Вернутся к фанфику

Разлом целомудрия

3 марта 2025, 23:39
В вечерней прохладе семнадцатилетней готке Даше Васнецовой путь освещают не только колонны фонарей, но и тлеющий между двух её пальцев шоколадный Chapman. Лёгким потряхиванием коричневой бумаги, в которую завёрнут табак, она сбрасывала на асфальт пепел, уносимый ноябрьский ветром в юго-западном направлении. Несмотря на то, что Маша объяснила ей, как нужно себя вести и то, что Веник никак не сможет устоять перед ней, Даша всё равно страшно волновалась. Её парень по-прежнему был не в курсе затеянного его девушкой, отчего она переживала сильнее. А узнал бы он в придачу, что всё то, что сегодня произойдёт в тонких стенах общежития, было сделано помешанной на любви к своей сестре девушкой только с целью того, чтобы посмотреть на её реакцию, скорее всего, отчислился бы из университета и уехал назад, в Санкт-Петербург, из которого умчал подальше от родителей. Даша выбросила белый фильтр с золотистой линией в урну, посмотрела на тёмное небо и, символично, любимой ей Луны не было видно из-за сегодняшнего новолуния, что для неё давало какой-то знак, который она никак не могла понять. Довести этот бредовый план до конца и ненавидеть себя или вернуться домой и осуществить свою негласную мечту – сдаться старшей сестре? Дашу вздёрнуло от таких мыслей и она, закрыв глаза и представив прекрасные черты лица соседки по комнате, вздохнула и пошла дальше, вспоминая, как десять минут назад чуть не проиграла искушению поцеловать сестру. Она сидела так близко, прижимая Дашу к себе, и обжигала губы младшей своим раскалённым дыханием. Влюблённая в младшую сестру Маша, рассказывающая ей, как лучше провести свою первую интимную связь, выглядела, как Колчак, который, по легенде, руководил собственным расстрелом. Как бы Даше ни хотелось отменить затеянное, но одержимость увидеть в глазах сестры ревность была сильнее. А вот и общежитие при университете имени Баумана показалось…

***

Это был июньский вечер выходного дня. Девятнадцатилетняя второкурсница, держа между пальцев штучку «Золотого руна», шла к общежитию при психологическом университете. Людмила, о чьей привычке её мать до сих пор не знает, и её парень Сергей, недавно окончивший это заведение, а сейчас снимающий у её матери квартиру, условились, что последний договорится со своими знакомыми, поступившими в этот университет на пару лет позже его, чтобы они предоставили ему на непродолжительное время комнату. Для молодой девушки этот тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год запомнится не тем, что где-то там, студентами из реставрационного училища города Ленинград, была создана группа «Контора», которая долгое время будет находиться в безызвестности. Не тем, что в этом же городе свет увидел дебютный альбом «Алисы» и не тем, что в Свердловском УПИ было записано дебютное детище «Агаты Кристи». А тем, что она и Сергей сделают большой шаг к тому, чтобы окончательно устроить свою долгую счастливую жизнь. Сергей Васнецов не нравился её матери, от которой - после того, как десять лет назад от неё ушёл муж, - веяло скверностью, поэтому Людмила и сжигала закрученный в бумагу табак, понимая, что её мать рано или поздно узнает об этом. Узнает не о привычке, а о случившемся в общежитии. Первое её не волновало, ведь думала, что взрослая и мать не будет её отучать от этого, засовывая в пачку паука или заставляя потратить её всю за раз. Как бы то ни было, а общежитие психологического университета приближалось…

