Вернутся к фанфику

Значимые документы

18 июня 2025, 02:28
Маша и Даша, не веря своим глазам, в ступоре стояли возле шестнадцатого кабинета. - М-Маш…, - Даша еле-еле смогла повернуть голову от надписи «акушер-гинеколог» в сторону Маши, - т-ты ув-верена, что н-нам сюд-да? - Д-да…, - отстранённо проговорила Маша, - шестнадцатый кабинет. - Ты хочешь сказать, что мы…. - Нет…. Даш…, мне врач… сказал, что… что это просто предположение. Да и сама подумай: от кого? Мы же только друг с другом. Да ещё и одновременно за-б-б-б-б-б-бер-р-рем-мен-нили. Вдруг у обеих сестёр щёлкнуло в голове, и они одновременно выразили мысль. - Веник…. Даша отпустила руку Маши и села на стул, уткнувшись локтями в колени, а в ладони лицом. Тот самый день…. Первое декабря.... Даша уже была в отношениях с Машей и пошла на финальное свидание с Веником, на котором хотела навсегда порвать с ним связь и всецело быть с сестрой. И в голову ей пришёл гениальный – как она думала – план: бросить Веника не прямо сказав ему об этом, а показать ему, что ей хорошо с другим человеком, но при этом напоследок осчастливить его тройником с самыми сексуальными девушками, которых он только видел. Ей не хотелось разбивать ему сердце, прямо сказав: «мы расстаёмся», поэтому, сама того не понимая, придумала более жестокий способ. Теперь-то она поняла, откуда растут ноги у всех этих резких перемен настроения, тошноты и остальных признаков беременности. Но… это было для неё не самое страшное. Теперь, спустя самый лучший в её жизни месяц нереальных отношений с Машей, где было всё: сумасшедшая интимная жизнь; ежедневные свидания в кафе, в кино или простые прогулки по городу; милые часовые разговоры по душам и наконец-то чувство свободы, к которой она так долго стремилась – это всё закончится. Как раньше уже не будет. Мало того, что у неё будет ребёнок, так из-за неё ребёнок будет ещё и у Маши. И неизвестно, будет ли Маша с ней вообще разговаривать после такого. А если родится двойня? Как сказать об этом родителям? Родители ведь только-только приняли отношения между их дочками, а сейчас внезапно оказывается, что они обе беременные. И беременные от того парня, который на Сергея Алексеевича произвёл только положительные впечатления. А как сообщить об этом Венику? - Я…. Я дура…, - сказала Даша. - Даш…. Может, всё образуется? – Маша села рядом с Дашей и стала поглаживать её по спине. - Что? Что образуется? – Даша повысила на свою девушку голос, - тебе мало наших симптомов? Тошнота, смена настроения…. А то, что мы как раз месяц назад одновременно трахались с Веником? Последнее предложение Даша произнесла настолько громко, что все присутствующие в коридоре парни услышали это. Веника знал почти весь университет, поэтому все сидящие в коридоре парни, вспомнив, кто такой Веник, и оценив нереальную красоту и сексуальность двух залетевших от него девушек, прокрутили в голове только один вопрос: - Почему он, а не я? Даша стала тихо плакать в ладони вместе с Машей, что пыталась успокоиться, но в первую очередь хотела успокоить свою любимую. - Даш…. - Да что «Даш»? Это всё из-за меня. Как мы скажем об этом родителям? Они ведь думают, что мы вместе. - Они знают, а не думают. - Это не важно. Как мы им обо всём расскажем? Они ведь только-только приняли нас. И главное…. Что будет между нами? - Между нами всё будет, как раньше. - Как раньше уже не будет. - Почему? - А как, Маш? У нас будут дети. Нам нужно ими заниматься. Мне всего семнадцать. Я даже пожить не успела. - А я…. Я всегда мечтала о девочке, - задумчиво сказала Маша, поглаживая Дашу по спине, - но… у меня уже есть любимая девочка. Даша улыбнулась уголком губ. - Маш…. Я почти всю жизнь была готом и у нас, говорят, не приятно такого. Я верила и следовала всем их убеждениям, но иногда я задумывалась о том, что хочу детей. Особенно девочку. И… у меня появилась ты. А теперь… у меня будет ребёнок. Маш…. Мы же сами ещё дети. - Понимаю. Но я уверена, что моя любимая Дашенька будет самой лучшей матерью. А её любимая Машенька поможет ей во всём. - Ты знаешь…, - вытирая слёзы, сказала Даша, - я тоже уверена, что моя любимая Машенька будет самой лучшей матерью на свете. А её любимая Дашенька поможет ей в этом. - Даш…, - вытирая слёзы, сказала Маша. - Маш…. - Я люблю тебя. - И я тебя люблю. Сёстры сблизились для короткого поцелуя, за которым пристально наблюдали парни в коридоре, завидуя Венику. Сёстры отстранились на небольшое расстояние и, улыбнувшись, быстренько чмокнули друг друга. - Так значит, между нами всё будет, как раньше? – Спросила счастливая Даша. - Да…, - ответила счастливая Маша, - мы с тобой всего месяц вместе. У нас впереди вся жизнь. - Долгая счастливая жизнь…. - А потом… у нас будут дети. И это не значит, что я перестану уделять тебе время. Мы будем заботиться о них вместе. А наши дети… они ведь будут почти родными друг другу. Прямо как мы с тобой и остальными сёстрами. Я не знаю, как это сформулировать. У них будут разные мамы, но, в то же время, одна. Я не знаю, как это сказать. Ну, смотри: ты не будешь мамой моих детей, а я не буду мамой твоих детей, но, в