Часть 14

Тэхён, стоя напротив Чонгука, был не в силах поднять на него взгляд, опасаясь увидеть в его глазах ненависть и отвращение. Он понимал, что, если сейчас не объяснится, недопонимание со стороны Хосока может разрушить их отношения. Однако, что именно сказать Чонгуку он не знал. Думая о том, как начать разговор, он ощущал себя стоящим на краю пропасти, готовым упасть в бездну. В голове не было никаких идей, он хотел просто исчезнуть. — Блять, — произнёс Чонгук, сжимая в руках бумагу. Он отвернулся, не желая смотреть на Тэхёна. — Мне нужно выйти, — быстро покинув зал, он направился к выходу из ресторана, не желая видеть и разговаривать ни с кем, тем-более с Тэхёном. — Чонгук! Подожди, — со слезами на глазах омега бросился за ним, бежал, чуть ли не спотыкаясь. Сотрудники ресторана и посетители обратили внимание на шум, и начали перешёптываться, смотря на них. — Оставь меня! — произнёс он, покидая ресторан, не в силах выносить всхлипы Тэхёна. — Подожди, прошу! — альфа резко развернулся и Тэхён врезался в его грудь. — Что? Что ты хочешь мне сказать?! — опустив голову, он зажмурился, боясь взглянуть в любимые глаза, которые, как оказалось, обманывали его. — Тест всё показал, мы с тобой братья, — подняв голову к небу, он заплакал, — а я ещё радовался, что со своим омегой мы ровесники и родились в один день. — Вытерев слёзы, он всё же взглянул на него. — А всё обернулось вот как... Получается, мы с тобой двойняшки? — Гуки, прошу... — Тэхён крепко вцепился в его одежду, боясь отпустить. — Выслушай меня. — Как же это омерзительно, — оттолкнув его, Чонгук не смог сдержать свой гнев. — На что ты, блять, рассчитывал?! — скомканный лист бумаги полетел в Тэхёна. — Тебе понравилось трахаться с братом, стонать его имя?! — Гуки, это… это, — слышать такие слова от любимого было крайне болезненно и обидно. Тэхёну казалось несправедливым, что его не хотят выслушать. — А может ты хотел таким образом отомстить бабушке? — смотреть на разбитого Тэхёна было невыносимо и Чонгук испытывал желание обнять и утешить его. Он протянул к нему руку, но, опомнившись, одёрнул её, — А в чём я виноват? Что я тебе сделал? — рыдая, он бил себя в грудь. — Ты засел у меня в сердце, я влюбился в тебя, как мальчишка. А ты..? — Нет, нет, — пытался обнять его, но тот снова оттолкнул его. — Оставь меня. *** После ухода Чонгука и Тэхёна в зале воцарилась гробовая тишина. Миён выбежала за детьми. У Бёль дрожали руки, все узнали, что она сделала. Она чувствовала на себе осуждающие взгляды, включая и гнев своего мужа. У каждого, кто услышал слова Хосока, были смешанные чувства — никто не знал, как реагировать и что сказать. Чимин, зная правду, хотел защитить друга, но без его разрешения не мог себе этого позволить. Родители и дедушка Тэхёна были разочарованы им, но в то же время испытывали к нему жалость. Джин был зол как на брата, так и на своего альфу. — Как ты провёл анализ? Тебе же нужна была кровь или слюна Тэ, — теперь Джин понял, почему его альфа вёл себя так. — Когда я пришёл к тебе в гости, зашёл в комнату к твоему брату и взял его волосы, — альфа взял его за руку, — прости, Джини… но так было необходимо, им нельзя быть вместе. — Зачем ты сделал это при всех? Почему не мог поговорить с ними наедине?! — вскочил с места Чимин. — Я пытался поговорить с Чонгуком, но он постоянно был занят и убегал от меня, — Хосок понимал, что не нужно было при всех говорить про их родство, но всё уже далеко зашло и он просто не мог держать это в себе. — Ты ничего не хочешь сказать, Бёль? — мужчина обратился к своей супруге. — Зачем ты так поступила? Он же наш внук. — Внук?! У меня никогда не будет внуков мальчиков-омег, они отвратительны! — Бёль перестала притворяться любезной. — Я ненавижу вас, вы рабы общества. Я смирилась с тем, что наш сын женился на Миён только потому, что у неё был отец доминант, а из-за этого, — она кивнула в сторону Хару, — я прекрасно