***

- Привет, Веник, - с порога открытых дверей сказала Даша и замерла от роботизированного голоса и сканера, изучающего её. - Объект распознан, - звучало из ниоткуда, - Дарья Сергеевна Васнецова, уроженка Советского Союза, города Москва от двадцать шестого августа тысяча девятьсот девяносто первого года. Проход разрешён. - Привет, Даша, - встал с кровати Веник и подошёл к своей девушке, которая неуверенно поцеловала его в щёку, - ты не обращай внимания. Это моё экспериментальное изобретение. - А зачем оно тебе? - Да так, работал над ионизатором и осталась парочка лишних деталей. Вот и решил поэкспериментировать. - Веник, ты такой молодец, - смущённо выдавила из себя Даша. - Я знаю. А ты всё-таки через какой подвал сюда попала? - Да так… Всё оказалось куда проще. Как я поняла, у вас по правилам запрещено жить с питомцами, а кому-то птица через открытое окно влетела, вот комендантша и ушла разбираться. В общем, пока она кричала, я пробежала. В следующий раз, наверное, я пропуск выпишу, - насчёт последнего сказанного предложения Даша пожалела, всё же надеясь, что больше повторять этого она не будет. По крайней мере, с Веником. Веник застенчиво стоял, сложив руки за спиной, и не смотрел на Дашу, как и она на него. - Какие у тебя планы? – Спросил он. - В каком смысле? – Вопросительно посмотрев на Веника, спросила Даша. - Просто ты вместе прогулки, кино или кафе решила выбрать посиделки в пыльной общажной комнате в окружении микросхем и криков комендантши. - Веничек, - Даша взяла его за руку, - понимаешь, мне не важно, куда мы с тобой пойдём. Главное, что пойдём, - всё же оказывается, что актёрские данные у Даши, несмотря на слова старшей сестры, были вровень с Машиными. Даша и Веник сели на край скрипящей кровати, над которой на стене висел плакат с лицом Веника и подписью «Будущий Эйнштейн». - Может, ты мне снова что-нибудь про физику расскажешь? - Даша, тебе же не нравится физика. Нет? – Веник говорил так неуверенно, что Дарья уже жалела о задуманном. Дорога назад ещё была, но её стремительно перекрывала одержимость надеждой увидеть Машину ревность. - А ты вспомни наше свидание на неделе. Я ведь там так внимательно тебя слушала. Расскажи о каком-нибудь своём изобретении. Или о своих одногруппниках. О М-М-Маш-ше, н-наприм-мер, - воспоминания о сегодняшнем вечере с сестрой разрушительной волной накрыли Дашу. Улыбка и взгляд старшей, за которыми, о чём Даша не подозревала, скрывалась та самая ревность, так въелись ей в память, что она понимала, что, если с Веником она сейчас достигнет желаемого, то будет представлять не его, а свою единственную старшую сестру. - О Маше? А зачем мне о ней говорить? Она же сестра твоя, и ты без меня всё знаешь. - Мы в последнее время почти не общаемся, - с долей лжи сказала Даша, ведь сегодняшний урок от старшей был единственным за последние два дня, спустя самую тёплую в её жизни неделю, когда она спокойно общалась с делящей комнату сестрой, - да и что она мне скажет? Будет рассказывать только про то, что в коридоре встретила парня, у которого ресницы, как у Серёжи Лазарева. - Да Маша и на парах молчать всё время стала. Хотя знаешь, я даже рад этому. Наконец-то я могу слушать материал, а не про новый бутик на ВДНХ. От злости у Даши, слыша оскверняющие её сестру слова, поджались губы, как тогда, в воскресенье, когда Веник высмеял нос её сестры. - Да-да, ты прав, - отстранённо сказала Даша, абсолютно жалея о своей задумке. Но Даша думала, что раз она повязла в грешной няше под названием «льющаяся из краёв любовь к сестре», то и Маша обязана любить её как свою девушку. Даша представляла ревностный взгляд сестры, который начинает скрываться за обильным слезотечением, а всхлипы и душевный крик периодически сменяет фраза: «я люблю тебя». - Ты знаешь, Веник, я долго думала…, - и пусть в тот момент, когда она стояла дома в ванной, считала себя безоговорочным чемпионом, но сейчас, чем больше делений проходила секундная стрелка на часах, тем ей становилось хуже. Лишь маниакальное нездоровое желание увидеть внушённую любовь от старшей сестры держит её на плаву, - понимаешь, мне ведь уже семнадцать, мы с тобой в отношениях и любим друг друга. Да? - Ну… Да-а-а-а-а? - Не поняла… Ты что ещё сомневаться вздумал? - Да нет, что ты? Я уверенно говорю: «да!»