то же время, ты будешь мамой моих детей, и я буду мамой твоих детей. То есть… у них будут разные мамы, но при этом…. Да блин, как же сложно…. - М-да, Маш…. - А я давно, ещё с детства заметила, что меня лучше всего понимаешь именно ты. - Видимо, это судьба. - Ты же поняла меня? Хотя… я часто сама не понимаю, что говорю. - Причём чаще, чем ты думаешь. Но да, Маш, я поняла тебя. - Это очень сложно объяснить. И ситуация сложная, но… я не верю… не верю, что я стану мамой. И… я стану мамой вместе с тобой. Представь, как красивы будут наши дети. - У твоих будет детей очень красивая мама, - представляя своих племянников, сказала Даша. - У твоих тоже, - представляя своих племянников, сказала Маша, - она невозможная красотка. - И, в целом, папа ничего такой, - сказала Даша. И тут сёстры снова вспомнили и одновременно выдали имя: - Веник…. Маша и Даша переглянулись. - А как… мы скажем ему? – Спросила Даша. - Да вообще не думай об этом. Придумаем что-нибудь. - После того, что я с ним сегодняшней ночью сделала? - Даш, да не переживай. Всё образуется. Сегодня позвоним ему и во всём признаемся. - Он не возьмёт трубку. - Возьмёт. А если нет, то сходим к нему. Можем прямо сейчас. Тут же недалеко. А потом и придумаем, как сказать родителям. Папа же говорил, что хочет внуков. - Но мы ещё так молоды…. Я не успела до конца насладиться тобой. - Я тобой тоже. Но я никогда не наслажусь тобой до конца. Ты слишком великолепна. А наши дети… будут нашей общей заботой. Мы вместе их воспитаем. И станем ещё ближе. Я буду к своим племянникам относиться так же, как и к родным детям. - Я… тоже. - Мы вырастим их вместе. - А… Веник? Маша поцеловала Дашу в висок. - С ним мы потом поговорим. - Нет, - сказала Даша, - я сама с ним поговорю. Это всё из-за меня. И… сегодня ночью я дважды разбила его сердце. - Что ж, сестрёнка, дело твоё. Даша улыбчиво смотрела в любимые глаза улыбающейся Маши. - Пойдём за справкой? – Спросила Даша. - Пойдём за справкой. Маша взяла Дашу за руку, видя, как магнитики на браслетах сцепились, и пошли в кабинет.

***

Сергей Алексеевич вышел из автобуса на остановку вдоль шоссе в пятнадцати минутах ходьбы от дома Натальи. За время поездки в душном автобусе алкоголь ещё плотнее засел в его голове. Его тошнило буквально всю дорогу, голова кружилась, как центрифуга, а его пьяные глаза нескончаемо видели рядом с собой ныне покойного Антонова. Порой глаза закрывались, но перед ними, словно фильм, вскакивали обрывки смерти Антонова, которой сам Сергей не видел: как он в последний раз завёл машину, как он в последний раз куда-то поехал, как он в последний раз увидел хоть что-то, перед тем, как его разорвало в его любимой машине, которую он обожал так же, как обожает ходить по женщинам. В ушах Сергея Алексеевича стоял голос Антонова, который говорит свою последнюю фразу: - Серёг, да прости ты… А следом за ней шёл издевающийся над пьяным разумом Сергея Алексеевича ответ: - Лучше уезжай, чтобы мои глаза тебя никогда больше не увидели. Сергей Алексеевич понял, что идти дальше он не в состоянии, поэтому доковылял до скамейки на остановке и, усевшись на неё, положил руки на грудь, начав попытки отдышаться. В автобусе он чуть не задохнулся, так ещё на него давили куртка, шапка, алкоголь, сложности с женой, потеря друга, с которым он рассорился перед его смертью, и неожиданное письмо от Натальи. Он распахнул куртку, чтобы чуть охладиться, и вынул заправленный в джинсы плотный конверт формата С4, в котором Наталья отправила ему документы и письмо. Сергей Алексеевич по-прежнему слабо верил в действительность, поэтому прочёл письмо ещё раз. - Дорогой Серёжа, жду тебя и девочек у себя… точнее, у тебя дома на Рублёвке. С любовью, Наталья. Одна рука сжимала раскрытое письмо с остальными бумагами, а вторая набирала в телефоне номер Натальи. Уши Сергея Алексеевича слышали долгие гудки, после которых не было ничего. Наталья по-прежнему ему не отвечала, что ещё сильнее давило на него. Идти хоть куда-то уже не хотелось, поэтому его пальцы стали тыкать в телефон, чтобы перейти вниз, с буквы «Н» на букву «О». Сергей Алексеевич набрал Оксану, которая, как и во времена, когда она была его клиенткой, ответила быстро. - Да, Сергей Алексеевич? Что-то срочное? Сергей Алексеевич услышал на фоне детский плач, что говорит об одном: семья Васнецовых ей настолько понравилась, когда она жила с ними, что теперь не хочет нанимать няню для своей дочери, родившейся пару месяцев назад, а всецело отдаёт себя ей. - Оксана…. Здравствуйте. Наталья не у Вас случайно? Она не отвечает. - Нет. Не у нас. Я тоже ей звонила. Хотела узнать у неё, как там у Вас всё с женой закончилось. Она и мне не отвечает. - Мне пришло от неё письмо, - по голосу Сергея Алексеевича было очевидно, что он сильно подшофе, - она говорит, что её дом теперь мой. А в документах указано всё наследство её мужа, включая предприятия. Она написала, что ждёт нас с девочками у неё дома, но не отвечает на звонки. - Может, она устроила Вам сюрприз? Я давно знаю Наталью. Она подобное любит. - Да, я заметил. Она, например, убила своего