***

      В одной из частей замка Димитреску происходило непоправимое. Комнатка была поглощена мраком ночи, лишь одна мало полезная свеча нарушала эту непреклонную тьму, еле освещая два силуэта.       Были слышны заглушаемые толстыми стенами громкие, страстные стоны. Капельки пота стекали по спине девушки и лбу ехидно улыбающегося мужчины.             — Вот чёрт… что я творю…             — Ты, малышка, сейчас по собственной воле уделила должное внимание мне, а не гигантской суке, — Произнёс он, продолжая лапать спину девушки; руки опустились к миниатюрной, аккуратной груди, чуть сжимая.             — Правильно она говорила, ты мерзкий ублюдок, Карл! — Выплюнула Эбигейл и влепила мужчине пощечину, которая только прибавила ему огня.             — Зря ты так… — По-прежнему с улыбкой на лице, Карл наблюдал исподлобья за каждым движением девушки, спешно одевающую свои вещи, разбросанные по всей комнате. — Мне придётся навестить сестрицу, чтобы обрадовать её прекрасной новостью.       Быстро подбежавшая взъерошенная Эбигейл с силой схватилась за плечи мужчины, надавливая на них всё сильнее и сильнее, отчего ногти скорее оставят свои следы.             — Ты не посмеешь!       Гейзенберг, не чувствующий никакой боли, отбросил руки девушки от себя и комната, похожая скорее на коморку, заполнилась его хриплым смехом.             — О малышка, но я могу. Могу не рассказать, если ты пообещаешь выполнить одну вещь, — На место смеха пришла самодовольная ухмылка, которую так и хотелось стереть с этого прогнившего всем сердцем и душой человека.       Карл озвучил свою просьбу, ответа не последовало, кроме тишины и поспешного хлопка закрывающейся двери. ***       Эбигейл вернулась в комнату поздно, на улице начало светать. Прошло достаточно, как она думала, времени, чтобы более менее успокоиться и привести мысли в порядок. Ей было неудобно сразу же возвращаться в комнату Леди, не хотелось её беспокоить, нарушая бесценный сон. Но выбора не было. В самих помещениях замка было темно, служанки все давно спали. В самом здании находилась гробовая ночная тишина, которую нарушала только возвращающаяся в спальню Эбигейл. Она дошла до двери, набрала кислорода в лёгкие и выдохнула, тихо открывая еще одну дверь, ведущую в саму комнату сна. Почти ничего не было видно, но девушка, стоя на месте, быстро проморгав, привыкла к темноте.       Её крайне удивило и умилило предстоящее перед ней зрелище: Альсина, с книгой, лежащей на груди, и рукой, придерживающей её, с повёрнутой головой к сторону девушки, мирно спала на своей кровати — девушка не считала кровать женщины своей, — изредка хмуря брови, из-за чего меж них появлялась маленькая морщинка. «Она ждала меня, и так и не дождавшись, заснула за чтением…» Эбигейл стыдно.       Она тихо и невесомо подошла к Димитреску, аккуратно вытаскивая из-под руки книгу и ложа её на тумбу, стоящей рядом. Эбигейл еле ощутимо поцеловала женщину в лоб и быстро скрылась из спальни, закрывая дверь.             — Прости… — прошептала девушка.       Она поднялась в мини-зал с диванчиками, столиком и каминами.       Времени до утра было много, уснуть, казалось, не получится, но нет… Эбигейл, ложась на диван боком, сунула руки под маленькую мягкую подушку и прикрыла глаза, вовсе провалившись в царство Морфея. ***             — Эбигейл? Милая, ты почему спишь здесь? — разбудил девушку до боли знакомый и родной голос.       Она потёрла глаза и поднялась с дивана. Горло пересохло, необходимо было сделать глоток какой-нибудь жидкости. Эбигейл уставилась на нежно улыбающуюся Димитреску, сидевшую напротив, в светлой шёлковой сорочке и полупрозрачном чёрном халате, закуривая мундштук.             — Доброе утро… Да так… — Отмахнулась девушка и резко вспомнила события сегодняшней ночи. Поднявшись с места как ошпаренная, Эбигейл поспешила к выходу под сопровождением взгляда жёлтых очей полного непонимания. — Альсин, я в ванную, не теряй меня.             — Дорогая, не задерживайся. Сегодня у нас много дел, не требующих отлагательств. Девушка молча кивнула и завернула в другую сторону, ведущую в нужный коридор. «Ничего не обещаю… мне нужна горячая ванна и… конечно, бокальчик алкоголя, иначе я взорвусь!»       И она отправилась до ванной комнаты, не забыв взять с собой бутылку вина, из горла которой собралась пить. По пути она оглядывалась, впадая в мысли, надеясь на благоразумие Гейзенберга. «Кто знает, что в его голове… Он свой язык никогда не держит за зубами». ***             Прошло около часа, а бутылка вина была абсолютно пуста. Щёки Эбигейл были слегка розоватыми от выпившего алкоголя, вода в ванне порядком остыла, а разум затуманился.       Прозвучал характерный стук в дверь, а затем и голос Димитреску, в котором была ощутима её раздражённость, нетерпение и чуток сарказма.             — Эбигейл, дорогая, уже прошло достаточно времени, а ты ещё там. Не утопилась?       Бутылка выпала из руки, свисающей с бортика, с треском разбиваясь о пол, изложенный плиткой, отрезвляя голову Эбигейл.             — Ой-ёй… — Тихо сказала девушка.             — Эбигейл, всё в порядке?!             — Да-да, Альсин, ещё двадцать минут и я выйду.             — Я буду ждать тебя в главном зале, спускайся, когда закончишь.       Было еле слышно отдаляющиеся стуки каблуков женщины, пока вовсе они не прекратились, заглушившись.                    — Вот чёрт…       Эбигейл быстро вылезла из ванны, оделась и собрала свои длинные тёмные волосы в хвост, подняла осколки и, оставив их на столике рядом, вышла из ванной, спускаясь на первый этаж. ***             — Итак, что нас ждёт сегодня? — с настроем поинтересовалась девушка.       Димитреску сидела на диване, напротив камина, до прихода Эбигейл изучая список посетителей замка, потом перевела взгляд на спускающуюся по лестнице девушку, откладывая бумаги.             — Наконец-то и… — лицо женщины искривилось, — ты пила моё вино?       Девушка, находясь в нескольких метрах от любимой, застыла на месте, отведя виновато взгляд в сторону.             — Прости…             — Явно что-то случилось… Эбигейл, я слушаю.       Это было… немного строго. Если Альсина называла Эбигейл по имени — это означало, что она на полном серьёзе, готовая выслушать всё и помочь, вкладывая максимум своих сил. Эбигейл, вздохнув, села на другой диванчик, отпустив голову, не зная что сказать.             — Ну же, я внимательно тебя слушаю.             — Я-я не могу…             — Что значит не можешь?! — Женщина очень удивилась этому ответу; они всегда делились своими переживаниями. А это было что-то новенькое, сразу вызывая лёгкое, ещё не переросшее в более сильное, раздражение.             — Не злись, пожалуйста, — Девушка быстро зажестикулировала руками перед собой. — Я правда не могу. Леди громко выдохнула, прикрывая глаза; жестом показала уйти.             — Что…?             — Не заставляй, Эбигейл, повторять дважды. Ты порой меня выводишь из себя. Иди, пройдись, думаю, сама справлюсь. Леди недовольна ответом своей любимой.       Брюнетка послушалась, молча встала и ушла.       Времени до вечера оставалось много, потому Эбигейл решила скоротать время полезным — чтением. Ей ужасно хотелось закончить этот день, как и следующие, чтобы забыть о сегодняшней ночи. Девушка пошла в библиотеку. В последние месяца она была единственным её спасителем. Там Эбигейл нашла уйму зарубежных стихов, драм, спектаклей, пьес, сказок и много чего прочего. Выбор остановился на Гёте и его творчестве. Эбигейл сначала ознакомилась с писателем, затем приступила к чтению самого произведения. Фауст.       Чтение затянулось на несколько часов, пока не было прервано жужжанием мух, собравшихся в физическое тело. Перед девушкой предстала Бэла.             — Привет, Эбигейл. Что читаешь? — Поинтересовалась она, усаживаясь рядом с девушкой.             — Привет. Гёте, слышала о нём?             — Возможно, — Пожала плечами блондинка и положила голову на плечо Эбигейл.             — Где твоя матушка?       Бэла притихла, а затем недовольно произнесла:             — Пришёл Гейзенберг, забрал маму, и они ушли.       Сердце пропустило удар. Стало страшно.             — Куда они ушли? — Сглотнула поступающую слюну девушка, откладывая книгу.             — Не знаю… может, в покои мамы?       Девушка рванула со всех ног и, выбегая из библиотеки, побежала в покои Димитреску, надеясь, что Карл всё же не поступит так с ней.       С одной стороны, Эбигейл должна бежать, чтобы спасти свою уже никчёмную жизнь, но с другой стороны — ей хотелось попасть под, скорее всего, горячую руку Альсины, а так же, по возможности, убить собственными руками Карла, что будет маловероятно.       Что-то двигало ей сейчас. Но что измениться с того, что сейчас она появится на глазах своей Леди, полностью сожалея о случившемся? Только если то, что Эбигейл ждёт мучительная смерть.       Нельзя с точностью сказать, готова ли она к ней. Готова ли она к долгим пыткам? А выдержит ли она тяжёлый, хищный взгляд, который полон боли?       Слезы автоматом потекли по щекам.       Эбигейл приближалась к нужной двери, и вот — она здесь, с громким звуком открывает дверь — будто сейчас сломается, — и видя перед собой ухмыляющегося Гейзенберга и спокойно сидящую на диванчик с удивлённым лицом Димитреску, прокричала:       — Нет!             — Оу, малышка Эбби успела как раз вовремя! — Оскалился инженер.             — Не смей ей рассказывать!             — Поздно, — Ухмыльнулся. — Сестрица, мне вот интересно, где сегодня ночью была твоя ненаглядная Эбигейл?             — Карл, нет!       Альсина с недоумением ответила:             — В соседней комнате.       Инженер театрально смахнул слезинку из-под очков, а затем похлопал.             — Да нет, сестрица, промахнулась ты.             — К чему ты ведёшь, не выводи меня, Карл?!       Карл развернулся к Эбигейл, широко улыбаясь, медленно начал подходить, словно хищник, вставая позади девушки, ложа на её плечи свои руки, похлопывая.             — Нет… — взмолилась брюнетка.       Слезы пошли с новой силой, а ноги начали подкашиваться. Альсина не обращала на это внимание, сосредоточившись на действиях брата.             — Ночью мы прекрасно провели время, — Карл оскалился, показывая свои белоснежные зубы, и покинул покои Димитреску.       Повисло напряжённое молчание, которое могло бы растянуться ещё больше, чем на минуту, но его прервала Леди. Паззл сложился в цельную картину.             — Только не говори мне, что этот придурок (не от того ума) сказал правду, — Леди с пустым взглядом смотрела в окно, будто что-то выглядывая там.             — Альсина, я всё объясню! Только выслушай, прошу! — Сделала шаг вперёд, взмолилась, но её остановил на месте жест вытянутой руки.             — Ах, теперь ещё и выслушай?! С какого такого перепугу я стану тебя слушать?! — Прикрыла глаза.             — Я люблю тебя!       Леди поднялась с места, повернулась телом к Эбигейл и с наигранным удивлением уставилась на девушку.             — Любишь? Это ли любовь, Эбигейл, когда ты спишь и проводишь время с одной, а потом ложишься в койку с другим, когда та ждёт её ночью и не дожидается?! Это ты называешь любовью?!             — Нет, постой, выслушай!             — Замолчи, девица, каких свет не видывал! Ты только ответь мне на вопрос: как долго это продолжается? И… почему? — Разочарованный печальный взгляд встретился с сожалеющим и молящим о том, лишь бы его обладателя выслушали и поняли, а главное — простили!             — Клянусь, это было раз и я не знаю почему! Но Альсина!             — Не называй моё имя! Отправляйся немедленно в свою комнату, никуда не выходи. Увижу — убью! Убирайся! — Голос не терпящий неповиновения.       