… Почти, - последнее слово звучало ещё более неуверенно, чем предыдущие. - Веник, да хватит тебе. Не просто же так Машка стала общаться именно с тобой. - В смысле? - В смысле, что ты должен быть хотя бы чуть-чуть уверен в себе, чтобы из всех двенадцати парней в группе она выбрала именно тебя. Веник, чего тебе ещё надо? Мы же уже встречаемся и даже целовались. Нам нужно просто сделать ещё один шажок. Такой маленький, - Даша свела подушечки большого и указательного пальцев, чуть не касаясь их, символизируя крошечный объект, - примерно, как Машкин мозг. Даша дёрнулась от такого заявления о сестре, сказанного, скорее, по старой привычке, чем олицетворяющее её реальное отношение к ней. - Уж не хочешь ли ты сказать… - Да, Веник, - перебила его сгорающая от желания поскорее закончить и пойти домой Даша. Черноволосая готическая девушка, плотно засевшая в его сердце, сама взяла его руку и обняла себя. Веник сглотнул и свободной рукой поправил ворот белой рубашки, запустив освежающий воздух на пропитанную испариной шею. Даша держала свою руку на его ладони и мягко поглаживала её. Веник неуверенно прижал её ближе, чем Даше он напомнил бывшего Жениного парня Женю, который, как со стороны казалось, порой стеснялся своей девушки не меньше. Ему хотелось противиться, но в голове внезапно стали зацикливаться слова Маши, произнесённые ей ещё до первого свидания Даши и Веника: - Соберись, тряпка. - Соберись, тряпка. - Соберись, тряпка. Она посмотрела на него. Он посмотрел на неё. В голове у Даши сразу всплыла незабываема картина: она сидит на розовой кровати с правой стороны комнаты, – если стоять лицом к двери – позади у неё плакаты с Сергеем Лазаревым, а под боком сидит и нежно прижимает к себе её любимая Маша. Их глаза пускали пламя в стоящие напротив полные огня очи и, как магнит, притягивали друг к другу губы девушек. Сердце бешено рвалось наружу в таком темпе, что ни один барабанщик-виртуоз и даже ни один метроном, как бы настроен он ни был, не сможет достичь такого количества ударов в минуту. А дальше, если бы всё произошло ровно как в мечтах Даши сёстры бы слились в невинном поцелуе, лёгком, как пёрышко птенца, параллельно поглаживая друг друга. Девушки понимают, что чёрная и амарантовая футболка лучше смотрелись бы на полу, и создают эту картину. Эротический танец двух горящих нагих тел продолжается в горизонтальном положении, а раскалённые языки создают свой танец. Пальцы на руках одной переплетаются с пальцами на руках другой и сковываются до тех пор, пока по-настоящему сильные, до порождения безумства, влюбленные чувства не захотят нечто большего, чем будоражащие нутро поцелуи. Примерно таким Даша и представляла свой первый интимный опыт: любимый и любящий человек, тепло родного очага, нежные соприкосновения, лёгкие поцелуи, романтические танцы полыхающих обнажённых тел и постепенное увеличение страсти. А уж точно не то, что она получила на самом деле: околица тонких общажных стен, симпатичный, умный, забавный, интересный, но нелюбимый студент в очках с нелепой, как сёстрам казалось, причёской, вокруг куча незнакомых ей приборов, изобретённых этим самым студентом, а за дверью – крик комендантши. Но на что она только ни готова пойти ради того, чтобы увидеть в глазах Маши буйство ревности… Даша, как ей показывала час назад её старшая сестра, провела подушечкой пальцев по щеке Веника и приблизилась для поцелуя.

