веник задумался над словами Маши.***
- А, я вспомнила. Ты к Даше? - Да. - Сейчас я ненавязчиво попрошу её открыть дверь, а ты пока постой, а через минуту позвони, будто то, что её открыла она это случайность. Маша захлопнула дверь и пошла в общую с Дашей комнату. - Кто приходил? – Спросила Даша, рассматривая обложку нового диска, который ей сегодня одолжил Паук. - В смысле? Никто. Тебе показалось. - Да? А то, что ты её открыла и с кем-то говорила мне тоже показалось? - Если у тебя такой хороший слух, то ты, должно быть, слышала, кто заходил. - Нет, я просто услышала, что ты открыла дверь и долго не закрывала её. Явно же болтала с кем-то. Очередной Ванечка заходил? Раздался звонок в дверь. - Если ты такая умная, то иди, и сама открой. Даша, раздражённо вздохнув, оторвала взгляд от диска и направила в сторону сестры. Вид стройного тела Маши в халате, под которым больше нет никакой одежды, дико возбудил младшую. Капельки воды, стекающей по шее к груди, пробудили в Даше дикий соблазн наплевать на всё, сжать сестру в объятия и очистить её от этих капелек языком и губами, а бесполезный халат сорвать и выбросить в сторону запертой межкомнатной двери. Чтобы не поддаваться искушению, она пошла открывать дверь. Маша была безумно влюблена в Дашу, но понимала, что это неправильно, да и не взаимно. Поэтому хоть и хотела всегда быть с ней, но желала ей только счастья. А с ней, с Веником или кем-то ещё было не важно. Лишь бы её любимой Дашеньке было хорошо. Даша открыла входную дверь. За порогом она увидела Веника. - Привет. Вениамин, кажется? - Да ладно. Просто Веник. - Веник. Понятно. А Маша же только что дверь открывала. Ей настолько частоты Лазарева мозг проели, что она не заметила тебя? Веник засмеялся. - Да нет. Я к тебе. - Ко мне? – Удивилась Даша. - Д-да… - с каждой секундой ему становилось всё хуже, а желание сорваться и убежать всё росло и росло. Однако за спиной Даши он увидел, как Маша его беззвучно, жестами, подбадривает. - И что ты хотел? - Я это… Хотел… Хотел я… Это… Хотел я это… - Это я поняла. А что хотел-то? - Так это… - он увидел, как Маша двумя пальцами показывает ему ходьбу, - хотел… Пригласить. - Пригласить? – Удивление Даши сменилось интересом, - Куда? - Так это… Ну, погулять. - Погулять? - Ну, не хочешь, тогда ладно. Я пойду, - расстроенный Веник развернулся и стал двигаться к лестнице, ведущей вниз. - Подожди ты. Я же ещё отказать не успела, - сказала Даша, а Маша, стоящая за её спиной, бесшумно смеялась. Да она сейчас уже упадёт без сознания от смеха. Так сложно было сдерживаться, чтобы не рассмеяться на весь подъезд. - То есть, ты всё-таки пойдёшь? - Я этого не говорила. - Господи, да пойдёт она, пойдёт, - вмешалась уже не в силах держаться Маша. Она подошла к сестре и положила руку на её плечо, пробив на дикий жар и себя, и её, - а время и место я передам тебе завтра. Маша захлопнула дверь перед носом парня. Только дверь закрылась, а сёстры вернулись в комнату, они дико рассмеялись. Сейчас у них уже порвётся живот в четырнадцати местах, и они трижды потеряют сознание. - Маш, погоди… - прекратив смеяться через две минуты опомнилась Даша, - я не хочу идти гулять с ним. Шутки шутками, но могут быть и дети. - Ты что, один раз посмеялась над ним, а уже детей от него хочешь? - Да нет, Маш, я образно. Я не хочу гулять с ним. Мне с ним будет скучно. - Даш, послушай, он ведь безумно влюбился в тебя с первого взгляда. Он мой единственный друг. Пожалуйста, не разбивай ему сердце. Ради меня. Прошу тебя. Слова Маши пронзили влюблённую в неё Дашу сотней острых ножей. - Только если ради тебя, сестрёнка, - сказала Даша, уже в который раз расплавив тем самым сердце и себе, и влюблённой в неё старшей сестре.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!