Зная и понимая, в какой она сейчас ситуации, Эбигейл вновь послушалась Леди, выполняя непрекословно её приказ.       Леди, оставшаяся в своих покоях, с прерывистым дыханием, ходила по комнате с места на место, не находя его в себе. Кто бы знал, в каком она сейчас состоянии. Женщина только и могла как, отбросив шляпу на кровать, метаться в неопределённости по комнате, нервно потирая голые ладони, освободившиеся от перчаток. Вскоре ей надоело двигаться, она присела на кровать, массируя вески. В голове всплывали разные мысли: почему Эбигейл так поступила, что сподвигло? Говорит ли она правду? Если да, то что делать? А если нет, то что тогда?             «Нет, она не отрицала, но я не дала ей высказать свою версию, создав скандал. Хах, хорошо, что дело не дошло до драки, а всё благодаря Эбби, — приятное расплылось в душе, — М-м-м, Эбби. Странное, неподходящее её имени сокращение, но она сама его выбрала, ей нравится и мне. Она помогла мне с самообладанием, я ей очень благодарна. Благодарна за счастье, которое она принесла и за то, что была рядом. Я хочу её простить, но… Я не могу простить измену дорогого мне человека. А если, она меня не любит? Это перебор, Альсина, не думаешь? Точно. Хорошо, я прощу её, но пусть она подумает о своём поведении, как и я приду в себя после произошедшего. Да, так и сделаю. А сейчас… надо выпить».       В это время Эбигейл сидела на полу, прижавшись спиной к двери, уткнувшись в поджатые к груди ноги. Её чувства смешались в непонятный клубок. Одно она знала точно: она на все сто процентов любила и любит Альсину, даже по сию секунду, но слова Леди заставили её задуматься. Девушка засомневалась, а это плохо. Так же Эбигейл было больно, не только по отношению к себе (тут чувствовалась противность к самой себе), но и к самой Альсине. Как любимый человек мог нанести столько боли своей второй половинке. Это не укладывалось в голове брюнетки. Так она и заснула под дверью, не удосужившись дойти до кровати.       Несколько дней спустя Эбигейл умиротворенно лежала на кровати, читая книгу, тайно принесённую Бэлой из библиотеки. Благо, старшая дочь Димитреску, узнав о произошедшем, выслушала и поверила ей.       Стук в дверь прервал девушку от чтения. Она отложила книгу на прикроватную тумбу и повернулась лицом к вошедшей.             — Альсина! — радостно произнесла Эбигейл, но её радость остановил жест Леди рукой, ладонь.       Женщина прошла дальше, на лице не выражалась ни одна из эмоций, если только безразличие и потухший взгляд в никуда. Она присела рядом с Эбигейл.             — Я долго думала и не могла решиться. Надеюсь, я не задержала свой вердикт на долгое время. Кхм, я доверилась зову сердца и, — сохранила молчание.             «И?» — мысленно спрашивала девушка.             — Сердце подсказало мне не терять такую очаровательную девушку из своей тёмной жизни и простить её, ведь кто не совершает ошибок.             — Но ведь это не просто ошибка… — опустив взгляд, подметила Эбигейл.             — Верно, также я не прощаю измен. Изменщики обычно сразу умирали от моих рук, но ты, Эбигейл, другая. Ты та, что дала мне вторую жизнь. Как я могу тебя убить или того хуже.             — А что может быть хуже смерти…? — удивилась девушка.             — Поверь, тебе лучше не знать об этом, моя дорогая Эбигейл. Предл… — Димитреску остановилась на полуслове, её перебили нежным поцелуем.             — Что ж, надеюсь, этот ужасный период нашей жизни раствориться и не вернётся. Я люблю тебя, Альсина. И спасибо тебе, что поверила и дала жить дальше, с тобой.             — Я тоже, милая, я тоже, — сказала лишь Леди, приобнимая девчонку, прижавшуюся к её боку.       Улыбка озарила обеих, а глаза Леди вновь засияли жизнью, радужка залилась медово-ореховой окраской, приобретая жизнь. Действительно, Эбигейл — другая, в силах которой точно есть не только отнятие жизни, но и возвращение её обратно.