Часть 1

*** Очередной внезапный взрыв зловещего хохота подарил чувство абсолютной безнадежности. Его водили за нос, издеваясь и насмехаясь, не прекращая играть не только с ним самим, но и с его городом. Случилось худшее, враг разгадал его слабость. Хольт знал, что с самим Громом можно было делать почти всё, что угодно, он переживет, выдержит, придумает. Но когда речь шла о близких… тут майор становился уж слишком уязвимым. Даже странно, что никто до Августа этого не понял. И когда ему передали, что Гром на всех порах мчался туда, где он был уверен находится следующая бомба — его поджидал сюрприз. Злодею надоело играть на расстоянии, он решил пойти на рискованный шаг и встретиться с хваленым Игорем один на один. Однако эта встреча должна была запомниться герою надолго, в чем был уверен Хольт, уж в таких-то вещах Август был действительно искусен. Капкан захлопнулся сразу же, как только запыхавшийся Игорь влетел в неприметную подворотню.  Встречать долгожданного гостя было доверено Шрайберу, в том числе шарахнуть его по голове и дотащить до верхней комнаты. — Охо-хо! Вот и наш гость! — Хольт в своем излюбленном белоснежном халате блестящим взглядом буравил бессознательное тело. *** Очнулся Игорь от неприятного чувства неспособности поменять положение. Нещадно саднил затылок, явно от удара чем-то тяжелым, противная рябь в глазах не давала оглядеть помещение. Чуть пошевелив руками, он явно ощутил натяжение и понял, что к чему-то привязан. Попробовав рвануться, Гром еле удержал себя от того, чтобы не взвыть от внезапной рези в мышцах, настолько крепко он был прикручен за запястья к противоположным столбиком, как оказалось, кровати. Она была высокая, почти как боярские ложа в старых фильмах с перинами. Не больше, чем на пять сантиметров ниже обычного письменного стола. На нее в любом случае пришлось бы забираться.  К этому моменту Игорь оказался способен преодолеть гудение в голове и оглядеться. Однако он был близок к тому, чтобы пожалеть вообще о том, что очнулся. Хваленый Гром был абсолютно голый, привязанный по рукам и ногам поперек огромной кровати и, что страшнее всего, совершенно  не знал что же делать. Ему много раз доставалось по жизни: регулярные стычки в подворотнях и других разнообразных злачных местах стали слишком обыденным делом службы, но никто и никогда не заходил за рамки «дозволенного». Это рушило сейчас его собственные моральные устои как никогда прежде. Он был действующим сотрудником и получать привык часто не по делу, но всегда как мужик, кулаками в лицо. Игорь успел прокрутить в голове очень и очень много нелицеприятных сюжетов перед тем, как открылась дверь и в комнату шагнул Хольт. Гром дёрнулся ещё разок, для верности, однако выглядело это довольно комично, поскольку одежды на нём по прежнему не было. Следом за хозяином шагнул Шрайбер и в отличии от Хольта, который был только в халате, телохранитель был в полном боевом обмундировании. — Отто был прав, ты красив. — мягко оскалился Август, лучезарно улыбаясь и потирая ладони. — Я бы даже сказал est parfait*  *est parfait (франц) - совершенен. — Что ты хочешь от меня? — голос Игоря предательски дрогнул. Что сказал Хольт он не понял, зато плотоядный взгляд Отто понимал прекрасно. — Мы продолжим играть, не более того. Ты же на все готов, ради того, чтобы ваш arm* … бедный, маленький город остался цел? *arm (немец) - бедный. Игорь проигнорировал вопрос, напряженно размышляя. — У меня есть право отказаться? Хольт разочарованно выдохнул, будто бы ожидая более интересных вопросов. — А сам как думаешь? — улыбка вмиг исчезла с лица Августа и обманчиво мягкий тон сменился на стальной. — Что тебе нужно? — вперил в Хольта задумчивый взгляд Гром. — Я уже сказал.  — Да, играть, я помню. Однако в любой игре существуют правила. — Ох, Игорь… ты не в том положении… — Рассказывай правила! Хольт вместо ответа демонстративно улегся сбоку от Грома, подперев голову рукой. Вторая конечность прошлась от подбородка до темной горошинки соска и сжала, заставляя поморщиться и напрячься.  