понимала, что Миён может родить такого же, как он. — гордо подняв голову, добавила. — Я всегда была начеку. — Рекомендую вам следить за своим языком, — гневно произнёс Бао, поглаживая спину своего супруга. — Господи, как же вы слепы, они — ошибка природы. Как можно спать мужчине с мужчиной? Я не могла допустить, чтобы в моей семье был такой позор, и не жалею об этом, — женщина с ненавистью смотрела на них, наконец-то высказав все свои чувства. — Ха, сначала я избавилась от этого, — она указала пальцем на Сюмина, — а потом Миён родила этого омегу. Я всегда присутствовала на родах, чтобы не допустить ошибок в семье… Даже на свадьбу привела бывшую Хосока, но эта дура забеременела от беты. Миён снова начала общаться с этим выродком, и его сын присосался к моему внуку, испортив теперь ему всю жизнь, мерзавец. — Бабушка! — Юнги сжимал кулаки до боли, слушать это было крайне неприятно. — Пусть продолжает, — сказала Рён. — Мы слушаем. — Ох, спасибо, милочка, — скривилась Бёль, — добрая душа, усыновила таких детей, мерзость… Бёль продолжала свою тираду, а Рён подошла и выплеснула ей в лицо вино. Женщина, вскочив, визжа, начала размахивать руками. — Кем бы ты себя ни считала, как бы ты ни была богата. Когда-нибудь ты поплатишься за содеянное, — не жалея сил, Рён влепила ей пощёчину. — Не позволю оскорблять своих детей, — забрав сумку с подставки, она подошла к Джину и взяла его за руку. — Пойдём сынок, не стоит слушать бред этой ядовитой старухи, у неё маразм. — И, похоже, с молодости, — высказался Юнги, бросив салфетку на стол. — Пойдём Мини. — Убирайтесь! Помяните моё слово, с этими отродьями вы только портите себе жизнь! — Бёль тыкала пальцем в каждого, но уже никто не обращал на неё внимания, даже её сын отвернулся от неё. — Сохён, сынок, мама старалась как лучше. — Как лучше? Ты старалась только для себя, — Чонхо, конечно, знал, какая она, но такого никак не ожидал. — Сегодня я останусь у сына, завтра заберу свои вещи, жди документы на развод. В отчаянии женщина упала на стул и, зарыдав, произнесла: «Это всё он, во всём виноват Ши-Ву.» *** Когда Миён вышла из ресторана, она увидела, как Чонгук уходит, оставив Тэхёна одного. Ей было жаль сыновей, так как из-за незнания Хосока их отношения разрушились. Подбежав к сыну, она крепко обняла его. — Мой мальчик, мне так жаль, мы ему всё расскажем, — прижимая Тэхёна к себе, она лила слёзы. — Он должен знать правду. — Вы… Вы знали? — Да малыш, мы недавно всё узнали от подруги Да-Ын. — Пожалуйста, отвезите меня в мою студию, — у него не было сил и желания разбираться с этим, он просто хотел спрятаться от внешнего мира. — Конечно, мой мальчик. *** Чонгук вбежал в свою комнату, его лицо было искажено слезами и отчаянием. Он не мог поверить в произошедшее — омега, которого он так сильно любит и с которым намеревался связать свою жизнь, оказался его братом. Внутри него бушевали противоречивые чувства: ужас, боль, предательство. Он не понимал, почему Тэхён молчал и скрывал правду, ведь с самого начала знал, что они братья. Его сердце разрывалось от осознания того, что он спал со своим кровным братом. Внутри возникло отвращение к самому себе за то, что он допустил это, за то, что их связь стала такой грязной и запретной. Вся его жизнь казалась разрушенной, а чувства запутанными и болезненными. В тот момент, когда Тэхён умолял его поговорить, Чонгуку хотелось прижать к себе его хрупкое тело, обнять и успокоить. Однако здравый смысл кричал ему остановиться, не допускать больше таких отношений. Он метался по комнате, как загнанный зверь, не зная, что делать, его мысли были в полном беспорядке. *** Миён привезла Тэхёна в его студию и на протяжении всей дороги он не мог успокоиться, его охватила истерика. Материнское сердце сжималось от этого, её дети пострадали от недопониманий и лжи. Тэхён, весь в слезах, лежал на диване. В студии было темно и тихо, он попросил Миён оставить его