Обещаю.

Его светлые пепельные пряди, такие родные и пряные черты лица, переливающиеся в блеске луны, что стремительно ломилась в комнату через окно. Он лежит на спине, его взгляд направлен куда-то в небо. Два футона вплотную придвинуты друг к другу, и манящий уют, кружащийся в вальсе с недавним признанием в любви, манит хрупкую темноволосую девушку. Кёка одета в ночную рубашку, её привычные чужому взору хвостики расплетены. Только Ацуши видит её такой мягкой и домашней. Они признались друг другу в любви несколько дней назад. Естественно, их отношения не зайдут далеко, пока Кёка не повзрослеет. Даже если та будет готова, Ацуши просто не сможет. И им обоим это пока не нужно. Друг в друге они всегда видели поддержку, заботу. Кёка пряталась в его объятиях от всего мира, чувствуя себя в полнейшей безопасности. Преодолеть порог смущений, которых в обоих было хоть лопатой греби, было сложно, но чувства были сильнее. На удивление, тигр признался первым, долго предварительно собираясь с мыслями. Но Кёка не могла поверить. Она не чувствовала любви с тех пор, как умерли её родители. Да и та любовь была другой. Кёка справлялась со всем одна. Она плакала по ночам от кошмаров, в которых пересматривала, словно её отец пересматривал старое любимое кино, по тысяче раз, смерть родителей, а затем как тридцать пять человек погибают под её способностью. Но все изменилось, когда после таких кошмаров она начала просыпаться в его объятиях. Она села на футон, не отводя своего взгляда от парня. Какой же внутри неё был сильный страх сделать что-то не так, потерять его любовь, потерять его. Да, она родилась во тьме. Но в этом кровавом тёмном туннеле ее хрупкой жизни появился свет, и у этого лучика света была тигриная шерсть и мягкий пушистый хвост.. Тут парень заговорил, не отводя взгляд от окна. — Кёка-чан… — Ацуши был расслаблен и спокоен, не побоюсь этого слова, до неузнаваемости. После небольшой паузы он продолжил, — Ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя. — Он слабо улыбнулся от осознания того, что может спокойно говорить о своих чувствах. По-детски растроганные глаза Кёки не отрывали взгляда от его лица, что она видела в профиль, а зрачки задрожали. Слизистые глаз обволокли слезы. Она не могла поверить своему счастью, поверить в то, что слышит это. Когда она всхлипнула, Ацуши резко подскочил в сидячее положение, оперевшись на одну руку и внимательно смотря на неё. — Кёка, ты ч-чего? Я сказал что-то н-не так? Ну ээй! — Прежняя уверенность и спокойный тембр голоса были смыты половой отвратительной тряпкой, которой его заставляли мыть весь приют, а его сердце болезненно сжалось от неожиданности. Накаджима накрыл её ладошку своей, успокаивающе поглаживая тыльную сторону руки Кёки большим пальцем. Он пытался будто прочитать в её сияющих от слез глазах, что случилось. Но её трепещущий и обжигающий плетями сердце взгляд ничего не говорил ему, объявляя бойкот. Кёка ещё не умела справляться со своими эмоциями, её никто не научил делать это правильно. Она резко прильнула к губам Ацуши, мягко и коротко целуя его. Тот опешил, но прикрыл глаза, а после её отстранения лишь наблюдал за действиями девушки. Кёка уткнулась макушкой в его подбородок, чувственно обняв парня и сильно прижимая его к себе. Ацуши обнял её в ответ, укрыв обоих одеялом. Накаджима поцеловал её в макушку. — Что случилось, Кёка? Говори уже, у меня сердце кровью обливается! — Накаджима гладил её по волосам, нежно перебирая пряди. Её поведение удивляло его, но он не хотел давить. — Ацуши, пообещай, что не оставишь меня одну и всегда будешь любить. — Да, детская наивность не переставала играть на эмоциях Кёки. Но эта наивность имела место быть, ведь они действительно идеально подходили друг другу, и Ацуши разделял эти надежды с ней. — Клянусь тебе, Кёка. Я всегда буду любить тебя и защищать. — Он был осторожен, боясь вновь пробудить в ней неожиданные эмоции. Ацуши и сам боялся остаться один. Он так же, как и она испытывал одиночество до встречи с ней. Ацуши положил руку на её щеку, чтобы поймать её взгляд, и аккуратно убрал прядь волос с её лица. — Всегда. — Он легко, будто перышко, поцеловал её в мягкую щеку, чувствуя губами следы от слез. Он вытер все эти слезы и крепко обнял, не желая её отпускать никогда, ни на секунду.