Отчаянно хотелось отстраниться или расстаять в воздухе. — Ты знаком с природой боли? Наверняка … Он окинул взглядом видимые шрамы, разбросанные по напряженному телу.  — Так вот, мы будем делать на этом акцент при получении такого доступного удовольствия. Он коснулся чужой вялой плоти, вырывая вздох у Игоря, заставляя его снова задергаться. — Я готов изменить условия первоначальной сделки, — намеренно выдал Август, перестав улыбаться. — Но … ? С самого начала веяло разводом. — Но для этого ты согласишься на мои условия и проведешь этот вечер, а если понадобиться, то и ночь со мной. — В чем подвох? — Выбирай! Либо твой обожаемый klein* … кхм город, либо … *klein (немец) - маленький. — Обманешь, — довольно резко перебил его Игорь. — Катись к чёрту, оставляем прежние условия! От раздавшегося хохота засосало под ложечкой и во рту стало неприятно сухо. — Где моя одежда? Отсмеявшись, Август медленно протянул то, что так опасался услышать  Игорь. — Она тебе не понадобится. Да и никуда ты не денешься. Я забыл сказать, что выбора у тебя нет. И Хольт вновь засмеялся, в предвкушении потирая ладони. — Oh, are you ready?*  — Начнем с того, что ты просто посмотришь.  *are you ready (англ) - вы готовы? Игнорируя весь поток хлынувших на него ругательств, Хольт поднялся, развернулся к Отто и распахнул халат. — du weißt was zu tun ist*  *du weißt was zu tun ist (немец) - Ты знаешь, что делать. Шрайбер тут же опустился на колени перед хозяином и вобрал в рот полувставший орган, вырывая мягкий рокот из его груди. Игорь во все глаза смотрел на светящийся хребет Хольта, мягко подсвеченный синим и издающий мурчащий рокот от эмоций своего обладателя. По мере того, как Отто старательно вбирал в рот чужой член, Август не переставал гладить того по голове, перебирая в руках его волосы, изредка глубоко втягивая носом воздух. Очевидно, что Шрайбер делал это не впервые, слишком хорошо и правильно у него это получалось. Всё это время Гром опасался не то, что пошевелиться, он боялся дышать и почти забыл про начавшие затекать мышцы. Он не мог оторваться, ощущая как горят щеки и становится нестерпимо жарко от этого интимного запретного зрелища, которому стал невольным свидетелем. Гром слышал и о геях, и о об их способах получения удовольствия, однако в подробности не вдавался никогда, искренне считая, что они чокнутые. Из размышлений Грома вывел протяжный стон, Хольт содрогнулся излившись в рот телохранителю, заставляя того смиренно проглотить, затем мягко коснувшись подбородка торопливо втянул Отто в глубокий влажный поцелуй, стремясь испробовать собственный вкус. После вернул блестящий взгляд на Грома, заставив того нервно содрогнуться, будто бы его застукали за чем-то неприличным.  Будем честны, в кулак по ночам гоняли все, но тихо и без свидетелей, ибо все априори считали это дело сугубо личным. И сейчас к жгучему чувству стыда и желанию съездить самодовольному немцу по роже, Грома не отпускал стягивающийся узел внутри живота. Он не успел опомниться, как Хольт вновь оказался к нему вплотную и впился в его приоткрытый рот грязным поцелуем, заставляя глаза майора округлиться и инстинктивно стиснуть зубы, не давая ему проникнуть языком внутрь и распространить солоноватый вкус спермы. Облизнув напоследок нижнюю губу, Хольт отстранился, улыбаясь и глядя на вкрай ошарашенного Игоря. — Никто не делал так раньше, верно? «Никто раньше не смел так делать, родной».  От бархатного голоса Августа, холодок, пробежавший по спине, заставил поджаться пальцы на ногах. — ТЫ БОЛЬНОЙ!? Больной ублюдок! Развязывай меня давай!  — Oh, nein!* Тогда игра закончится, а я этого пока не желаю. *oh, nein (немец) - о, нет! — ДА Я ТЕБЯ … — Не заставляй меня искать кляп, s'il te plaît*, — было произнесено настолько тихо и зловеще, что вмиг прервало всё красноречие Игоря. *s'il te plaît (франц) - прошу тебя. Пораскинув мозгами и бросив на немца очередной прожигающий взгляд, Гром замолк. — Умница, выбор верный.  