одного, сказав, что Чонгуку она нужнее. Думать о любимом было невыносимо, его тело дрожало от переживаний. Внутри него бушевал хаос — он не знал, что делать и как поступить. Его сердце разрывалось от боли — он потерял любимого человека, который теперь считает его братом и... обманщиком. А это не так. Да, он скрывал правду о том, что бабушка в роддоме поменяла их местами, но лишь из-за страха причинить ему боль. Теперь он мучился мыслями о том, как объяснить всё правильно: стоит ли говорить ему правду или лучше оставить всё как есть? Вполне возможно, Чонгук даже не захочет его слушать. А если и выслушает, то опять посчитает его лгуном, и это окончательно разрушит его надежду на их счастье. Тэхён метался в сомнениях и страхах, пытаясь понять, как исправить ситуацию. Познакомившись с ним, он сам не ожидал такого поворота судьбы. Единственное, что он знал от госпожи Да-Ын, так это лишь имя человека, который от него отказался. Чимин, поругавшись с Юнги, посреди ночи приехал к другу. Он тихо вошёл в студию, приблизился к дивану, лёг рядом и крепко обнял его. Тэхён, почувствовав объятия, заплакал. Пак гладил его по голове, не зная, как успокоить. Поругавшись со своим альфой, он сам чувствовал себя плохо. А то, насколько плохо Тэхёну, даже представить себе не мог. — Мини, всё кончено, — произнёс он, чувствуя себя ужасно, глаза уже болели от слёз. — Не кончено, он просто не знает правду. — Ты думаешь, он будет меня слушать? Он больше не хочет меня видеть. — Дай ему время… Чонгуку сейчас тоже тяжело, ему нужно успокоиться. *** К ночи Чонгук пришёл в бар и уже несколько часов пытался пить в одиночестве, однако ему постоянно мешали — омеги пытались к нему подойти, но он сразу же отсылал их прочь. Закрывая веки, он видел любимую улыбку, его карие глаза, искрящиеся счастьем. Горькая слеза скатилась по его щеке, ему казалось, что запах Тэхёна рядом, его любимый тирамису. Перед ним стоял бокал с виски, и его рассеянный взгляд был направлен на янтарную жидкость, отражающую мягкий свет, а внутри разгоралась буря чувств — он размышлял о любви, которая охватила его сердце. В мыслях возник образ лица, улыбки и тепло рук того, кого он любил. Ему хотелось оставить всё позади — здравый смысл, людей, которые могли бы осудить их союз, и окружающий мир, и отправиться к нему, крепко обнять и никогда не отпускать. Думать о том, что он больше никогда не сможет вдохнуть тот сладкий аромат тирамису, пугала его. Однако разум говорил ему обратное — это неправильно. Чонгук испытывал внутренний конфликт, борясь с моральными запретами и собственными чувствами. Он осознавал, что любить брата это табу, и эта мысль вызывала у него гнев. Он злился на этого омегу, который появился в его жизни и вызвал эти чувства — Тэхён знал об их родственной связи и молчал, позволяя Чонгуку влюбляться в него. Внутри него кипела смесь злости и боли, а за окном, в ночи тихо капал дождь, как символ его внутренней непогоды. — Ты упиваешься в одиночестве? — спросил Юнги, присев рядом и сразу же заказав у бармена виски. — Ха, а ты хочешь меня остановить? — пьяным взглядом он пытался сосредоточиться на нём. — Я не мамка, чтобы указывать, — сказал Юнги, выпив виски одним глотком. — Чем всё закончилось, когда я ушёл? — Ну, скажу так — бабушка с дедушкой точно разведутся, — указал он пальцем бармену, чтобы тот повторил заказ. — Она всё рассказала, оказывается… эта старая дрянь ненавидит омег-парней. — Тогда понятно, почему она возмущалась нашему выбору, — последние слова звучали тихо. — Угу… — от всей этой херни, что творилась вокруг, Юнги тоже чувствовал себя хреново. А думать какого младшему, даже представлять не хотелось. — Она много чего рассказала, её прорвало. Оказывается она умудрилась поссорить маму с господином Сюмином, двадцать шесть лет назад. — Понятно. Ты почему здесь? Празднуешь появление нового брата? — грустно усмехнулся. — Я поругался с Мини из-за вас, он