мужа. - Ч-что…? – Опешила Оксана, но, поняв по голосу Сергея Алексеевича, что тот пьян, чуть успокоилась, списав на бред, - Вы что-то путаете. Да Наталья не могла…. - Она лично в этом призналась. Я сам не верил. Ночью на нас что-то нашло, и мы все стали говорить какую-то… правду. - Сергей Алексеевич… с Вами всё в порядке? - Да…. В полном. Если Вы не верите, то у меня все документы с собой. Я шёл к Наталье, но… больше у меня нет сил идти куда-то. - Где Вы сейчас? - На остановке вдоль шоссе. - На какой именно? - Не знаю. Я на случайной вышел. Мне… слишком плохо стало. - Я бы Вас довезла, но Василий…. Оксану прервал голос своего мужа. - Василий согласен ехать. Меня заинтересовала та часть, где Вы, Сергей Алексеевич, упомянули про то, что всё имущество моего… коллеги, ныне покойного, теперь принадлежит Вам, - Сергей Алексеевич, находясь по ту сторону звонка, не мог видеть улыбки Василия, - мне… мне просто лично захотелось всё спросить у Натальи и проверить подлинность этих документов. - Вась…, - насторожилась Оксана, - а ты как узнал, о чём мы говорим? Василий понял, что раскрыл тайну, которую держал с момента знакомства с Оксаной: он прослушивал её звонки. Ему было совершенно неинтересно слушать телефонные разговоры Оксаны с Натальей и другими её подружками, поэтому платил людям, которые этим занимаются. Если Оксана скажет что-то его интересующее, то следящие ему всё докладывают. - Да так…, - думал, как оправдаться Василий. Раньше он легко мог придумать, как соврать, но после знакомства с семьёй Васнецовых он изменился до неузнаваемости. - Ты что…, - на глазах Оксаны наворачивались слёзы, - ты следишь за мной? - Да больно мне это надо? - А, то есть, я тебе вообще не нужна? - Я не это имел в виду. Сергей Алексеевич был уже не в силах прервать бытовую ссору четы Федотовых. Зато смогла прервать их дочь – Александра – своим плачем. - Тише, доченька, тише, - сменила голос на шёпот Оксана. Василий взял из рук жены телефон и самостоятельно начал вести диалог. - Сергей Алексеевич…. - Да…. Я тут…, - практически засыпая, проговорил он. - Сидите на остановке. Сейчас я подниму водителя, и мы приедем. - А как Вы узнаете, где я? - Часы, которые я Вам дарил, на Вас? - Да. Но причём…. - В них маячок, - прервал его Василий, - по нему Вас отследим. Сидите там. Сергей Алексеевич сбросил вызов и вновь посмотрел на письмо Натальи. - Дорогой Серёжа, жду тебя и девочек у себя… точнее, у тебя дома на Рублёвке. С любовью, Наталья. Сергей Алексеевич вернул письмо в конверт, а конверт вставил себе за пояс. Застегнув куртку, он стал дожидаться Оксану с Василием.

***

Маша и Даша вышли из кабинета акушера-гинеколога так же, как и вошли в него – за ручку. В свободных от рук друг друга руках у них были справки, в которые они до сих не могли поверить. Акушер-гинеколог подтвердил предположение терапевта и заключил, что обе девушки беременны. - Я…. Я…, - Даша сквозь слёзы смотрела на справку, - Я…. Не верю…. - Да…. Я…. Я не хочу… не хочу просыпаться, если это… если это сон. Маша и Даша со слезами счастья посмотрели друг на друга. - Я люблю тебя, - одновременно сказали сёстры, - это лучший день в моей жизни. Разомкнув магнитики, девушки обнялись так крепко, что даже испугались, что надавят на будущих детей. - Поскорее бы прошли эти тридцать восемь недель, - сказала Маша, - я буду отсчитывать минуты до рождения наших деточек. - Я тоже. Блин, блин, блин, я всё ещё не верю, - Даша закрыла рот рукой, чтобы не кричать от счастья слишком громко. - Ммммм…, - заведённая Маша прыгала на месте, - пошли скорее домой! Я хочу уже всем рассказать. - Тебе не страшно? - Немного. Но я слишком счастлива, чтобы обращать на их недовольство внимание. - Да и что они нам? Я ни за что на свете не сделаю аборт. - И я. Я уже не в силах ждать его рождения. - Надо ещё… Венику сказать. - А ты уверена, что от него? - Маш, не тупи. - Ах…. Точно…. Ну, что поделать? Я уже вся в мыслях о наших детях. - И не говори. - Даш, но ты не переживай. Скажем мы всё Венику. Если хочешь, я после каникул могу вам встречу организовать. - Машенька…. Спасибо тебе, родная, но… я должна сама. Должна сама к нему прийти. Он не захочет со мной встречи. - Почему ты так думаешь? - Ты просто не представляешь, что я с ним делала сегодня ночью. Я… изнасиловала его, - слёзы грусти пытались конфликтовать со слезами радости в глазах Даши, но её счастье будущей матери явно побеждало. Маша издала смешок. - Изнасиловала? Ты? Девушка? Парня? - Да, - Даша уже сама издала смешок, последовав примеру сестры. - Даже в подробности вдаваться не буду. - А тебе и не надо, Маш. Просто знай, что ты лучше, чем он. Лучше и в постели, и просто как человек, и как собеседник, и как… как…, - Даша опустила глаза, - в общем… я люблю тебя. - Как и я тебя. Пошли домой? - Пошли домой. Маша и Даша взялись за руки, оценив шикарные магнитики, сросшиеся в одно сердечко, и пошли на выход под сопровождение взглядов парней, завидующих Венику. Оказавшись на улице Маша и Даша вдохнули свежий воздух и ощутили какой-то особенный вкус. Сам воздух не изменился, но ощущения для них были совсем