Глава 20. Ты – третий пункт моего плана, или Кто сказал, что у тебя есть шанс?

            ❄❄❄

      — Как же сложно! Чёрт бы всё это побрал! — воскликнул Наруто, не сдерживаясь. От досады пнул скамейку, с которой едва успел вскочить, чем знатно напугал мамочек, выгуливающих детишек в парке. — Простите, — буркнул он, поднимая ладонь в знак своих мирных намерений. Не сработало. Ближайшая к нему женщина схватила ребёнка за руку — на самом деле это было нечто очень пухлое на ножках, а из-за туго затянутого капюшона виднелись только покрасневшие на морозе щёки — и умчалась в противоположный конец парка. — Просто блеск.       Узумаки плюхнулся обратно на скамейку. Сгорбился над коленками, уперев в них руки. Посидел, пока холод не пробрался сквозь джинсы, подбираясь к жизненно важным органам. Снова вскочил. Постоял. Двинул через парк, уставившись хмурым взглядом под ноги.       Остановился у дерева на противоположной стороне улицы. Всё у того же дерева, где был буквально полчаса назад, откуда и прошлые десять минут бесцельно разглядывал красную дверь с рождественским венком.       — Р-р-рах! — хряснул по стволу кулаком. — Бля! Ай, сука, уф-уф, больно! — хряснул снова. Снова завыл. После третьего удара сверху ещё и небольшой снежный нанос упал. — Да чтоб тебя! — отряхаясь, стонал воришка. — Ты просто посмешище, дружище. Осталась такая малость — перейти дорогу и постучать. А ты, чем тут занимаешься?       Ни самовнушение, ни насмешки, ни торг, ни угрозы, ни мольбы — ничего не помогало. Наруто просто ходил взад-вперёд, бросая затравленные взгляды на красную дверь. В глубине души он надеялся, что кто-нибудь его заметит, в идеале мама. Сама выйдет из дома, помашет рукой, приглашая войти. И они просто сядут за стол, все вместе, как будто не было этих лет, сказанных друг другу слов, его поступков. Все дружно решат больше никогда не поднимать эту щекотливую тему.       — Идеально, — вздохнул Наруто, окружая себя облачком белого пара. Остановился прямо напротив красной двери. Пнул камень, попавшийся под ноги. Снова выдохнул, только на этот раз тяжело. — Губу закатай. Не заслужил. Иди туда и будь готов, что с первого раза может не получиться. Делай, что хочешь. Хочешь, в ногах у них ползай, хочешь реви, клянись, можешь пообещать, не знаю, что пойдёшь лечиться.       Наруто задумчиво потёр подбородок.       — Вдруг у меня редкая форма клептомании? Вот это была бы очень большая удача.       Но пока болезнь не выявили, ему оставалось и дальше ходить туда-сюда, не сводя глаз с окон родного дома, не находя в себе силы перейти дорогу. Страх въелся так глубоко, что чем дольше он смотрел на рождественский венок, тем больше тот напоминал чёрную дыру, готовую поглотить его душу. Дом надвигался на него, раскрывая плотоядную пасть.       Отвернётся, подышит, и кажется, что готов дать страху бой. Но стоит занести ногу над дорогой, он выбирается на поверхность, показывая зубы. Насмехается, нашёптывает — ты не сможешь, меня не победить. Не такому трусу, как ты.       С последним Наруто легко соглашается. Как есть трус. В эти несколько дней, что провёл в гордом одиночестве, он вообще много о себе думал, так, чтобы честно. Рассмотрел всю свою жизнь, не пытаясь прятаться. Действительно вынес себе приговор, сам, без помощи жутких существ, которых породило его трусливое подсознание. Ну да, результат вышел неутешительный. А кто сказал, что тяжесть собственных грехов может утешить? Тем не менее, Наруто признал за собой право на попытку всё исправить.       План остался прежним и вот он здесь. В первый день нового года стоит у дверей родителей, боясь постучать. Наруто пугает буквально любое развитие событий: что уйдёт, так и не попытавшись, что попытается, но его прогонят, что не прогонят. Последнее пугает больше всего. Он не может представить, как это будет. Что говорить, что делать? Как извиниться, чтобы поверили?       И самое главное: как не просрать второй шанс?       — Блядь, чувак, давай по порядку. Да? Тебе ещё не дали этот шанс, чтобы думать о том, как им правильно воспользоваться. Как насчёт того, чтобы, для начала, пойти и постучать в чёртову дверь?       Наруто кивает, соглашаясь. В глазах темнее сразу, как ботинки касаются края тротуара, зависая над серым полотном асфальта. Накатывает приступ тошноты. Ощущение, что вот-вот потеряет сознание. Будто в трансе смотрит по сторонам — стрёмно будет попасть под машину, едва решившись на поступок. Но дорога совершенно пустая. Больше нет причин ждать.       Он делает первый шаг.       Звук шагов, этот приятный шелест подошвы об асфальт, наполняет лёгкостью. Если сделал один шаг, что помешает сделать остальные? Ничего. Поэтому Наруто быстро преодолевает оставшееся расстояние. И вот рука уже тянется к красной двери.       