VII. Во время дождя.

Я придумал тебя, придумал тебя

От нечего делать во время дождя

<...>

Как жестоко с моей стороны

Придумать тебя

Я же знал что любовь – это игры с огнем

(Я придумал тебя, придумал~)

Но как жить без огня

Если дождь за окном?

(Я зажмурил глаза и придумал~)

Ты войдешь в этот дом

И останешься в нем

(Что мне делать с тоб-о-ой?~)

Джон гулял по комнате, в кровь разгрызая свои губы. Пальцы впивались в кожу головы острыми ногтями, а ноги нервно отбивали чечетку на каждый второй шаг. По вискам скатывались мелкие соленые капельки пота, а лоб был покрыт испариной. Ученый уже трижды споткнулся и чуть не упал. Его наполняли странные мысли и впечатления, смешанные эмоции. Отчаяние окунало его в пучину неизвестности, такую черную, словно нефть, и вязкую. И в то же время в животе было странное щекочущее ощущение, хорошо знакомое ему. Бабочки порхали где-то в районе желудка и Харрис, который никогда не верил в любовный бред, а только в науку, хотел вспороть себе брюхо пинцетом и достать всех насекомых до единого. Часто так бывало, когда он видел Джодаха - своего парня, с которым он был вместе в старших классах. Не сказать, что они расстались, просто перестали видеться после переезда братьев в Хэнфорт, но писали другу друг, а иногда даже созванивались по видеосвязи. Только сейчас думал Харрис совершенно не о своем любимом. Брат и этот "Дилан" целиком занимали его размышления. Он безумно переживал за благополучие Лололошки, хоть никогда этого не показывал. Всегда Джон казался отстраненным, словно ему было плевать. Он шутил, издевался, всячески подтрунивал над Лололошкой, но тот не обижался. Это было скорее частью их бытовухи. Старший Харрис часто проворачивал всякую херню прямо во время мироходческих съездов, встреч с крупными шишками и прочими сливками общества, за что ему влетало от младшего. Один раз он залез на стол и лег прямо перед Ло, покачивая ногами, пока Престона откачивали от шока, ведь все фотографии, что он принес шефу после слежки, были безответственно и бессовестно раскиданы во все стороны. А ранее лежали красивой стопочкой прямо перед ним. Фанатик голубого тогда был безумно зол и практически рявкнул на ученого: "Джонатан Дейви, мать его, Харрис! Будьте так добры, слезьте со - пардон за мой французский - злоебучего стола и займите свое блядское место, наконец! Не заставляйте других ждать!", - чему Джон был сильно удивлен. Обычно Ло так никогда не делал, но тем же забавнее. А сейчас "мандарину" было не до смеха. Воспоминания накатывали волнами, унося его в прошлое. В далекое прошлое, когда еще не было Мироходцев, не было автоматонов, не было ничего, что могло бы ассоциироваться у людей с Харрисами. Чувство вины и раскаяние всецело поглощали его душу, хандра наступала широкими армейскими шагами, не боясь растоптать его эго, которое он взращивал годами, надевая маску последнего мудака, дабы выжить в этом мире и защитить братишку. * * * Лололошка был самым обыкновенным непослушным пацаненком, вредным по отношению к отцу до мозга костей. Зато Джона Ло любил. Ему нравилось по вечерам заходить к нему в комнату после очередного нагоняя от бати и смотреть как старший брат занимается своими учеными делами. Он тогда мало что в этом понимал, но даже так гордился Харрисом, будто это он изобрел все ништяки на свете. Джон тогда лишь смеялся. Будущий ученый был единственным человеком, что не шугал Лололошку отовсюду в этом доме. Ему всегда можно было все: лежать на джоновой кровати, которая нечасто была заправлена ввиду его лени и занятости (койку изредка заправлял Ло, ибо даже будучи мелким он был перфекционистом и не терпел подобный беспорядок. Но Джону он никогда не говорил ему об этом, хотя знал, что "мандарин" все замечает), брать его вещи и наряжаться, играя в "Модный приговор", это было забавно, но после того, как Ло перешел в старшую школу, он прекратил этим промышлять. Мелочи, как говорил о нем гений, можно было даже трогать его грамоты за олимпиады, награды и кубки. Взгляд мальчишки всегда сиял, когда он вновь смотрел на трофеи старшего, а если случалось, что он видел среди них что-то новое, то на Джона сыпался шквал похвалы и объятий. Оранжевый отпихивал брата от себя, хоть и неохотно - образ же нужно сохранять. Но на сердце у него что-то грело и сладкая патока оставалась на языке, вызывая ухмылочку и немой восторг от ее мнимого вкуса. И ее [патоки] никогда не было на самом деле. Джона всегда заставлял улыбаться сам Лололошка, сияющий изнутри, как если бы он взаправду был светилом их солнечной системы. Все эти призы, на самом деле, были получены не ради простого нахождения на пыльных полках, не ради похвалы отца, от которой ему скорее было противно, а ради младшего братишки, что всегда мечтательно восхищался им, и, что удивительно, ни разу ему не завидовал, хотя у него для этого уже была тысяча и один повод. Да, Ло всегда был непредсказуемым, это не изменилось даже с годами. Сколько бы Джон не пытался высчитать точное время его прихода в комнату, что он делал от скуки у себя в голове и мысленно считал секунды перед тем, как дверь их "замка" откроется, сколько бы Джон не убивал времени на нахождение закономерности в его действиях - Ло всегда обходил правила и удивлял. То он встанет раньше брата, то умудрится ввязаться в абсолютно абсурдную ситуацию, то еще что-нибудь. "Вот не будет тебя дома, и я пройдусь по замку не снимая ботинок!", - дразнил его Лололошка, когда Джон уж слишком зазнавался. И по скромному, самокритичному мнению брата он [Ло] вовсе уже должен был его ненавидеть, ведь все лавры доставались только старшему Харрису. Но он снова перечеркивал все вычисления Джона большим красным перманентным маркером и рисовал свои рамки нормального. В них входило не много: откровенность и забота взамен на такую же заботу со стороны вундеркинда. И эти границы всегда были открыты для старшего, более того - они находились в шаговой доступности. Их было так просто пересечь. В любой момент он мог разорвать с ним связь и унизить, как отец. А ведь Джон не делал этого, продолжая возмущаться на его хулиганства, но вновь и вновь позволяя ему валяться на своей кровати, болтать о чепухе, слушать музыку из его плейлиста, спрашивать у него советов, кои ему должен давать папа в процессе воспитания. Это было их актом безоговорочного доверия и братской любви. -Джон? - Из мыслей его выводит знакомый голосок, хриплый из-за очередных криков в порыве эмоций и адреналина. Обычно таким он страдает, когда лазает на странные заброшки вместе с Кавински. Ло часто с ним тусовался. Будущий ученый знал его лучшего друга не очень хорошо. Максимум имя и то, что он крашеный блондин в оранжевых очках. -М? Симпапусик! Как дела в школе? -О, да как обычно. Ничего нового. Задали кучу непонятной херни, одноклассники - амебы тупые, учителя расстрелы устраивают... А у директора сегодня был! Он отчитал меня ни за что! - Ответил бедолага, слегка накренив голову, а затем и вовсе свесив ее. Через секунду он уже швырнул рюкзак в угол помещения и прыгнул на койку, от чего она издала протяжный скрип. -Ло! Не маленький уже, сломаешь! Хорош на нее сигать! -Ой, ну прости, - мычит Ло куда-то в свой шарф. Джон подарил его ему на четырнадцатилетие, а Лололошка носил предмет одежды с поднятой кверху головой, будто это пионерский галстук, не снимая его не при каких условиях. Даже летом под палящим солнцем. * * * Много воды утекло с тех пор, как Джон вернулся с родительского собрания брата. Они обсуждали подарки на 23-е и 8-ое число. И опять нашлись те самые мамки, детки которых вечно вставляют