другими. Маша повернула голову к сестре, что была с ней одного роста, и сомкнулась с ней взглядом, после которого они подарили друг другу лёгкий поцелуй. - Значит, ты больше девочку хочешь? – Спросила Маша. - Ты знаешь…. Любимая девочка у меня уже есть. Это так, к слову. А вообще, я бы хотела и мальчика, и девочку. Кто бы ни родился, я буду любить своего ребёнка. Но больше я бы хотела девочку. - У нас сходятся мысли. Даша положила руки на плечи своей любимой и завлекла её в поцелуй с переплетением языков. Как и всегда, Маша ответила. Сейчас им не хотелось ни грамма страсти, как это у них часто бывает, с прокусыванием губ и зализыванием крови, с обменом слюны и борьбой за доминацию между языками. Сейчас им хотелось только нежности. - Блин, да я всё равно не могу, - отстранившись сказала Даша. - Что такое? - Я не могу поверить, что скоро стану мамой. И… что ты тоже скоро станешь мамой. - И не говори. Я так хочу с тобой обсуждать это. До самой ночи. Мне столько всего хочется говорить об этом. Мне в принципе всегда хочется с тобой говорить, но сейчас я просто не могу сдерживать слова. Хотя… я никогда не могла их сдерживать. Но сейчас… а-а-а-а… я просто не верю, не верю…. Но я так счастлива…. - И я очень счастлива. А как бы ты назвала ребёнка? - Ммммм…, - задумалась Маша, - не знаю…. Мне очень нравится имя «Даша». - Хм…, - усмехнулась Даша, - а мне очень нравится имя «Маша». - Но я не знаю, как бы назвала своих детей. - А давай им вместе имена придумаем? – Предложила Даша. - Даш, ты гений. Дай я тебя поцелую. - Всегда пожалуйста, крошка. Даша выставила губы вперёд и сразу ощутила, как Маша легонько чмокает в них. - Это суперидея, - сказала Маша, - слушай… а где мы жить будем? Даша мысленно стала перебирать варианты. - Мммм…, - формулировала мысль Даша, - у нас будет время об этом подумать. Посоветуемся с родителями. В крайнем случае, бабушка в нашу комнату переедет. - И пауков заберёт. Думаю, нашим детям не понравится, что они живут в окружении пауков. Мммм…. Блин, блин, блин, блин…. Я самая счастливая на свете. Со мной будут жить три моих самых любимых человека: ты и наши дети. - А если двойня? - Тогда я буду ещё счастливее. Это четыре любимых человека. А если у нас двоих родится двойня, то это уже пять. А если родится тройня…. Это же…. - Маш, я поняла, - перебила её Даша, - я думаю, мы… мы будем просто самыми счастливыми на свете. Маша смущённо улыбнулась. - Я… уже счастливее всех, - сказала она. Даша легонько коснулась её губами. Маша отстранилась и завлекла сестру в объятия. - Как же я люблю тебя…. - И я тебя…. Маша хотела прикрыть глаза и по полной насладиться объятиями с Дашей. Сейчас всё это ей напоминало самый лучший в её жизни день – двадцать девятое ноября этого года. В тот самый день Даша призналась ей в любви, которую Маша испытывала к младшей на тот момент уже три месяца, а знала о ней всего двенадцать дней. Тогда они так же лежали в жарких объятиях и горели от контакта друг с другом. Маша безумно благодарна судьбе и родителям за то, что они подарили ей такую сестру. И благодарна этой сестре. Говорят: «всё, что ни делается, - всё к лучшему». И всё, что они когда-либо делали, привело их к тому, что они сейчас стоят возле поликлиники, заполненные слезами счастья от скорого материнства. И детей они воспитают вместе, и всё в жизни они будут делать вместе. Маша вдыхала аромат волос своей любимой, прижимая её ближе за шею, а Даша свою любимую за талию. Только Маша хотела прикрыть глаза, как увидела, что в сторону университета идёт ректор факультета энергоустановок замкнутого цикла, на котором обучалась Маша, а следом за ним скромно идёт Веник. Как же насмешлива судьба…. Как же насмешливы совпадения…. Почему сейчас? Почему именно сейчас? Бывают ли такие совпадения? Или это просто судьба? - Д-Даш…, - медленно отстранилась Маша. - Что такое? Маша молча указала пальцем за спину Даши. Даша обернулась и впала в ступор. Она даже могла поклясться, что так переволновалась, что чуть не родила прямо здесь и сейчас. Веник шёл за недовольным ректором, опустив глаза вниз. После сегодняшней ночи, во время которой его любимая девушка дважды разбила ему сердце (в первый раз, сказав, что его подарок отвратителен, а потом дополнив, что он был лишь игрушкой в её руках, потому что на деле она любит свою родную старшую сестру, а во второй раз, когда ворвалась к нему в общагу и подарила лучшую ночь в его жизни, дав ему надежду на счастливое будущее, но потом позвонила и вновь отвергла его), он принял окончательное решение. Он отчислится. Просто отчислится из университета, в котором ему всё напоминало о Даше. Отчислится из университета, в котором училась та самая старшая сестра, ради которой он и оказался брошенным. Более того, эта старшая сестра давала ему ложные надежды на то, что у него с Дашей будет всё хорошо. А ещё он сделал для своей любимой Даши пропуск в университет. Она тоже была там…. И теперь он просто не мог в нём появляться и не вспоминать о ней. А потом, после отчисления, он навсегда уедет из Москвы. Уедет из города, в котором потерпел самую сильную