защищает его. Говорит, что ты должен был его выслушать. — Бред, что я мог бы нового узнать? О том, как ему было здорово заниматься сексом с братом? — издав отчаянный звук, он закрыл лицо руками. — Сука, я спал с братом... — Звучит мерзко, — мысленно ударив себя по лбу, Мин поспешил исправить ситуацию. — Но ты не знал кто он, так что это не считается. — Но он наш брат, — ударил он по столешнице, — тебе не противно? Я переспал с твоим братом-омегой. — Честно? — со спокойным лицом повернулся к нему Юнги. — Я не чувствую, что он мой брат. Я не знаю Тэхёна, мы не росли вместе. Поэтому мне не хочется набить тебе лицо или что-то в этом роде. Мне просто жаль, что ты влюбился в того, в кого нельзя. — Самое обидное, что он знал, кто мы друг другу. — Я тоже этого не понимаю, не могу представить себя на твоём месте. — Хочу исчезнуть, хотя бы на время. — Я с тобой, всё равно дома меня никто не ждёт, — хлопнув брата по плечу, — поехали. — Куда? — пьяно покачнувшись, он всем корпусом повернулся к брату. — Куда-нибудь. *** Парни сидели на небольшом диванчике, мягкий свет лампы создавал тёплую атмосферу. Тэхён, охваченный сильными чувствами, проплакал до утра — его сердце было наполнено любовью к Чонгуку, он не мог справиться с переживаниями. Чимин же плакал из-за того, что ему было жалко друга, видя его страдания и внутреннюю борьбу. Тэхён несколько раз пытался дозвониться до альфы — звонил, писал сообщения, надеясь объясниться и рассказать всё, как есть. Но в итоге Чонгук отключил телефон, оставив его без ответа. Он очень хотел донести свои мысли и чувства, чтобы всё прояснить. В это время Пак пытался его утешить и успокоить, говорил слова поддержки, обнимал или просто был рядом. Но сильные эмоции и истерики брали верх — слёзы лились рекой, а слова застревали в горле. — Юнги тоже недоступен, — бросил Чимин телефон на стол. Это его очень беспокоило, он надеялся, что его альфа не натворит бед. — Они ведь могут быть вместе? — Тэхён чувствовал себя разбитым. Он понимал, что сейчас испытывает Чонгук, его обманули и предали. — Конечно они вместе, Юнги сейчас его поддерживает. — Какой же я дурак, — всхлипывая, закрыл лицо руками. — Я всё испортил из-за своей глупости… Всё испортил. — Всё тайное становится явным, — убрал он руки с лица, большими пальцами вытирая слёзы. — Ты рано или поздно всё равно рассказал бы ему. — Нет, не рассказал бы… Я же обещал им, да и сам не хотел. *** Джин, потянувшись на носочках, подошёл к окну и расправил шторы. Ткань легко колыхнулась, пропуская яркие солнечные лучи, которые мягко заполнили комнату, разгоняя сумрак комнаты. День обещал быть прекрасным — ясным, солнечным и полным надежды. Однако внутри него оставалась тень — тень тревоги и недоумения. Его беспокоило то, что его альфа без разрешения взял волосы брата для теста ДНК. Джину было неприятно осознавать, что Хосок не обсудил это с ним, не посоветовался и не рассказал. Он считал, что вместе они могли бы решить все вопросы спокойно, не причиняя никому боли. Ему не хотелось видеть, как его альфа рушит всё «с плеча», раскрывая тайну его брата при всех, не зная, как на самом деле обстоят дела. Омега чувствовал внутри тяжёлый ком тревоги и беспокойства. Его сердце сжималось при мысли о Тэхёне — о том, кого он всегда защищал, кто для него был самым дорогим человеком. И сейчас Джин ощущал сильное желание защитить его от всей этой сложной ситуации: от семьи, которая неправильно поняла, от своего парня, который поступил безрассудно, и от той женщины, что отдала брата в детдом. Тайна, которая раскрылась, казалась ему тяжёлым грузом — он знал, что из-за действий Хосока близкие могут ополчиться на Тэхёна. Внутри бушевал страх за него, гнев на тех, кто мог осудить брата, и решимость не допустить этого. Он понимал, что должен найти силы защитить его любой ценой — ведь для него Тэхён всегда был важнее всего на свете. Спустившись на завтрак, омега чувствовал