Теплая ладонь скользнула по щеке, заставляя поморщиться от отвращения. Хмыкнув, Август уселся между разведенных ног Грома, повернулся к Шрайберу, что с невозмутимым видом стоял в стороне и кивнул ему. Отто незамедлительно куда-то удалился, наводя настоящую панику в душе Грома, в который раз за вечер. — Ты куда его отправил? — А это важно? — ДА! — Для любой игры нужны игрушки. Будто пожалев Грома, Хольт все же уточнил: — Перестань трястись, убивать тебя мы не собираемся, можешь быть спокоен, — благодушно ухмыльнулся Хольт, будто бы довольно искренне. — Не верится. — Ну, что-то из происходящего ты уж точно оценишь. — вкрадчиво подытожил мужчина. *** — Тише!  Хольт провел пальцем по его губам. Спустился ниже, склонившись к нему, но не целуя. Ладони Хольта гладили, трогали, сжимали напряженное тело под собой, а Игорь вновь не знал куда ему деваться. Больно не было, было непонятно, неожиданно, тепло и бесконечно стыдно за собственную реакцию тела. — Что ты обычно делаешь для того, чтобы расслабиться? — мурлыкнул совсем рядом с чужим ухом Хольт. — Н-н-ничего! — Да ладно, всем рано или поздно нужна разрядка. Ещё скажи, что никогда не дрочил,  — Хольт откровенно издевался, забавляясь от вида краснеющего Грома. Кто ж знал, что слова на Игоря влияют лучше, чем действия. — А если так, — и Хольт двинул ладонью вверх-вниз по стремительно твердеющему члену, весьма умело надо сказать, чтобы Гром окончательно передумал что-то говорить. Самоконтроль летел к чертям, ибо мужская сущность отчаянно рвалась наружу, а сопротивляться ей было попросту невозможно. Это было самой настоящей моральной пыткой. Вестись на поводу самодовольного урода не хотелось, однако обмануть физиологию не удавалось никому. Во что начинал верить Гром и что прекрасно знал Хольт, умело надрачивая майору, второй рукой продолжая поглаживать того по груди. Член предательски твердел, полностью поддерживая инициативу ненавистного человека, заставив Грома закрыть глаза и откинутся на подушки. — Чтож ты, сука, делаешь … — Нравится?  Август убрал руку. — Нн-нет! Нет! Нет!  «Продолжай мать твою!» Игорь судорожно дёргал бёдрами в попытках нащупать горячую ладонь, находясь на грани самосознания. — Играем по моим правилам? — ДА! Только пожалуйста продолжай.  Почти что «выбив» такое необходимое признание, мужчина удовлетворенно выдохнул. Гром сам согласился на всё, правда не совсем подозревая на что именно. — wunderbar* — усмехнувшись, Август продолжил, давая наконец ему излиться себе на живот. *wunderbar (немец) - замечательно. Брезгливо вытерев ладонь о простынь, Хольт наклонился к лежащему без движения Грому, вновь целуя. По свойски, с языком. Игорь не нашёл в себе силы сопротивляться вторжению, послушно приоткрыв рот. Вернулся Отто с какой-то внушительной коробкой, поставил рядом и так же молча удалился. Игорь все еще не мог оправиться от пережитых эмоций. Он уже несколько минут наблюдал за тем, как Хольт копается в принесённой коробке и, будто бы невзначай, демонстрирует содержимое Грому. От вида всевозможных вибраторов, расширителей и кислотно-ярких предметов причудливой формы Грома начало потряхивать. Отвести взгляд не давало собственное любопытство и легкое чувство самосохранения. Однако, по мере своего наблюдения, все предметы хоть и имели довольно таки устрашающий вид, сами по себе являлись гладкими или округлыми, что не должно было никак повредить что-либо внутри. Данный факт чуть успокоил Грома, но при мысли о том, что что-то из этого вполне может оказаться в его заднице, всё же не могла не накатывала дрожь. Хольт явно специально демонстрировал и рассказывал о действиях каждой штуки, вертя перед глазами Грома, переодически ностальгически вздыхая. Инквизитор хренов. — Думаю, стоит начать с этого. Бегло ознакомив пленника