свое "я" куда не попадя. В итоге все это вылилось не в часовое собрание, а войну на два с половиной часа, где Джон, в прочем как и всегда, был победителем. "Он гениален!", - говорили они хлопая в ладоши его острому уму и внешности сына Афродиты. Ло иногда удивлялся как он еще ЧСВ-шником не стал... Кстати, о Лололошке. Где он? Дверь в дом открывается и перед старшим братом предстает сюжет для фильма ужасов. Простому человеку эта картина показалась бы нереальной, потому что реальность это: семья, друзья, радостные встречи и многие другие составляющие обыкновенной жизни рандомного гражданина их страны. Отец лежал на полу в луже собственной крови, слез и соплей, а его спина была во множестве глубоких ран и порезов. Крупными красными буквами, видать кто-то прям пальцем зачерпнул "чернила" из этой лужи, прямо перед его мордашкой, опущенной в пол, было выведено предложение: "он виновен". Харрис не был удивлен, папа часто играл в карты на деньги, он даже помнит, как тот проиграл имя Ло. Мама хотела назвать его Дэйвом или, допустим, Ромой, но получилось так, что теперь его звали в честь столового прибора. Это было ужасно. Вы только представьте как над ним дети глумились. И ведь Ло не мог ничего сделать с этим до своего совершеннолетия. По закону Сайклрайза менять имя можно только после восемнадцати и по собственному желанию. Больше всего на свете Джон сейчас волновался за состояние брата. Сердце сжалось, а немой крик так и застыл в горле, не давая сделать и вдоха. Ноги сами повели его дальше по коридору и он наткнулся на гостиную, где Лололошка захлебывался слезами, а его охрипший голосок пытался окликнуть старшего, но надламывался каждый раз, стоит Ло двинуться или извлечь из себя хотя бы первую букву имени Джона. Все ниже затылка было растерзано в мясо каким-то карманным ножом, руки в гематомах, возможно есть даже пара переломов. Алые струйки мелкими капельками стучали по полу пока Ло рвал на себе волосы от адской боли, так жестоко впивающейся в его покалеченно тело. Джон подбегает к нему на всех парах и садится на пол, пачкая свои белые брюки, а затем и руки, аккуратно взяв Ло и притянув к себе. Тот снова вопит от острых ощущений и матерится. -Лололошка! - Вскрикивает Харрис и обнимает брата сильнее, но не прикасается к ранам, а дует на них, чтобы ему было хоть чуть легче. - Родной, как ты?! Господи, собственными ладонями готов придушить отца во второй раз! Его карточные долги не должны тебя задевать! -Но они уже задели... - Ло кашляет и поворачивается к родственнику спиной, открывая вид на отвратительное зрелище: раны на нем образовывали большую цифру, что распологалась близко к одной из лопаток и кровоточила. 993. Вероятно, они имели ввиду тысячи. Для обыкновенных школьников это неподъемная сумма. Тем более они не причастны к опасным играм отца, но Ло все равно заклеймили, будто он простая овечка. -Я-я... Ло, прости. Прости, что я такой ужасный брат! Прости, что я не пришел раньше, прости меня! - На глазах будущего ученого собирались слезы. Ло шмыгнул носом, а потом постарался придвинуться еще ближе, но только взвыл от того, что конечности будто током прострелило. -Все хорошо... Ты только не п-плачь. Это тебе не к лицу. Гении не плачут, правда Джон? Его губы трогает легкая ухмылка, а вода все таки выходит из замыленных странной белесой пеленой очей и Джон продолжает обнимать Ло, пока тот проводит рукой по его темно-медным волосам, отчего они слипаются в комки с кровью, но ему плевать. Он вымоет все потом. Главное, что Лололошка жив. * * * Который день ученый был занят своим проектом и не выходил даже на банальные завтраки. Ло сам таскал ему еду, изредка поглядывая на тело "человека". После переезда Джон всецело решил посвятить себя работе с автоматонами, коих придумал не так давно