душевную боль. И в котором провёл своё лучшее время в жизни, о котором теперь не может вспоминать без боли. Для себя он решил, что лучше он всю жизнь будет безвольным маминым сыночком, который шагу самостоятельно не сможет ступить, но зато не будет видеть улицы, по которым гулял с Дашей. И не будет дышать воздухом, которым дышат Маша и Даша – люди, убившие его сердце. - Что ж, мы почти пришли, - попытался разрядить обстановку Веник. Ректор закатил глаза. - Тебе просто повезло, - сказал он, - повезло, что ты лучший ученик. Повезло, что ты несколько раз выигрывал гранд за свои изобретения. Это конечно же даёт тебе право поднять меня в новогоднее утро и попросить приехать, чтобы ты смог забрать документы. Почему отчисляешься хоть? Это большая потеря для университета. - Да так…, - сказал Веник, - не важно. Свои причины. Маша и Даша неотрывно смотрели за ними. - Мне кажется, это лучший момент, - проговорила Даша. - Для чего? - Маш…. Для того, чтобы извиниться. И всё рассказать ему. - Пошли? - Пошли. Веник с ректором стали подходить к ступеням, а Даша, даже не взяв Машу за руку, побежала за ними. - ВЕНИК! – Крикнула Даша. Веник вздрогнул от до боли знакомого любимого голоса и, обернувшись, увидел подбегающую Дашу, а следом за ней бегущую Машу. Ему хотелось провалиться под землю, но он стоял, как вкопанный. Даша подбежала к нему почти вплотную, остановившись в нескольких сантиметрах. - Веник…, - Даша смотрела на него и затянула в объятия, держа в левой руке справку о беременности, боясь даже малость ослабить хватку. Веник робко ответил Даше на объятия, и в этот момент подбежала Маша со справкой в правой руке. Даша отпустила Веника. - Прости меня, - сказала она, - но мне нужно тебе многое сказать. - Вениамин! – Прикрикнул ректор, - ты либо идёшь и забираешь документы, либо стоишь и треплешься здесь. Другого не дано. - Секундочку, - сказал Веник. - Ты…. Ты отчисляешься? – Спросила Даша. - Да…. - Не делай этого! Я виновата перед тобой. Я дура. Я разбила тебе сердце. Я не могла тебе во всём признаться целый месяц. Но… мне просто было сложно это сделать. Я не оправдываю себя. Просто… ты был таким счастливым, когда видел меня…. Я не могла сделать тебе больно. Но…. Я сделала только хуже. Прости, пожалуйста. И… прости за то, что было сегодняшней ночью. Пожалуйста, не отчисляйся из-за меня, из-за дуры. Ты очень классный парень. Ты очень умный. Ты очень интересный. И… я знаю, что ты, как никто другой, должен здесь учиться. Прости…, что так вышло. Мне стыдно, правда. Прости, если разбила твою веру в любовь. Но я уверена, что ты найдёшь своё счастье. Прости меня, что всё так обернулось, прости, что врала тебе. Я понимаю, что такое не простить. И ты, что бы ни говорил, никогда не простишь меня. Но я люблю Машу и ничего с этим поделать не могу. Маша, Даша и Веник плакали от слов Даши, а ректор считал секунды до того, как уйти домой. - Я… даже не знаю, что сказать, - ответил Веник. - Зато я знаю, - сказала Даша, - у нас с Машей есть новость. Маша подошла ближе к Даше. - В общем…, - Даша взяла справку из рук Маши и протянула оба документа Венику, - вот. У Веника замерло сердце от увиденного. Его бросило в холодный пот, а сердце внезапно забилось так быстро, что стало распрыскивать текущую по нему испарину. - Мы обе беременны от тебя, - сказала Даша. - Я…. Я…, - пытался хоть что-то сказать Веник. - Пожалуйста, не отказывайся от отцовства. Это твои дети. И…, - Даша посмотрела на Машу, - Маш…. Прости, если что. Но я по-другому не могу, - Даша вновь посмотрела на Веника, - это и твои дети тоже, и я не запрещаю тебе видеться с ними. И алиментов ты никаких не должен платить. - Даш, ты за кого меня принимаешь? – вступила Маша, - Веничек, мои дети тоже твои дети. И я тоже не запрещаю тебе с ними видеться. По лицу Веника невозможно было понять хоть что-то. - Веник…, - начала Даша, - ты… примешь отцовство? - Да…, - коротко сказал Веник. Маша и Даша переглянулись, и обе обняли Веника. Обняли отца своих будущих детей. Веник робко обнял их. Обнял матерей своих будущих детей. - Кхм…. Кхм…, - привлёк внимание ректор. Троица посмотрела не него. - Забирать документы кто-нибудь будет? - Уже нет, - смущённо улыбаясь, сказал Веник. Ректор уже приготовился вспылить, вывалив на всех присутствующих все матерные слова на всех языках мира. Даже на эсперанто, птичьем и языке жестов, но Маша его остановила. - Я буду, - с энтузиазмом прикрикнула она. - Маш…, - не верила словам сестры Даша, - ты… ты…. - Да, Дашенька. Ты ведь знаешь, что я мечтала о театральном. А теперь… у меня будут дети. И Бауманку я точно не потяну. Да и ты же знаешь, что это совсем не моё. - Я…. Ты…. Ты же знаешь, что я поддержу тебя во всём. - Так Вы, Мария, от нас уходите? – Спросил ректор. - Да, - не задумывая, ответила Маша. - Декану это не понравится. Но… делать нечего. Проходите. Ректор, доставая ключи, пошёл к дверям. Маша поцеловала сестру в щёчку. - Не скучай, крошка. Я быстро. А потом пойдём домой. Маша посмотрела на шокированного Веника с двумя справками в руках, на счастливую от поцелуя сестру и пошла за ректором.