Не дав себе времени подумать, или в очередной раз испугаться, он выбивает ритм, прислушиваясь к звучащим в голове «Линэрд Скинэрд». Начинает сразу с припева про Алабаму, особенно отчётливо выделяя строчку — «Господи, я возвращаюсь домой». На последних словах сбивается, замёрзшие руки перестают слушаться. Отступает на шаг, рвано дыша в ожидании.       Сперва всё тихо. Словно знак, что ещё можно сбежать. Нашёптывает кто-то в самое ухо — поворачивай, друг, не стой. Носки ботинок едва не следуют трусливому приказу. Наруто упрямо топает ногами — стоять на месте! И вот они, спешные, лёгкие шаги за дверью. Оброненное кому-то невидимому «я открою».       Кушина.       «Мама», — поправляет самого себя Наруто, задыхаясь всё сильнее. Она там тоже торопится всё сильнее. Сознание мутнеет. В глазах чёрные пятна. Дыхание слышится ужасными хрипами. Воришка всерьёз опасается обделаться прямо на родительском крыльце.       Кушина так легко распахивает перед ним дверь, что это даже смешно. Будто целыми днями только этим и занимается. Её улыбка — первое, что появляется перед затуманенным ужасом взором Наруто. Всё такие же яркие перечные волосы, только на висках тронутые сединой. Небрежно растрёпаны. На щеке след от муки. Немного округлившаяся фигура прикрыта зелёным фартуком. В руках огромная миска, в которой она успевает размешивать что-то сладко-ароматное.       Стоит разглядеть её улыбку, как остальные детали сбивают Наруто с ног, выбивая остатки дыхания. Он не может поверить, что мама так близко, что она улыбается, что ни на год не постарела. Складывается ощущение, будто она ждала его и это ожидание стёрло все невзгоды.       — Ох, сынок! — Наруто не успевает отреагировать, как Кушина сгребает его в крепкие, буквально удушающие объятия. Впрочем, длятся они всего несколько секунд. Кушина хихикает. Снова сгребает сына в охапку. Потом отмахивается, продолжая перемешивать содержимое миски. — Такая суета! Проходи, проходи! — она торопится вглубь дома, бросая всё это по дороге. Оглядывается перед тем, как скрыться за поворотом, отделяющим часть импровизированного коридора от кухни. — А где же вино? Ой! Что-то горит?!       Наруто в полнейшем ступоре. Стоит на крыльце, едва успев поднять руки на уровень материнской талии — наивно полагал, что успеет в ответ её обнять, но что-то явно пошло не так. Как-то даже неудобно входить, хотя мама ясно дала понять, что это следует сделать. Наруто предпочитает ущипнуть себя, а то больно происходящее напоминает продолжение безумного сна. От его подсознания станется подкинуть счастливых картинок, чтобы потом устроить адское представление.       Забавно, что самое непонятное во всей ситуации:       — Вино? Чёрт, мог бы сам догадаться, — разочарованно качает головой Наруто, сетуя на себя за глупость. Ну кто приходит в гости с пустыми руками?       Ещё с минуту потоптавшись на крыльце, до того, что стоптал весь тонкий белый слой снега, Наруто пересекает порог родного дома. Не считая, сколько лет этого не делал. Да сколько бы их ни было, всё покрылось толстым слоем льда, а тепло, знакомые запахи, едва слышная в отдалении суета, нежно приняли его в свои долгие объятия. Прикрыв глаза, глубоко и медленно вдохнув атмосферу целиком, Наруто чётко осознал — он дома.       Потягивая время, медленно расшнуровал ботинки. Поставил их рядом с древними ботинками Минато. Повесил куртку на крючок. Руки замерли, зацепившись за отцовскую куртку в клетку. Робкая улыбка коснулась губ Наруто, когда он коснулся плотного материала, потянул носом, поморщился от знакомой смеси холода, машинного масла и лосьона после бритья — Минато никогда не изменяет любимой марке.       «В этот раз настоящая, самая всамделишная. Куртка отца», — подумал Узумаки, беззвучно посмеиваясь. Встреча с Минато ещё напомнит, как он виноват, но пока Наруто купался в счастье. В по-детски искреннем удовольствии просто быть дома.       Воровато — от прошлых привычек сложно избавиться — двинул вперёд, отсчитывая шаги до момента, когда перед ним откроется вид на кухню. Судя по тому, что отца не видно на диване в гостиной, он с матерью в её царстве. Встречать не вышел, значит первая встреча не будет лёгкой. Наруто и не ждёт. Ему требуется полноценное испытание от Минато, чтобы закрыть все долги. Раз и навсегда. Чтобы отец поверил в его второй шанс.       — Эм-м, — потирая вспотевшие ладони, произнёс Наруто, появляясь из-за угла. — Насчёт вина…       Дальше мысль резко оборвалась. Он нахмурился, вспоминая куда шёл и туда ли пришёл. Пазл не складывался. Очень мешала наглая улыбка, изогнувшая пухлые губы. И колючий грозовой взгляд, выворачивающий душу наизнанку.       — Мы тебя уже заждались, дорогой.