и уже успел заключить сделку с директором JCompany. Это должна будет быть первая модель, похожая на настоящего человека. Самый первый и самый крутой робот на свете. Робот, который может все, что может человек. Только Ло не сильно в это верил. Он вообще редко пользовался какими-то модными технологиями и верил старым дедовским методам, к которому изредка отвозил отец на выходные, "лишь бы отдохнуть от этого недоразумения", - в лице Ло, и "лишь бы побаловать любимого сыночка-вундеркинда", - в лице Джона. Дедушка их любил одинаково. Столько счастливых воспоминаний было с ним, но он погиб еще до отца, от сердечного приступа. -Джон, - зовет брата школьник. Вот и пролетели последние два года его обучения. Совсем скоро выпускной, но Ло ни капли не жалеет. Кавински в их последнюю встречу перед отъездом отдал ему прикольный прощальный подарок - имперский плащ комиссара, коим работал его отец. Каждый раз, надевая его, Ло скучал по родным местам, столь приевшимся и знакомым, что их невозможно отодрать от корки его сознания. Но и после смены места жительства все было не так уж и плохо: в Хэнфорте он познакомился с классным парнем - Ричардом Труманом. Да и в целом жизнь стала налаживаться. -Может отлипнешь уже от этой жестянки? Тебе бы по хорошему поесть. -Да-да, пять сек... - Отвечает он брату и снова погружается в механизмы с головой. -Джо-он, - в очередной раз дергает его "мироходец". Эту кликуху он получил в школе от одноклассников, что так и не смогли водить с ним дружбу в силу своего отвратного характера. Она значит "чужой", "тот что гуляет по мирам". Иными словами - чуваки не видели в нем того, кто может вписаться в их коллектив. Но самому Ло было как-то по барабану. А Ричарду тем более. - Щас вся эта вкусняха остынет и ты будешь пороть невкусную холодную картошку с такой же невкусной холодной котлетой. Старший, все таки услышав уговоры, отворачивается от небольшого механизма, похожего на человеческое сердце и кладет отвертки на стол. Не вставая со стула, он подкатывается - стул был на колесиках - к Лололошке и берет тарелку с пока еще теплым ужином, начиная закидывать его в себя на скоростях, потому как работы, по его мнению, выше крыши. -Ты дебил? Подавишься. Тот лишь отмахивается и продолжает уплетать котлету. Ло усмехается. -Как продвигается? И что это? - Спрашивает школьник показав на стол с тем самым "сердцем". Джон, уже хотел ответить, как его перебили: "Прожуй сначала", - закатывает глаза Ло. -Как раз поделиться хотел! Так вот, - проглотив, начинает Джон, - это будет бомба! Я уже дважды перевыполнил план на сегодня и если буду работать в том же темпе, закончу уже к завтрашней ночи! -И нормально поспишь, наконец, я правильно понимаю? -И нормально посплю, так и быть. Вот эта штука, - он берет металлический корпус в руки. - его будущее сердце. -Его? -Автоматона. -А-а, - понимающе протянул младший брат. - Ходячая кофемашина. Я понял. Но что ты будешь с ним делать? -Продам Джоди Арист и получу кучу бабла. Она хочет использовать его как слугу на личной вилле. -Ты же не можешь все сделать один, Джон. Тем более с такими дедлайнами. -О-о, кажется кто-то плохо меня знает! - Щеки Ло розовеют от накатившего стыда. - Да, я пока не решил проблему с кожей автоматона. Но в ближайшие сроки придумаю,что с ней делать. Я ведь гений! -Продумаешь позже, мистер "Да не ЧСВ у меня, Лололошка, иди нахуй" отдохни для начала. Ты не исправим, поумерь свой пыл, ага? Хотя... Знаешь, это никогда тебя не останавливало. Так не дай этому встать на твоем пути сейчас! Удачи. Если понадобится помощь - ты всегда знаешь, что я готов подсобить. И Ричард тоже. - Джон вскидывает брови, мол, "это кто?"