***

Всего через десять минут Оксана и Василий подъехали к остановке, на которой сидел Сергей Алексеевич. Водитель невозмутимо сидел за рулём, Оксана не сбрасывала вызов с камердинером, оставшимся сидеть её дочкой Александрой, а Василий сидел в предвкушении оставленных Натальей Сергею Алексеевичу документов. Сергей Алексеевич, увидев знакомую машину, поднялся со скамейки. Было ему чуть легче, чем десять минут назад (и уж тем более легче, чем было в автобусе), но всё равно ощущался столетний Хеннесси в крови. Он открыл дверь и сел на заднее сидение рядом с Оксаной, сразу протянув руку Василию, который с радостью ответил на рукопожатие. - Сергей Алексеевич, - начал деловой разговор Василий, - покажите мне документы. Надо, знаете ли, убедиться в их подлинности. Был у меня случай один. В две тысячи первом один бесчестный олигарх пытался отобрать у меня бизнес при помощи поддельных документов. - А что сейчас с ним? – Спросил Сергей Алексеевич, протягивая документы. - Вы же знаете, как я не люблю людей, которые пытаются меня обмануть. Особенно, если это связано с моими деньгами. Ещё очень хорошо, если он… так сказать… не откроет больше ни одного бизнеса. Василий вынул из конверта документы и принялся внимательно изучать их, пока Сергей Алексеевич застенчиво поглядывал то в окно, то на каменное лицо водителя, отражающееся в зеркале заднего вида, то на Оксану, что чересчур сильно печётся о своей дочке. С каждой секундой он волновался всё больше и больше. А вдруг это правда? Гигантский дом станет полностью его. Наконец-то он съедет от надоедливых соседок и поедом поедающей его тёщи, оказавшись в большом доме, поближе к друзьям семьи – Оксане, Василию и Александре Федотовым. Но…. У него ведь вернулась жена, показавшая, что чувства к ней всё ещё остались. И теперь, когда Наталья ему всё это отдала, он просто не может её бросить. Как же сложно…. А ведь она ещё и все предприятия своего мужа, которые не успели закрыться за эти сорок дней, передала Сергею Алексеевичу. А это очень большое число. Он же банально не умеет управлять таким. Он порой не знает, как управлять шестью членами семьи, а тут… гигантские предприятия с множеством сотрудников. - Документы составлены верно, - проговорил Василий, - видно, грамотный человек составлял. И составлены в максимально короткие сроки. Я по себе знаю, что без денег здесь не обойтись. - То есть, Наталья проплатила всё? - Похоже на то. Василий вернул документы Сергею Алексеевичу, и тот засунул их под пояс. Автомобиль Василия доехал до особняка Натальи, и водитель с пассажирами увидели машину Натальи. - Она здесь, - сказал Сергей Алексеевич. - Так, дорогая, сиди в машине, - сказал Василий и, прихватив из бардачка, на всякий случай, травматический пистолет, вышел из машины одновременно с Сергеем Алексеевичем. - Почему всегда так?! – Крича в трубку, нервничала Оксана, что её засыпающая дочь услышала и начала плакать, - почему ты никуда меня не берёшь?! Сергей Алексеевич и Василий вбежали в дом. - Наталья! – Кричал Сергей Алексеевич, мечась по пустому особняку. Василий медленно осматривал комнаты. - Ох, господи! – Закричал Сергей Алексеевич, - НАТАЛЬЯ! Василий побежал на кухню, откуда был издан крик. На полу лежала Наталья. Под её рукой лежал пистолет. На столе лежали две пустые пачки снотворного, а на полу пустая литровая бутылка крепкого вина. Увиденное будто мгновенно заставило Сергея Алексеевича протрезветь. Он подбежал Наталье и начал ощупывать её пульс, пока замерший на пороге Василий звонил Оксане. - Не бьётся, - отстранённо проговорил Сергей Алексеевич, - она… она мертва. И вроде как Наталья, девушка, с которой он прожил чуть больше месяца счастливых отношений, которая заменила ему жену, а его дочкам – мать, которая жила семьёй Васнецовых, лежит мёртвой перед ним, но слёз в глазах почему-то нет. Но он на мгновение представил свою жену, вот так лежащей на полу без пульса, и чуть не потерял сознание от темноты в глазах и дикого головокружения. И тогда он понял, что какой бы Наталья ни была хорошей, он любит только свою жену. Какой бы тряпкой он ни считался, простив измену жены, но он любит её. И ради любви к ней и к своим дочкам он готов простить непростительное. К тому же, Наталья убила своего мужа. И где гарантии, что такого не случится с ним? Оксана забежала в дом и подбежала на кухню, сразу завизжав от увиденного. Сергей Алексеевич молча встал на ноги и подошёл к чете Федотовых. - М-да-а-а…, - проговорил Василий, - ну… вызывай скорую, Оксаночка. Оксана, не