с содержимым, Август выудил силиконовую приблуду конусовидной формы черного цвета и оставил рядом с собой. Задумчиво оглядев содержимое, рядом с первым предметом легла вторая игрушка, более длинная и массивная у основания, она представляла собой два сочленения с небольшой разницей в диаметре. Поглядев на это чудо современной техники, Игорь в который раз подал голос. — Хольт! … Август! Пожалуйста не делай ничего со мной! Игорь натурально был близок к истерике, несмотря на то, что возбуждение ещё не до конца спало, а тело до сих пор было покрыто испариной. Голос уже не скрывал в себе нотки мольбы. Упоминание собственного имени заставило Хольта оторваться от натягивая на свободную руку тонкой латексной перчатки. От хлопнувшей резины о кожу был готов хлопнуться в обморок сам Гром. Предчувствие мужчину не обманывало и чисто логически поразмыслив, Игорь примерно понимал что будет дальше. — Почему ты уверен в том, что хочешь прекратить? — между делом поинтересовался Хольт, намеренно медленно выдавливая  какую-то сильно пахнущую субстанцию себе на пальцы. Ситуация сильно напоминала какой-то постыдный медосмотр, который Игорь проходил единственный раз в жизни, сразу же после него зарекшись их проходить вообще. Однако отличие было прежде всего в том, что врачи редко когда пялились на пациентов с нездоровым блеском в глазах. — Н-н-нет! Я точно не хочу! — А он? Хольт кивнул на все еще призывно стоящий орган, который несмотря ни на что явно был готов продолжать и Гром залился краской ещё сильнее. Хотя сильнее, казалось бы, уже некуда. Под бедра на уровне подвздошных косточек поместился заранее приготовленный валик подушки.  Резонанс в голове был вызван прежде всего отсутствием боли. Даже минимальный дискомфорт сводился к распространению тепла в животе и превращался спустя пару секунд в нечто желаемое. Хольт вновь склонился к нему, обдав раскаленным дыханием чужую щёку, обводя обтянутым в латекс указательным пальцем сжатое колечко мышц. В попытке отстраниться, вжимаясь глубоко в матрас, Игорь дернулся так, что чуть не попал по чужой скуле подбородком, заставляя Хольта свободной рукой сжать его челюсть и придавить к подушке, тем самым мешая двигаться. Блестящий от смазки палец скользил внутрь, ни на миг не прекращая движение, заставляя Грома напрячься и сцепить зубы. Настолько это было неприятно. Однако по началу боль даже принесла облегчение. По крайней мере, это было понятнее и ближе, чем чувство, уже в который раз за вечер начавшее зарождаться внизу живота.  Август попробовал добавить второй палец, сильным движением надавливая на тугой вход. Зажимая ладонью рот Грому, явно намеревающемуся прокомментировать происходящее. Попытка прокусить чужую ладонь успехом не увенчалась, из глаз брызнула влага, Игорь зажмурился. Отрешиться от происходящего возможности не было. От того, как спадало возбуждения Грома, возбуждался сам Хольт. Начиная дышать тяжелее и жарче, глядя как корчится под ним полицейский. — Хватит!  Сквозь чужую ладонь промычал Гром, желая избавиться от жгучего растяжения тугих складок. Однако довольно скоро изящные длинные пальцы сменила черная игрушка. Приставив её ко входу, Хольт без труда протолкнул внутрь небольшое основание, на миг остановившись, возвращая вторую ладонь на вялый член Грома. Круговыми поступательными движениями Август медленно трахал Игоря, не переставая водить ладонью верх-вниз по члену. Стремительно возвращавшееся возбуждение слегка отвлекало от прежнего дискомфорта, совершаемого инородным предметом. И когда Игорь перестал недовольно шипеть, а даже спокойно откинулся назад на подушки, Хольт плавным движением протолкнул игрушку вглубь до основания, внимательно наблюдая как стремительно сомкнулись стенки, приняв её как родную. Пока Игорь концентрировался на внезапном и незнакомом чувстве наполненности, Хольт включил вибрацию на маленькой кнопочке у основания пробки.  — Это чего … ммм… такое!? — Нравится? Хольт медленно провернул игрушку внутри так, чтобы ее округлый конец точно касался простаты и, не выдержав, сам простонал. Ему нравилось наблюдать, как хвалёный Гром совершенно не справляется с самим собой, ежесекундно выдавая все свои слабые стороны. Хольт помнил все эти яркие сильные вспышки в сознании, теле, заставляющие дышать через раз, в попытке поддаться такому доступному удовольствию. — tu es irresistible* ...  *tu es irresistible (франц) - ты неотразим. Мелкая вибрация глубоко внутри нещадно терзала чувствительный бугорок, не давая выдохнуть ни секунды. — Что ж ты со мной делаешь … оххх, сволочь ты эдакая! — Между прочим, как ты выражаешься «сволочь», — Хольт забавно повторил за ним трудно произносимое для голландца слово,  — не сделала тебе ещё ничего по настоящему плохое. Мурлыкнув, Август провел кончиками пальцев по вспотевшей груди Грома, ловя еле заметные капельки пота. — Только удовольствие, mon bon* Только удовольствие! *mon Bon (франц) - мой хороший. С этими словами он потянул игрушку на себя, давая ей выскользнуть из разомлевшего тела, дав Игорю возможность тихо перевести дыхание. На разговоры он был неспособен. Длительное возбуждение болезненным узлом копилось внизу живота, сочился смазкой член, пачкая живот и заставляя Августа хитро улыбаться. — Готов продолжать?  — Давай заканчивать, я сейчас лопну. — Не драматизируй! От сильного возбуждения ещё никто не умирал, crois-moi* *crois-moi - (франц) - Уж поверь мне. Со второй игрушкой Хольт проделал тот же фокус с вибрацией, однако включил ее сразу. Тихое жужжание забавно гармонировало с мягким рокотом светящегося позвоночника Хольта, выдавая крайнюю степень удовольствия второго. Игорь так и не понял что именно Августу нравится больше: смотреть как по началу искажается тянущей болью чужое лицо или наоборот, видеть как все его действия заставляют его тело практически умолять его трахнуть. Гром искренне продолжал надеяться, что до этого все же не дойдет и Хольт действительно наиграется, увидев, что Игорь не способен ни на что. Порядком уже натертые и покрасневшие стенки заднего прохода несмотря на обилие смазки сдавались тяжело под напором второй игрушки. Гром вновь поморщился, наблюдая с каким вожделением Хольт продолжал проталкивать в него инородный предмет. — Мне больно, — между тихими стонами напомнил Игорь. — Потерпи, это же все не просто так. — Я больше не могу, дай мне возможность кончить! Я ТЕБЯ УМОЛЯЮ! — Ого, до чего мы дошли, — злорадно улыбнулся Август, намеренно не давая вибрирующему предмету часто задевать простату внутри. Давая прочувствовать приближающееся удовольствие, но не давая и шанса в него окунуться. Чмокнув смазанным поцелуем еле дышавшего Грома в уголок губ, мурчащий рокот заставил все нутро майора сжаться от неприкрытого ужаса от дальнейших слов Хольта. — Потерпи, mon cher* … Просто потерпи, осталось самое важное! *mon cher (франц) - мой дорогой. Вскоре вибратор заменил член, почти сразу начавший проникать внутрь. Он был чуть толще и длиннее обеих игрушек, но достаточное количество смазки всё же облегчало процесс. Естественно, данный аспект не остановил Игоря от бурного потока слов, незамедлительно последовавших за бесцеремонными действиями Хольта. — Что ж ты блять делаешь … , АХ ТЫ Ж СУК…, — широкая ладонь перекрыла доступ к кислороду ровно на пару секунд, пока Гром не начал злобно мычать не переставая искать возможности вцепиться зубами в чужую ладонь. Однако толкаться в напряженное тело было сложно и все же пришлось убрать руку с чужого рта, в попытке помочь самому себе. Август от блаженства аж глаза закрыл, чужая ладонь скользнула к груди, давая Грому возможность вдохнуть кислорода. — БЛЯТЬ! Сволочь! Мне больно! — провыл Гром, возобновляя дёрганье в пределах своих возможностей. — Ничего, переживёшь. Август хоть и с трудом, но вошел почти до конца, блаженно выдыхая, поглаживая руками разведенные ягодицы. Долгожданное проникновение вырывает у него стон, а сам Гром теперь решил молчать, как партизан и даже дышать теперь через раз.  