- Надо бы вас познакомить, слушай... - Говорит Ло и забирает пустую тарелку. Он выходит из гаража, а вслед за ним из комнаты исчезает конец его голубого шарфа. Джон возвращается к начатому. * * * Впервые ученый увидел их взаимодействие, когда Ло работал с Диланом над психологией автоматона и его самоопределением, а также над его отношением к людям и соблюдением трех законов. Дилан тогда совсем не разбирался, путал обыкновенные чувства, но позже, около месяца спустя, он стал почти как человек. Это было именно то, что Джону и нужно было! Гнев, страсть, ненависть, радость, печаль, тоска, обида, зависть, смущение; проект "Дилан" мог испытывать весь спектр эмоций, от самых простых и до смешанных. Более того, он ощущал и физическое воздействие на собственное тело, благодаря уникальному составу тирена, что Джон разработал вместе с новой знакомой и помощницей, Молли. Это был настоящий успех! Но со временем в Дилане что-то сломалось... Джон не мог понять, что не так. Автоматон стал чаще погружаться в себя, краснеть ни с того, ни с сего, часто перекидываться с Лололошкой многозначительными взглядами. Одежда его тоже сменилась - стала более неформальной и рубашкам он стал предпочитать толстовки. На голове появились наушники, подаренные ему Ло из интереса: "а может ли нравится автоматонам какая-то музыка?". Да и обращаться ко всем Дилан стал намного вежливее. Однажды Джон вернулся домой после изматывающей конференции в JCompany. Джоди, впрочем как и всегда, гнула свою линию. В планах был разговор с Джодахом по телефону, но сначала Харрис хотел зайти к брату. Они стали общаться чуть реже, а у него как раз появилось свободное время. Ученый поднимается по лестнице и тормозит у последней ступеньки, услышав вздохи сомнительного происхождения. Вскоре он возобновляет шаг и стоит уже напротив двери в комнату младшенького. На деревянной поверхности полно странных наклеек, подписей и тому подобного, Ло любитель такого. Джон все таки набирается смелости и дергает ручку, а потом заходит. -Хей, Лоло-... - "Мандарин" останавливается на полуслове, заметив, что оторвал парней от кое-чего поинтереснее. В комнате было душно и темно, только некоторые лучики закатного красного солнца падали на лица автоматона и брата, заставляя их немного щуриться. Дилан сидел к Ло непозволительно близко, дыхание их было сбито, а от губ одного к губам другого тянулась тоненькая блестящая ниточка слюны, что исчезла так же быстро, как ученый ее заметил. Сложив в голове два плюс два, а для пущего эффекта и спокойствия решив еще пару систем уравнений, Джон решает вклиниться в разговор, который, к слову, так и не был начат. -Вы... Что вы, чего возьми делаете? - Спрашивает старший Харрис, стянув очки ниже, погладив пальцами правой руки переносицу. Дилан пожимает плечами и отвечает: -То же, что и влюбленные парочки, не видно? Я думал ты гений, а тебе еще нужно объяснять, что такое поцелуй? На последнем слове Лололошка, с тихим писком и плотно сжатыми зубами, закрывает лицо руками и отворачивается. -Ясное дело, кэп Я не за это говорю. Я имел в виду... Какого хера ты целуешь моего брата?! -А нельзя? Я, между прочим, его парень. Когда ты создал меня, ты не вписал на это запрет в мою программу, - едко кидает Дилан, но потом его улыбка быстро переходит от саркастической и странной, до милой и веселой. Взгляд его сверкающих глаз наполняется какой-то особой заботой и добротой. Рука автоматона нежно гладит Лололошку по голове, а потом Дилан встает с кровати и подходит к Джону. -Послушай, если ты реально что-то ощущаешь к нему, то знай, что я против. Тем более это может быть простая привязанность и потом, когда ты найдешь себе девушку, ты сделаешь ему больно. Ло, идем, тебе лучше начать его избегать. Я просто закончу этот чертов проект, уже доведенный до абсурда, отдам его Джоди и мы заживем как прежде. -Эй, не красиво так говорить с людьми. - А кто тебе сказал, что ты человек? - Я очень даже человек! И я так же обыкновенно люблю свою вторую половинку. Разве это плохо? Ло нравится быть со мной. А мне с ним. У тебя же вроде тоже парень есть? Ло говорил про него, Джодах, да? -Это другое, Дилан. Ты путаешь.