стыдясь плача от потери близкой подруги, трясущими руками стала вызывать скорую. - Вот такая вот жизнь, - сказал олигарх, - живёшь себе, а потом резко всё заканчивается. Заканчивается жизнь и, к сожалению, заканчиваются деньги. Чтобы не сглазить последние слова, Василий трижды сплюнул через левое плечо. - Жаль, что я поздно понял, что нужно ценить секунды, - продолжил философию Василий, - ведь каждую секунду можно заработать денег. Сергей Алексеевич посмотрел на Василия и достал документы. - А вот куда теперь это? – Спросил он. - Поставьте подпись. Дом и все предприятия её мужа станут полностью Ваши. - Я так не могу. Без своей семьи я ничего решать не буду. Нужно ценить каждую секунду. И я хочу ценить секунды, которые я провёл с семьёй. Сергей Алексеевич посмотрел на мёртвое тело Натальи и вновь не испытал никаких чувств. Она убила мужа…. Она подкупала его семью…. А любила ли она их? Или за десять лет супружеской неверности в ней атрофировалась любовь? - Да и решать такие вещи я не могу. Я никогда ничем не управлял. Я хочу быть обычным психотерапевтом. А со всем этим у меня не будет времени на семью. Если бы я раньше умел ценить время с ними…. - То есть, дом Вам тоже не нужен? - Нет. Но я посоветуюсь с семьёй. Посмотрю, что скажут они. - Давайте мы их привезём сюда. Ну…, когда тело Натальи вынесут. - Лучше отвезите меня к ним сейчас. А потом вместе с ними привезите. - Зачем Вам так мотаться? Не легче ли Вам подождать их здесь? - Не хочу терять ни секунды проведения времени с ними. - Ладно. Пойдёмте, я предупрежу водителя. Я останусь здесь, с Оксаной, а Вы езжайте. Оксана слёзно сообщала скорой все подробности, будучи не в силах оторваться от трупа своей подруги, а Василий и Сергей Алексеевич пошли к автомобилю, который вот-вот привезёт сюда всё семейство Васнецовых.

***

Людмила Сергеевна сидела на кухне, постукивая подушечками пальцев по столу, и, томно вздыхая, ждала хоть каких-то новостей от любимого мужа. Рядом с ней молча сидела Галина Сергеевна, думая, как бы разрядить обстановку. - Слушай…, - заговорила Людмила Сергеевна. - Да, мамочка? - Да нет, ничего, - отмахнулась Людмила Сергеевна, - хотя…. Скажи, а парень Жени хоть хороший? - Не знаю. Я сама его не видела и ничего не слышала о нём. Но вот предыдущий парень Жени был очень хорошим. Его тоже Женя звали. - А у тебя-то, Галочка, хоть есть парень? - У меня? Есть. Илья его зовут. Кстати…, - Галина Сергеевна посмотрела на наручные часы, которые ей подарила Наталья, - он часто в это время приходит. Может, и сегодня придёт. - Может, на стол тогда накрыть? Что он любит? - Да он всё любит. Раньше мы почти все ему что-то готовили. Голубцы, например. А тётя Наташа потом стала ему просто денег на кафе давать, чтобы он меня смог сводить. - Понятно. Людмила Сергеевна бы и дальше продолжила сидеть, постукивая подушечками пальцев по столу, и, томно вздыхая, ждать хоть каких-то новостей от любимого мужа, но раздался телефонный звонок. - Это, наверное, Серёженька! – Воскликнула она. На экране высветилась надпись: «Женечка». - Нет, - энтузиазма в ей поубавилось, - Женя звонит. Людмила Сергеевна поднесла телефон к уху. - Алло? – Начала Женя. - Да, Женечка? Что-то случилось? - Мама, ты не против, если мой парень придёт? - Парень? Да нет, конечно. Приходите, сколько угодно. - Нет? Тогда накрывай на стол. Мы с Денисом сейчас придём. - Ждём вас. Людмила Сергеевна повесила трубку. - Что там? – Поинтересовалась Галина Сергеевна. - Женя сейчас с парнем придёт. Раздался звонок в дверь. - Галочка, откроешь? - Иду, мам. Галина Сергеевна ушла, а Людмила Сергеевна стала набирать воду в чайник. Она поставила чайник на плиту и взяла корзинку с печеньем. Только решив поставить её на обеденный стол, она обернулась и вздрогнула, увидев на пороге кухни Полежайкина, и чуть не уронила лакомство для Жени и Дениса на пол. - Здрасте! – Широко улыбаясь, сказал Полежайкин. - Мам, - вышла из-за его широкой спины Галина Сергеевна, - а это мой парень. Илюшенька. Людмила Сергеевна издала нервный смешок. - П-парень? - Ну, да! – Широко улыбаясь, сказал Полежайкин, - я парень Галины Сергеевны. Людмила Сергеевна сглотнула. - Галочка…, - не веря дочери, сказала заговорила Людмила Сергеевна, - ты же понимаешь, что сегодня первое января, а не первое апреля? - Да, - пребывая в недоумении от вопроса, ответила Галина Сергеевна, - а что такого? - Это и есть твой парень? - Ну, да! – Широко улыбаясь, сказал Полежайкин, - я парень Галины Сергеевны. Людмила Сергеевна издала