напряжение родителей. Сейчас должен состояться непростой и очень важный разговор с ними. Он чувствовал, как сердце тревожно бьётся, ведь ему предстояло объяснить им всю правду — как на самом деле обстоят дела, что скрывалось за маской спокойствия и счастья. Он понимал, что должен быть честным, чтобы защитить Тэхёна и развеять недоразумение. Но одновременно он чувствовал сомнения — рассказать самому, или же Тэхён сделает это сам? Многое он и не сможет им объяснить — многого он, оказывается, просто и не знал, к примеру, то, как он думал, что брат знал в лицо того, кто от него отказался. — Доброе утро, — произнёс Джин, садясь за стол, ему подали тарелку с завтраком и чашку кофе. — Доброе утро, сынок, — ответила Рён, слегка улыбнувшись, хотя её улыбка была полна печали. — Ты знаешь, где Тэхён? — В студии, с ним Чимин, — ответил он, без аппетита ковыряясь в тарелке. Он не знал, как начать разговор, и будут ли они его слушать. — Джини, почему он так поступил? — спросила женщина, глядя на него глазами, полными печали. — Это моя вина, я плохая мать. — Дорогая, ты ни в чём не виновата, — сказал Минсок, беря жену за руку. — Пап, мам… Я хочу вам кое-что рассказать, — сейчас он хочет донести до них истину и надеялся, что родители его выслушают. Джин понимал, что честность в данный момент важнее всего, и он намеревался поделиться с ними не утаивая. — Помните, Тэ ходил на дополнительные занятия? — К чему сейчас этот вопрос? — Рён покачала головой, вставая из-за стола. Ей было непонятно, почему сын вспоминает прошлое. У неё возникло желание прилечь, поскольку она не спала всю ночь, размышляя о Тэхёне. — Давай потом поговорим об этом… — Нет, сейчас, — перебил её Джин, будучи решительно настроенным не позволить какой-либо ситуации разрушить семью и сломать жизнь его брата. — На самом деле он посещал психолога, мы с Мини отправили его туда, он чуть… Уф, он хотел порезать себе вены. — Что?! — в недоумении она опустилась на стул. — Как? Когда? Почему мне не сказали, нам? — Она посмотрела на мужа, который так же сидел в шоке. — Сейчас я всё расскажу. Родители слушали сына молча, не перебивая, их взгляды были полны тревоги и удивления. Джин делился переживаниями Тэхёна, рассказывая о том, как долго тот скрывал свою боль, как мучился внутри и хотел исчезнуть из этого мира. Их сердца сжимались от боли — они осознали, что их сын страдал, а они этого не заметили. Женщина не могла сдержать слёз, и тихо всхлипывала. Минсок крепко обнял жену, пытаясь утешить её и себя — ему было больно за сына, за то, что Тэхён так страдал и чувствовал себя одиноким. Узнав правду, родительские сердца наполнились одновременно облегчением и тяжёлым чувством злости. Облегчение пришло с осознанием, что Тэхён не связан кровным родством с Чонгуком. Однако вместе с этим в них пробудилась ярость к Бёль, которая сознательно, чувствуя вседозволенность, самолично изменила их судьбы из-за своей ненависти. Она отказалась от родного внука, не подумав о том, где и как он вырастет. Рён не могла понять её, и не собиралась. — Я убью её, — с яростью ударила она по столу. — Не позволю, чтобы кто-либо обижал моих детей. *** Утром супруги Чон направились в особняк Бёль, где пожилая женщина, находясь в состоянии истерики, позвонила и попросила Сохёна приехать. Она в отчаянии кричала в трубку о помощи, но никто из её близких не желал её видеть или слышать. Она истошно орала, что её сейчас убьют, и что это Чонгук. Лишь из-за сына Миён и её супруг решились поехать к ней, опасаясь, что Чонгук может совершить необдуманный поступок, о котором впоследствии пожалеет. При входе в особняк они ощутили тяжёлую атмосферу. В доме царила тишина, и никто из обслуживающего персонала не встретил их. Поднимаясь на второй этаж, им становилось всё труднее дышать. — Это всё из-за тебя, — раздался отчаянный голос сына. Миён поспешила к нему. Чонгук сидел на полу, опустив голову и прислонившись