Ты - автоматон, твои чувства - всего лишь код, написанный мной в один дождливый вечер от скуки. Ты в целом был придуман, просто потому, что мне было нечем занять себя! Ты не можешь полюбить его в самом деле! Тем более ты никогда не должен был быть осознанным, это лишь доработка и небольшой "эксперимент", и твоя привязанность может перерасти в одержимость. Ты не такой, как все роботы. Ты можешь нарушить любой закон, потому что твой сценарий перестал работать после занятий с Ло. Ты опасен. - Он переводит дух и поворачивается к младшему, что все так же сидел с пунцовыми щеками. - А ты... Ты тоже, Ло, хорош. Я бы даже сказал чертовски хорош. Я запретил тебе отходить от канонов, заложенных мной, но что ты сделал? Ты клал на это свой болт! Он - прислуга Джоди Арист! Всегда им задумывался! И теперь, когда он понимает к чему все идет, он ни за что не даст мне перепрошить себя! Но мне ведь все равно придется его отдать. И ты знаешь об этом. -Послшуай, Джон. Мы можем сказать ей, что это устаревшая модель, сделать нового и все будет окей! Давай просто... - Не успевает Ло договорить, как Джон стучит кулаком по стене. -НЕТ У НАС НА ЭТО ДЕНЕГ И ВРЕМЕНИ! ЗАКАЗ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОТДАН ДЖОДИ УЖЕ В КОНЦЕ ЭТОЙ НЕДЕЛИ! Просто смиритесь оба с тем, что вам придется расстаться. Вы слишком разные. Вам будет легче от этого. Дилан, идем. Я должен сбросить настройки. Тот отрицательно машет головой и хмурится. Между парнями ощущается накал страстей, а потом немая стычка, в которой Джон просто решает применить силу и хватает автоматона за руку. Тот вырывается и замахивается кулаком в его личико, а ученый даже не шелохнулся, позволив ударить себя. Очки больно врезались в переносицу с характерным хрустом, а темные линзы даже местами потрескались. Тем самым он придвинулся к Дилану еще ближе и нажал на кнопку выключения, что была на шее робота. Автоматон падает на пол с характерным грохотом, а Ло вскрикивает, бледнеет и закрывает рот ладонями. Затем он вскакивает с дивана. -Что ты сделал?... Блять... - Он вздыхает и, нервно хихикая, запускает пятерню в волосы, оттягивая их назад. - Джон, я все понимаю, но прошу, давай мы не будем ничего с ним делать. Он правда заботился обо мне. Да и от человека его не отличить, представишь его на какой-нибудь выставке и все будет суперкруто! -Так легко дела не решаются. Особенно с крупными компаниями. Лололошка продолжает ходить по комнате и чуть ли не кричать от безысходности. -Верни все как было. Он мне дорог, Джон, - серьезным тоном выдает он, еле-еле сдерживая себя, чтобы не разнести все в комнате к чертям. -Он может тебе навредить. Вдруг он начнет сбоить и ты проснешься с ножом у горла? -Это будет моя вина. Не может же он просто так взять и сломаться. Должен быть какой-то фактор, верно? Ну все-все, поболтали и хватит, включи его обратно, - просит Ло, присев рядом с любимым на корточки. Он убирает прядь темных волос за ухо и нежно целует Дилана в холодную щеку. - Ты слышал, что я сказал? Включи обратно! -Нет, прости меня... -Джон! Ну ты и мразь. Правду ты говорил, я плохо тебя знаю, - зло плюет младший Харрис, нащупывает крохотную кнопку на шее и нажимает на нее, ожидая последствий, но, к его разочарованию, ничего не происходит. - Д-джон?... Почему он не включается? -Это не так работает. Только с помощью ноутбука и особых данных. Тем более у тебя нет пароля от его системы. -Это не смешно, верни мне его обратно! - Ло срывается на крик, а слезы начинают скатываться по его щекам. Губы его робко дрожат от