Вернутся к фанфику

Хочешь к старухе?

2 февраля 2025, 01:55
Весна стучалась в дом сквозь открытые окна — запахами свежей травы, лёгким дуновением тёплого ветра, и звуками далёких голосов с деревенской площади. Но внутри было совершенно иное настроение: драма, страдания и… линька. Ахав растянулся на большом ковре, покрытом мягким ворсом, словно личный трон для его драконьего величества. Его чёрные, словно ночное небо без единой звёзды, чешуйки отливали зелёным металлом в солнечных лучах, пробивающихся сквозь занавески. Но этот блеск был нарушен — неровные участки, линяющей чешуи, портили идеальную картину.       — Это оскорбление нашей природной грации, — простонал Ахав, драматично вздохнув так, словно его только что предали в самый важный момент жизни. Он уткнулся мордой в лапу, демонстративно щурясь на Кинича. — Мы выглядим… не так величественно, как должны! Кинич, сидя на корточках рядом с ним, закатил глаза.       — Ты выглядишь, как дракон, который линяет. О, Архонты, велика трагедия. Он потянулся за небольшой деревянной палочкой с мягким наконечником, чтобы аккуратно поддеть одну из чешуек. Ахав, в свою очередь, тут же дёрнулся, как будто Кинич занёс над ним меч.       — Осторожно! Там чувствительно! — Ахав издал возмущённый рык, больше похожий на обиженное фырканье. Кинич не обратил внимания.       — Ты бы хоть раз поблагодарил, что я этим занимаюсь.       — Благодарить за мучения? — Ахав фыркнул, зажмурив глаза. — Мы достоины делегировать такие задачи целой армии поклонников, но вместо этого страдаю от твоих грубых и нечистых рук! И как ты вообще смеешь трогать наше священное тело?! Мы не давали тебе на это разрешения, мизерный слуга! Кинич с саркастичной ухмылкой сорвал очередную чешуйку, игнорируя протестующие подёргивания дракона.       — Если бы у тебя была армия поклонников, им бы пришлось терпеть твоё нытье. А я уже привык, поэтому прикрой свою хлеборезку, и дай мне убрать корку. Ахав с притворным мученичеством откинул голову назад, словно жертва великой несправедливости.       — Ай! Там помягче, мы же говорили! Ты пытаешься содрать не только чешую, но и мою бесценную душу.       — Думаю, для этого мне понадобилась бы наждачная бумага и много терпения. Ахав приоткрыл один глаз, глядя на него с выражением, в котором смешались возмущение и… лёгкое веселье. Он наслаждался этими перепалками, почти так же сильно, как обожанием. Почти.       — Напомни, почему мы тебя терпим? — ящер приподнял бровь.       — Потому что я – единственный, кто может выдержать твоё «драгоценное эго», а также не задыхаться от его веса, — сухо ответил Кинич, сдирая последнюю упрямую чешуйку с особым удовлетворением. Ахав недовольно зашипел и прижал хвост к телу.       — Ты специально это!! Прекрати доставлять нам боль!       — Ты на словах страдаешь больше, чем на самом деле, прекрати ныть, мы уже закончили.       — Ах да, если тебе не нравится мой вариант, я могу позвать нашу знакомую Бабушку Ицтли. Уверен, у неё опыта побольше моего. — Кинич безобидно улыбнулся, будто не знает, что Ситлали не будет терпеть нытье Ахава, и сразу же сдерёт всё под ноль, а не медленно и нежно, как сделал это он.       — Не смей! Либо мы нашлём на тебя тонну проклятий, что ты никогда в жизни не слышал, пока не будешь рыдать и молить нас прекратить! — Хави взъелся, уже было готовый накинуться на парня, но в итоге лишь фыркнул и отвернулся. Кинич отложил инструмент, и хлопнул Ахава по боку, от чего тот огрызнулся, как бы проверяя готовность к следующему этапу.       — Всё. Идём в ванную. Ящер замер.       — В ванную? Наше драконье величество Кухул Ахав и так идеально чист! — обратно повернулся к Киничу мордой и наклонил её в сторону, глядя на него так, что было понятно, что смысл его фразы он не понимает. Охотник с трудом сдержал улыбку:       — Ты сверкаешь, как старый меч, забытый в болоте. Нужно смыть остатки. Ахав, тяжело вздыхая, поплёлся за ним, словно на казнь. Когда они добрались до ванной, Кинич без предупреждения включил холодную воду. Поток хлынул с шипением, обливая Ахава.       — АААА! — взревел Ахав, подпрыгнув так, что хвост с грохотом ударился о стену. — ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ, ИДИОТИНА?! Кинич рассмеялся, опираясь на стену, едва не упав от смеха.       — Испытываю твою стойкость к стихиям, о, Великий и ужасный дракон, не выдержавший холодной воды.

***

Ахав, дрожа от возмущения, и немного от холода, трансформировался в человеческую форму. Солнечные очки, как всегда, чудесным образом оказались на месте, несмотря на суматоху. Он поправил их своим величественным движением, скрывая за ними обиженный взгляд. Не теряя времени, гуманоидный ящер схватил одеяло с ближайшего кресла, закутал в него Кинича так плотно, что тот даже не смог пошевелиться. А сам лёг сверху, давя своим весом, сложив руки на груди, выражение лица было оскорблённым до глубины души.       — Всё. Мы обиделись на тебя, слуга. Навсегда. — Он надул губы, как ребёнок, которому не дали любимую игрушку. Кинич, выглядывая из плена одеяла, хмыкнул:       — Навсегда – это сколько? До того момента, как я скажу, что ты снова красивый или когда ты проголодаешься, и заставишь меня готовить ужин? Дракон молчал несколько секунд, театрально задумавшись. Потом с тяжёлым вздохом снял очки и прищурился, показывая, как «страдает». Наигранно, конечно же. Его красные глаза засмотрелись в чужие, ища в них то, за что можно ухватиться ещё, дабы получить больше выгоды в свою сторону.       — Оба варианта правильные, поэтому, мы ждём, когда ты скажешь свой первый пунктик. Кинич, с трудом сдерживая улыбку, пробурчал:       — Ты красивый, Ахав. Даже когда линяешь. Даже когда ведёшь себя, как капризный драконёнок. Дракон гордо поднял подбородок. Как же он любил, когда его хвалят. В любом деле, любит лесть в любом его виде, главное, чтобы это показывало его величественность, силу и красоту, куда же без этого.       — Ну... так и быть. Мы тебя прощаем. — Он повернулся, словно уже забыл обиду, но тут же вернулся обратно. — Хотя нет. Подожди. Ещё кое-что. Он снял очки и аккуратно положил их на стол, потом наклонился и запустил пальцы в волосы Кинича, взъерошив их так, что пряди торчали во все стороны.       — Вот. Теперь мы квиты. Кинич тихо выругался, вырываясь из одеяла, но Ахав уже отступил на безопасное расстояние, надевая свои очки, с самым довольным видом на свете. Его тёмно-зелёные волосы блестели на солнце, спадая на плечи. Он провёл рукой по пряди, словно невзначай, и с самодовольной улыбкой добавил:       — А вообще, думаю, это был наш лучший вид. Даже мокрый и линяющий. Согласен? Кинич посмотрел на него, прищурившись.       — Ты невыносим.       — И восхитителен. Не забывай это, слуга. Кинич усмехнулся, и, несмотря на сарказм, в его взгляде было то тепло, которое не требовало слов. Ахав знал цену этим взглядам — куда выше любой похвалы.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!