Толчок, едва ли на четверть длины. Пленник вновь стремился приподняться, но Хольт быстро вернул его на место, сильно давя ладонью на грудь.        — НЕТ! вытащи … ! —  психовал Игорь, каменная эрекция немного спала, глаза жгло, словно сыпанули пылью, — ВЫТАЩИ ЕГО ИЗ МЕНЯ!        — Посчитай до десяти, — велит ему Август, сбивая с толку.  — Считай и дыши.         И Гром слушается его, сбивчиво бормочет цифры, путаясь где-то на середине.  Все это время чужой член ощутимо распирает его задницу, не входит глубже и не отступает, постепенно становится терпимей.         — Bien joue!* — удовлетворенно мурчит Август. *Bien joue (франц) - молодец. — А теперь ещё разок, но уже четко и медленно.         Мужчина считает спокойней, хотя голос дрожит, дышать у него тоже начинает получаться.         — Вытащить? — довольно усмехается Хольт. — Нет, просто быстрее, — тихо выдыхает Гром.  Он одновременно верит и не верит, что похититель его послушал и действительно вскоре оставит в покое. Однако если есть шанс ускорить всю эту вакханалию, этим надо воспользоваться. Его ни на шутку начало напрягать затянувшееся возбуждение, казалось ещё чуть-чуть и он просто лопнет от напряжения. — Как скажешь, — удовлетворенно соглашается Август, шепча ему прямо в ушную раковину и цепляя мочку уха языком.        Наваливается грудью, крепко прижимая, влажно целует плечи, касается кожи языком и начинает двигаться. Толчки мелкие, неглубокие, но продвигающиеся. Однако выдержка иссякает, как песчинки, пересыпающиеся из одной колбы в другую в песочных часах. Гром упорно не издает ни звука, не позволяя Хольту ориентироваться по стонам.  Лишь иногда, обычно проскальзывая ровно по простате, живот нижнего каменеет, а затем расслабляется. Он шумно дышит и цепляется за простыни под собой.  Игорь к тому моменту уже устал просить, умолять, бояться, ждать и заново просить. Он лежал и честно старался расслабиться, всеми силами, к особому ужасу начав вспоминать услышанные советы Августа. Все равно уже произошло всё, что могло. В его заднице находился чужой член, было больно пиздец и физически, и морально. Однако до состояния полного отчаяния было ещё далеко. Несмотря на то, что его уже трахал мужик. — slimme m какeid! Je bent vooral mooi als je stil bent* *slimme m какeid! Je bent vooral mooi als je stil bent* (голланд) - Умница! Ты особенно прекрасен, когда молчишь. — Не понял, чего? Август мягко смеется и начинает покрывать открывшуюся влажную кожу поцелуями, дополнительно выглаживая торс по бокам. Соскам поцелуев не достается, Хольт больно прикусывает сначала один, потом второй, наспех зализывая боль. Соски у Грома нечувствительны к ласкам, однако боль от укусов прошивает навылет, отзываясь в подрагивающем уже давно болезненном возбуждении.  Гром плохо соображает, поскольку нескромный голландец опускается ниже и выцеловывает живот. Обделенным остается только член.   Сознание словно отсоединилось от тела, Гром только выполнял чужие команды, как дрессированный пес, желая только чтобы все это наконец закончилось. Руки беспомощно шарили по простыням, всякий раз натыкаясь на холодный метал наручников.  Август заставляет еще сильнее раздвинуть ноги, не стремясь покидать распаленное тело. Гром вертит задницей, то ли избегая, то ли подставляется, уже не разбирая чего хочет больше. Давящая боль на чувствительный комок внутри давала возможность получить скорую разрядку, отпустить наконец затянувшееся напряжение.  Подавив вспыхнувшее желание парой шлепков восстановить дисциплину, Хольт еще раз проходится ладонями по всем доступным участкам тела майора. Водит по спине, рукам, бедрам, оставляет руку у него на плече, слегка прижимая к матрасу. Долго Хольт не сможет, но сейчас долго и не надо. Сначала он скорее растягивал под себя, чем действительно владел. Он опытный любовник, чуть смещается, меняя угол проникновения и сразу же вновь проезжается членом по комочку нервов внутри. Игорь всхлипывает под ним, подавившись воздухом и тут же снова умолкает, упрямец.  