жалобных просьб, переходящих в угрозы, а глаза полны огня и гнева. - Включи его! Включи, блять, Джон! ВКЛЮЧИ ЕГО ДЛЯ МЕНЯ! В голове все гудит, а горячая солёная вода крупными каплями так и норовит дальше бежать по лицу парня, оставляя неприятные влажные следы. -Я же сказал нет. Прости, Ло, но он правда нестабилен. Я починю его и отдам Джоди. Мой эксперимент зашел кошмарно далеко, пора сворачиваться, - вымолвил старший надломившимся голосом. Тяжело видеть, как твой единственный кровный родственник, так еще и самый дорогой, убивается по кому-то. Ло действительно в отчаянии, но дальше это продолжаться не может. -Ло, успокойся. -ОТВАЛИ! ТЫ БУКВАЛЬНО УБИЛ МОЮ ПЕРВУЮ ЛЮБОВЬ! ТЫ ВСЕ ИСПОРТИЛ! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! И теперь Джон чувствует себя подонком еще больше, чем до этого. И ничего не может сделать с этим отвратительным ощущением. Лололошка попытался накинутся на Джона, но тот ловко увернулся и немного толкнул его в сторону, Ло споткнулся и полетел вниз. Он ударился головой об угол письменного стола и зашипел, а сквозь карамельные волны его волос стала просачиваться кровь. Брат рванул к нему и просил его не засыпать до приезда скорой, но тот, без того уставший и заплаканный, молча прикрыл веки, будто в отместку. -Ло! Лололошка! Лоло... -шка!... * * * В ушах стоит гул. Лололошка просыпается и первым делом видит перед собой белый потолок, стены, приборы, будто он попал в зимнюю сказку, а не палату больницы. Но чувствует себя он очень умиротворенно. Рядом с ним сидит странный парень в халате с сонным видом и мешками под глазами, на носу у него какой-то пластырь, а в одной ноздре ватка. Вялый, он чистил себе мандарин, медленно закидывая сладкие дольки в рот. Попутно он тихонько нашептывал себе какие-то задачи и моментально их решал. "Как скучно, однако, быть гением", - думает он. Джон никогда не подозревал, что без болтовни брата будет так кошмарно одиноко. Никто не обладал таким интеллектом, кроме Ло, чтобы вести с ним беседы на равных. Голос его затихает, как только он замечает движение на больничной койке. Он вскакивает и обнимает больного, от чего тот пребывает в шоке какое-то время. -Простите, я вас знаю? - Прерывает его Ло. Сначала глаза парня раскрываются, а потом наполняются горечью и печалью. -Врач говорил об этом, я должен был подготовиться, но это так странно. Кхм. Я... Здравствуй, Лололошка. Меня зовут Джон Дейви Харрис. Я ученый, работаю на JCompany, а в свободное время занимаюсь собственными проектами. Рад знакомству. Во второй раз. -Здравствуйте, я тоже рад. Вы кажетесь мне очень умным. Это круто! -Да, хех, есть такое... -Почему вы сказали во второй раз? Я знал вас ранее? Я не помню ничего до попадания в больницу. -Да, мы знакомы. Я твой брат, - и он, кажется, готов расплакаться. - Это так глупо и смешно, я совершенно не знаю, что тебе сказать. Ты говорил мне, что гении не должны плакать и что трудности не останавливали меня раньше. Но именно сейчас я без понятия, что мне делать. Теперь моя жизнь кажется такой жалкой и бессмысленной. Моя самооценка мне этого не простит... -Что ж, теперь моя жизнь тоже не лучше. Она делится на "до" и "после". Я уже, возможно, не тот, кого ты знал, Джон. Это были его слова, а не мои. И до тех пор, пока мне ничего не известно о прошлом, мы можем говорить, как ни в чем не бывало. Так что, если ты все таки выйдешь за дверь в отвращении, значит, нам не о чем больше вести беседы. И это не сказка о плохом конце, я никогда не уйду, даже если возненавижу тебя. Я не помню тебя, но чувствую, что ты мне очень дорог. Решение только за тобой. Принять меня такого, который ничего не знает о себе и тебе, или помочь только сейчас и разойтись навсегда? -Первое, конечно. Что ж... - Ученый запинается на секунду. - Идем домой, Ло.