к двери; он был во вчерашней одежде, а его волосы были в беспорядке. Несмотря на дискомфорт в горле и груди, женщина подошла к нему. — Сынок, — погладив его по голове, она присела рядом, — мой мальчик… — Мама, — Чонгук поднял голову и грустно ей улыбнулся. — Прости, я немного пьян. — Ничего, милый, — обняв его, она начала успокаивающе гладить его спину. — Сынок, перестань выпускать свои феромоны, мне тяжело дышать. — Прости, — поняв её, он прекратил это. — Мам, почему она такая? Почему она так поступила с Тэ? — Я не знаю, — отстранившись, она заглянула ему в глаза. — Ты переживаешь о нём? — Я люблю его, не как брата, не могу без него… Мам, я понимаю, что это неправильно, — сказал Чонгук, поднимаясь с матерью с пола. — Но я не могу без него. — Не смей! — крикнула Бёль, открыв дверь. — Хватит, мама! — зарычал на неё Сохён, — ты уже натворила дел. — В нашей семье не будет инцеста! — Не верю своим ушам, — Миён с презрением смотрела на женщину. — Вы, похоже, до конца своих дней будете лгать. — О чём ты? — Чонгук с недоумением смотрел на мать, не понимая, где потерял суть разговора. — О том, что твоя бабка — старая лживая сука! — громко произнесла подошедшая Рён, глядя в глаза Бёль. Рядом с ней стоял Сюмин, удерживая её за руку. — Минмин, отпусти, не буду я её убивать. — Да как ты смеешь?! — не смогла сдержать гнев Бёль. — Я смею? — выдернув руку, она подошла к женщине и ударила её по лицу. — Как ты смеешь лгать мальчику? — Она посмотрела на Чонгука, ей стало его жаль, ведь она видит, как он страдает, — своему сыну, мужу, Миён? — Не понимаю, о чём ты, — женщина, скривившись, отвела взгляд. — Из-за тебя Тэхён всю жизнь страдал… Ты поменяла мальчиков в роддоме из-за своих глупых суждений. — Госпожа Рён, — взяв её за руку, Чонгук пытался осмыслить услышанное. — Я правильно понимаю… Она, — показал пальцем на Бёль, — поменяла... детей? — Тебя и Тэхёна, как только вы родились, — ответила на его вопрос Миён, опасаясь реакции сына. — Вы не братья. — Ты знала? — с удивлением смотрела на неё Бёль, а затем перевела взгляд на сына. — Сохён? — Раз уж теперь все знают правду, — Сохён подошёл к Чонгуку и взял его за предплечье, с ненавистью взглянув на свою мать. — Больше не смей приближаться к моей семье… Поехали домой, Чонгук. — Нет, подождите, — начал он вырываться, — если мы с Тэхёном не братья, значит, мы можем быть вместе… Мне нужно к нему, госпожа Рён, где сейчас Тэ? — Милый, давай сначала ты отдохнешь, приведешь себя в порядок, а потом поедешь к нему, — с доброй улыбкой ответила она. — Да, нужно... — согласился он, осмотрев себя, пьяно шатаясь, — принять душ. — Ну что ж, подруги, — Сюмин обнял своих подруг за плечи, и они последовали за альфами, — это нужно отметить. *** Хосок с круассанами и двумя бумажными стаканчиками какао приехал в студию к Тэхёну. В обед к нему в компанию приехал Джин и рассказал всю правду. Реакция на это была неоднозначной, чувства смешанными. Однако, главное, что ему было жаль Тэхёна. Хосок извинился перед своим омегой за то, что действовал необдуманно, ведь если бы он все рассказал, исход мог бы быть иным. Он попросил Джина разрешения поговорить с Тэхёном и извиниться перед ним, ведь теперь они братья. Омега передал ему ключи от студии и сказал, чтобы тот купил ему что-нибудь поесть. Набравшись смелости, Хосок открыл дверь — ему нужно было поговорить с Тэхёном. Мысль о том, что у него есть брат-омега казалась странной. Открыв дверь, он постучал по ней, чтобы не напугать его. — Тэ, это Хосок, — произнёс он, заходя в студию спиной вперед и закрывая дверь. Повернувшись, он увидел, как Тэхён сидит на полу и смотрит на свои окровавленные руки. — Твою мать! Сейчас... Сейчас Тэ, — отвернувшись к двери, трясущимися руками достал телефон и позвонил Джину. — Джини, Тэхён умирает, он весь в крови! — Что? Подожди, ты уверен? — Да-а! Он умирает! — повернувшись к омеге, начал скатываться по стене на пол.