Темп медленный и тягучий, но четкий. Удовольствие от ощущения наполненности приходит к пассивам обычно постепенно. Анус оснащен такой же поперечнополосатой мускулатурой, как и в целом, тело человека. Некоторым нравится массаж, другим нет. В основном нравится, особенно если распробовать. Взаимодействие с простатой впечатляет девяносто девять процентов мужчин, с оставшимся одним процентом Хольт никогда не встречался, хотя искренне верил в возможность их существования.  Август наконец сжимает напряженный до предела чужой член в кулаке, в ответ совершенно неосознанно Гром сжимает его внутри, почти до боли. Хольт продолжает двигаться, лаская руками возбужденного Грома в такт своим сильным движениям. Игорь кончает, облегченно всхлипывая. Мужчина позволяет себе еще три толчка, пока Гром находится в объятиях моментально накрывшего его оргазма и вскоре следует за ним, содрогаясь и постанывая.  — Ну вот и La petite mort* *La petite mort (франц) - оргазм, как маленькая смерть. С этими словами Август перекатился на бок, почти ласково перебирает повлажневшие пряди на затылке Грома. Больно вцепившись, заставляет повернуться лицом к себе и целует, в это раз скорее нежно, чем властно.  У Игоря горели щеки и дрожали ресницы. Поймать его взгляд Хольту не удалось, как впрочем, и повторить поцелуй. Гром вообще весь напрягается как струна, стараясь вырваться, но, ожидаемо не достигнув успеха, быстро теряет интерес к борьбе.  Глаза у Игоря светлее, чем обычно, в них таится вполне определимое выражение. Он ранен, а значит уязвим.        — Ну и кто я теперь? — скорее у себя спрашивает Гром, не желая идти на зрительный контакт. Что для одного — трагедия, для другого не более чем примитивная рефлексия.  Чувства Грома невероятно близки к переживаниям ребенка, который играет в уже знакомую ему игру, кидая объемные фигуры в специальные прорези.  Но вот ему попадается иная фигура, не подходящая никуда. И он не знает, как ею распорядится, ведь знакомые координаты его мира нарушились.  Выстроенное за долгие годы рушилось кирпич за кирпичиком. А воображение стремительно рисует слишком ясную картинку того, как он остается бездомным, изгоем, а невидимая рука наносит метки на его тело, сродни прокаженному. Потому что теперь его не примут в круг приличных людей. Он мысленно уже исторгнул себя из их общества.        — Секс не определяет человека. — Отвали! И без тебя тошно, — резко оборвал его Гром.         Ему по уши хватило всего уже произошедшего с ним и далее слушать этот самодовольный тон он был не в силах. Хольт намеревался оставить его в своей постели еще на пару часиков, но видимо не сбудется. Вместо этого он достает откуда-то небольшой медицинский шприц и медленно вводит в шею пленнику транквилизатор. — Какая же ты все-таки свол …, — Гром не успел договорить оскорбление, словно по щелчку пальцев закрыв глаза и откинувшись обратно на постель. — Да-да, это мы уже проходили, mon bon* *mon bon (франц) - Мой хороший. Август медленно склонился над ним и поцеловал, желая чтобы последнее слово и действие осталось за ним. Потом также тихо поднялся, накинул на себя халат и вышел позвать Отто. Через пару часов Гром окажется там же, где был схвачен телохранителем и будет сам решать что же ему делать дальше. Хольт улыбался, искренне наслаждаясь почти сбывшимся планом. *** — Когда я попросил держать в узде Грома, я не совсем это имел ввиду, — протянул Волков после того, как слегка оправился от шока, разглядев еле дышавшего во сне Игоря в приоткрытой двери спальни Августа. — Но ведь цель оправдывает средства, — в широкой улыбке растянулся Август, словно Чеширский кот, одаривая ею наёмника. — На некоторое время для нас он точно не опасен, а нам этого более чем достаточно.