новый нервный смешок и в дверь снова позвонили. - Я открою, - строго сказала мать и вышла, оставляя Галину Сергеевну и Полежайкина наедине с печеньем. - По-моему, я не понравился твоей маме, - обидчиво садясь на стул, сказал Полежайкин и взял печенье, сразу начав его пережёвывать. - Да что ты, Илюша? – Пыталась обрадовать его Галина Сергеевна, - ты очень… очень понравился моей маме. Пока Полежайкин думал над тем, как бы произвести впечатление на мать своей девушки, он продолжал есть печенье. - Ой, Денис, какой же ты интересный, - смеясь, приближалась к кухне Людмила Сергеевна, успевшая за полминуты обольститься парнем Жени. Галина Сергеевна обернулась, и на кухню вошли трое: её старшая сестра Женя, её новый парень Денис, которого она никогда не видела, и её родная мать, которую за полтора года она видела чуть больше, чем Дениса. Денис держал Женю за руку, и Галина Сергеевна увидела на их запястьях браслеты, подобные тем, что сегодня утром она увидела на Маше и Даше. - Здрасте, - широко улыбаясь, сказал Денис, - ты, наверное, Галина Сергеевна? Младшая сестра Жени. Я Денис Воронцов. Парень Жени. Из Уфы недавно приехал. Решил покорить Москву и красивых девушек. Таких, как твоя старшая сестра. Она моя мечта. Понимаешь? Он протянул Галине Сергеевне руку, которую та неуверенно пожала. - А я Илья Полежайкин, - угрожающе сказал съедающий уже четвёртое печенье, - я парень Галины Сергеевны. И знаешь, у меня тоже есть мечта, - он задумался и сменил голос с угрожающего на милый, - я очень хочу себе Москвич девяностого года. Он мой ровесник. Представляешь? Но на Полежайкина никто не обратил внимания. - Так, ладно, Денис, - лебезила перед ним Людмила Сергеевна, - присаживайся за стол. Сейчас уже чайник вскипит. Денис сел на место Даши, а Женя села рядом с ним. Полежайкин ел уже шестое печенье. Людмила Сергеевна достала четыре кружки (скрипя зубами, она достала и для Полежайкина) и положила в них чайные пакетики. - Денис, тебе сколько сахара? – Улыбаясь, спросила она. - Да я вообще без сахара пью. - А мне три ложки, - сказал Полежайкин, доедая уже седьмое печенье. - Понятно, - холодно ответила Людмила Сергеевна. Когда Людмила Сергеевна поставила на стол все кружки, Полежайкин уже съел всё печенье. - Не поняла…, - смотрела на корзинку мать девочек, - а где печенье? Я же только поставила. - Простите, - проговорил Полежайкин, - оно очень вкусное было. - ТАК! – Крикнула Людмила Сергеевна, отчего все вздрогнули, - я такого больше терпеть не намерена! - МАМА, ОН МОЙ ПАРЕНЬ! – С криком вскочила из-за стола Галина Сергеевна. - ТАК, ТИХО! – Поднялась Женя, - Я просто хотела побыть с парнем у нас дома. Хотела познакомить его с семьёй. ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! - Не ори на мать! Женя хотела резко развернуться и убежать из дома, а Денис уже приготовился побежать за ней, но на кухню внезапно забежал запыхавшийся Сергей Алексеевич. - Серёженька…, - обрадовалась Людмила Сергеевна. - О, привет, Илья, - заметив Полежайкина, сказал он, а потом перевёл взгляд на Дениса, - и тебе привет…, парень…. Так, все в сборе? - Маши и Даши нет, - сказала Людмила Сергеевна, - и Пуговка в комнате рисует. - Где Маша и Даша? - Ушли куда-то. - Одевайтесь быстрее. Это срочно. - Пап, - хотела возмутиться Женя, - но мы с Денисом…. - Тише, - прервал её отец, - собирайтесь все. И девочки…, и мальчики… и… и Людочка…. Сергей Алексеевич и Людмила Сергеевна столкнулись взглядом и лёгкой искренней улыбкой. - Так, всё, - сказал он, - быстрее одеваться. Полиночка, одевайся! – Крикнул Сергей Алексеевич так, чтобы Пуговка слышала. - Серёж, куда мы едем? - Узнаете. Но нам надо ещё Машу и Дашу. Всё семейство Васнецовых, кроме Маши и Даши, а также Денис Воронцов и Илья Полежайкин прошли в прихожую и стали одеваться. В это время за ручку вошли в квартиру Маша и Даша. - А что… что происходит? – Спросила Даша. - Доченьки мои! – Радостно возгласил Сергей Алексеевич, - вы едете с нами. - Куда? – Спросили они одновременно. - Узнаете. Это сюрприз для всех. - Но…. Нам нужно вам кое-что сказать, - попыталась объясниться Маша. - Потом расскажете. Там, внизу, машина Василия Федотова стоит. Идите в неё и ждите нас. Маша и Даша переглянусь и пошли вниз. - Стойте! – Опомнился Сергей Алексеевич, - ждите нас здесь. Я не хочу терять ни секунды. Маша и Даша вновь переглянулись и, ничего не поняв, решили подождать остальных, а ожидание скрасить коротким ласковым поцелуем в тёплые губы.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!