***

Деревянная дверь в одной из комнат общежития при университете психологии со скрипом открылась. От вида возлюбленной у ненадолго одолжившего комнату Сергея по всему телу прошла приятная дрожь. - Привет, Серёженька, - с улыбкой сказала Людмила, подходя к Сергею и целуя его в губы. - Привет… Людочка, - застенчиво ответил он, несмотря на то, что был великовозрастным выпускником этого университета и на шесть лет старше своей девушки. Её присутствие катализировало и без того его слабый характер. - Серёжка, ну, чего ты такой стеснительный? Ты же будущий востребованный психотерапевт. Мы с тобой уже в отношениях, да и мамы моей рядом нет. Мы только одни… Лишь ты, я, тёплый летний вечер и романтика. - Сколько раз повторять, что никаких животных здесь быть не должно?! – Послышался за дверью крик комендантши, - вздумал он тут у себя в шкафу моль хранить. - И не только, - задумчиво ответил Сергей. - Забудь о ней, - расслабила его Людмила, - я не хочу думать ни о ней, ни о своей маме, которая явно была бы против того, что здесь сейчас произойдёт, но мы ведь ей об этом не скажем? Ведь так, Серёжа? - Наверное, так. Людмила подошла к столу, положила сумочку и развернулась к Сергею. Её красивая улыбка вызывала у него в ответ смущённую, так похожую на ту, что была у известного советского актёра. Её руки обвили шею своего парня и она, чмокнув его в губы, плавно спустила на пол свою футболку. Сергей, несмотря на то, что по-прежнему оставался на шесть лет старше, чувствовал себя впервые ощущающим близость с девушкой парнем, к которому учительница подсадила нравящуюся ему одноклассницу. Она, стягивая с него клетчатую кофту, усадила его на кровать с панцирной сеткой, поверх которой лежал старый матрас, скрытый за белым постельным бельём. - Пути назад уже нет, - подумал Сергей, понимая, что Людмила слышит звуки его бьющегося сердца. Молодая брюнетка, не желая, чтобы из-за застенчивости великовозрастного парня всё остановилось так и не начавшись, провела подушечкой пальцев по щеке своего парня и приблизилась для поцелуя.

***

Несмотря на конфронтацию желания всё бросить, убежать домой, залезть под одеяло к сестре и жажды увидеть, как её зелёные глаза тонут в слезах ревности, Даша продолжала уверенно доминировать в поцелуе. А с чего Даша взяла, что Маша будет ревновать, а не просто порадуется за сестру? С чего она взяла, что Маша также влюблена в неё? Эти вопросы, как и понимание того, что она поступает, как конченая шлюха, не мучили одержимою расположением сестры к себе Дашу. Веник растворялся в воздухе, словно пар. Ощущение вздымания привлекательных для мужчин и Маши размеров груди Даши обливало его сердце мощнейшим напором бьющейся, как ток, крови. Сначала он надеялся, чтобы неприлично громкий стук его сердца не отпугнул Дашу, но, ощутив язык готки во рту, как-то незаметно сбросил с себя этот саван мыслей. Даша подалась вперёд, опрокидывая Веника на кровать. Он, мечтающий стать настоящим мужчиной и забыть чересчур трепетное отношение со стороны матери, хотел быть доминантным для любимой девушки, но Даша без проблем заткнула его за пояс и с лёгкостью вела игру. Ей хотелось всё закончить как можно быстрее, отчего, не разрывая поцелуй, который с каждой секундой всё больше и больше подчиняет ей Веника, она стала расстёгивать пуговицы на его рубашке. Тот в ответ на это с осторожностью стянул с неё кофту. Через две минуты, когда Дашины чёрные джинсы комком лежали на полу возле кровати рядом с другой одеждой, она наконец дала Венику почувствовать себя лидером и легла на спину, прижимаясь своей грудью к его. - Хватит уже медлить, - сказала Даша с раздражением в голосе. На лице у него было смятение, поэтому Даша, желая уже поскорее увидеть сестру и обо всём ей рассказать, сама взяла в руку природный датчик влюблённости парня, затвердевший и увеличившийся эквивалентно примерно до двадцати пяти килоВениаминов, и самостоятельно вонзила его в свой целомудренный рай, отчего тихо застонала. Веник, кажется, раскрепостился и вжился в амплуа доминирующего и стал двигать быстрее уже самостоятельно, покрывая шею и ключицы готической девушки влажными поцелуями, слыша, как та стонет чаще. Он и не догадывался, что та стонет и сильно мокнет не из-за его бесподобности, а из-за того, что представляет на своей бархатной коже нежные губы Маши, которая носиком убирает с ключиц лежащие на них чёрные волосы и оставляет сладкие поцелуи. Когда Веник снова увеличил темп, Даша вспомнила про очень важную деталь, о которой чуть напрочь не забыла. - Стой! – Крикнула она, отчего Веник вздрогнул. - Что такое? – Обеспокоенно спросил он, так и не вынимая некоторой части своего тела из Даши. Даша собственноручно вынула эту самую часть из себя и, чтобы было, что рассказать старшей сестре и в подтверждение атрофирующегося от любви к Маше мозга, несколько раз провела рукой по ней, а потом склонилась и взяла в рот, слизывая с его индикатора выделенную от мыслей о соседке по комнате собственную естественную смазку. - Я кое-что забыла, - Даша встала с кровати и подняла с пола свои джинсы. Венику стало резко не хватать страсти и он, глядя на шикарную обнажённую фигуру своей девушки, стал сам себя ублажать. - Что? – Не останавливаясь спросил он. Даша вынула из кармана джинсов небольшую непрозрачную квадратную пачку, о которой она, благо, вспомнила совершенно случайно. - Я пока не хочу детей, - сказала Даша, понимая, что в случае оплодотворения она не сможет его так легко бросить. Даша порвала упаковку и, вынув из неё латексную свёрнутую трубку, вручила Венику. Тот с трудом, но всё же надел, понимая, что его родители не выдержат новости о беременности его девушки, о которой они даже ни разу не слышали.

***

Сергей хоть и был слабохарактерным и застенчивым при красивых девушках, но всё же в свои почти двадцать пять лет уже имел какой-никакой, но опыт в этом плане, поэтому в доминировании не уступал страстной Людмиле. Быстро оставив одежу на полу, он навис над ней, кроя поцелуями её кожу. - Серёжа, - оторвала его голову от своих ключиц Людмила, - а у тебя есть…? - Кто? - Ну… Это… Сам понимаешь… - Контрацепция? Людмила кивнула. - У меня нет, - ответил Сергей. - И у меня. Хотя знаешь, я ведь мечтаю о детях. Ты представь, какими красивыми они у нас будут… - Да, - мечтательно ответил Сергей, продолжая быть навесом над Людмилой, - он будет красавцем. - Он? - Да. Он. Я всё же думаю, что у меня будет мальчик. И назвал бы я его Павел. В честь брата моего. Или Алексей. В честь отца. Или Евгений. В честь моего любимого актёра, с которым мою внешность часто сравнивают. - Да. Что-то в вас есть общее. Хотя мне кажется, что родится девочка. Представь, как я буду ей косички заплетать, секретами делиться с нашей Светочкой. - Светочкой? - Да, Светочкой. А что такого? - Да ничего. Красивое имя. А если твоя мама, насмотревшись мексиканского сериала, забракует это имя и назовёт Машей? - Ну уж нет! Я не дам ей вмешиваться в мою жизнь. Сергей и Людмила ещё какое-то время влюблённо смотрели друг другу в глаза, пока не вспомнили на чём остановились. Он продолжил движение, слыша стон своей девушки.

***

Даша была до неприличия мокрой. И не потому, что Веник двигался, задевая какие-то особо чувствительные точки, а потому, что на месте его губ Даша представляла тёплые губы Маши. Далеко не так она представляла свой первый раз, надеясь, что всё будет романтично, но сейчас, пока она ещё не осознаёт глупость своего поступка, это её не волнует, ведь представление касаний старшей сестры до её стройного бархатного обнажённого тела всё напрочь перекрывали. Когда Веник сплёлся с ней пальцами, она вспомнила свои мечты о том, чтобы точно также переплестись с Машей и стала стонать. Веник, конечно, думал, что это из-за его движений, ведь подумать, что сама проявившая инициативу Даша в такой момент будет мечтать о девушке, было попросту невозможно. Ускорившись ещё парень почувствовал, как Даша впивается в его спину покрытыми чёрным лаком короткострижеными закруглёнными ногтями и отводит их, оставляя на спине царапины. Стоны Даши, рвущиеся из неё благодаря грёзам о нежном сексе с Машей, возбудили его так, что он кончил и с отдышкой обессиленно рухнул на кровать рядом с ней, заправляя за ухо ей чёрные волосы. От этого Даша снова вспомнила Машу и, желая поцеловать её, страстно поцеловала Веника, представляя на его месте горячо любимую сестру. - Ладно, Веник, я пойду, - сказала Даша и чмокнула его. В этот раз не для того, чтобы представить сестру, а в качестве некой благодарности. Даша оделась, поцеловала парня на прощание и ушла домой, ожидая поскорее увидеть Машу. Комната Веника в общежитии при университете имени Баумана негласно вошла в своеобразную историю как место, в котором вторая из сестёр Васнецовых лишилась девственности. Только сделала это не в четырнадцать лет, как старшая, а в семнадцать.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!