❄❄❄

      Нужно протереть глаза. А ещё лучше — побольнее себя ущипнуть. Удариться башкой о стену? Сунуть руку в кипящее масло? Наруто уверен, что на меньшее это наваждение не согласится. Только невыносимая, мучительная боль способна прогнать этот сладчайший из миражей.       Под тяжёлым взглядом серых глаз, Наруто забывает, как дышать. Мылить здраво не выходит. Она не может быть здесь! Внутренний крик протеста вынуждает нахмуриться. Но как не упрямься, Хината отказывается исчезать из кухни дома его детства.       Он ведь пришёл зачем-то, у него важная миссия. А ещё он должен бояться быть здесь, ползать на коленях перед родителями. Ага, попробуй вспомни, как бояться таких мелочей, когда в упор на тебя смотрит грозная фурия, явно с трудом сдерживающаяся, чтобы не воткнуть тебе в глаз вилку. Снарядов для втыкания вокруг неё хоть отбавляй.       По ощущениям, Наруто по-прежнему не начал дышать. Пока Кушина суетится, весело щебеча с Хинатой, которой тут быть не должно. Последняя умудряется мило улыбаться его матери, периодически бросая испепеляющие взгляды в его сторону. Наверное, нужно что-то сделать или сказать, пусть всё и выглядит так, будто от него ничего не ожидают. В целом, о Наруто будто вовсе забыли.       — Прислать девочку прощупать почву — хитро.       — Минато! — возмущается Кушина, отвлекаясь от суеты, чтобы в шутку ударить мужа полотенцем. Хината опускает глаза, пряча умилённую улыбку. А Наруто впервые осознаёт, что отец всё время был рядом. Сидел в углу за столом, не мешая, но внимательно следя.       Их глаза мимолётно встречаются. Наруто отводит взгляд, делая вид, что очень интересуется узором плитки на полу. Только вот соблазн так силён. Ему хочется знать точно. С чем имеет дело. Что прячется за с виду невинным замечанием Минато.       — Прости, милая, не так выразился, — миролюбиво признаёт он ошибку. Голос звучит дружелюбно, расслабленно. Как будто ничего необычного не происходит. Всего лишь сын и его девушка заявились на праздничный ужин. Как бывает год от года. Наруто сглатывает солёный ком, сжимает кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках. Остро ощущает на себе тёплый, обнимающий взгляд, безошибочно зная, кому он принадлежит. — Хотел сказать, что это было не хитро, а умно. Знал, что мы не стоим против её очарования.       — Минато, — голос Хинаты, застенчевый. У Наруто подкашиваются колени, слабость разливается по всему телу. Так хочется подойти, прижать к себе, целовать пока хватает кислорода. — Умеете смутить, — добавляет она, и Наруто успевает заметить, как прикладывает ладошки к порозовевшим щекам. Её улыбка, подаренная Минато, освещает весь дом. — Теперь понятно, откуда у Наруто это обаяние, — взгляд на него из-под полуопущенных ресниц. — Перед которым сложно устоять.       Сердце, что вплоть до этой минуты отказывалось биться, пускается галопом. Будто впрыск адреналина в кровь. Наруто пошатывает. Он облизывает пересохшие губы. В конце концов, это даже забавно. Можно сказать, что они квиты. Хината здорово ответила ему за нежданное появление посреди её квартиры.       Подумав так, Наруто снова хмурится. Его прошлогодняя версия приняла бы этот шикарный рождественский подарок. Но год новый и он тоже новый. Не согласен на то, чтобы всё было так просто. Вот тебе довольные родители, вот тебе Хината — только красного банта не хватает, мол бери, всё для тебя.       Наруто загорается целеустремлённостью. Сейчас он напомнит маме, сколько слёз она пролила из-за него. Отцу… впрочем, тут слишком много всего, долго придётся перечислять. И Хинате напомнит, о том, как она вернулась домой, одна, чтобы обнаружить там только жалкую записку. Он не нашёл смелости сказать ей всё в глаза, а значит не заслуживает, чтобы она была здесь, была рядом, да ещё ради него очаровывала кого бы то ни было.       Хината улавливает его резкое движение вперёд. Читает по лицу всё, что воришка ещё не произнёс вслух. Её громкий голос вмешивается, путая ему карты:       — Я объяснила твоим родителям, — Наруто врезается в её слова, как в кирпичную стену, растерянно смотрит, теряя смелость, — что не смогла уговорить тебя прийти с пустыми руками. Отпустила за вином. А сама не захотела больше ждать. Подумала, что если буду ждать тебя дома, то ты придёшь поскорее.       Наруто способен лишь на невнятный кивок. С трудом отпуская её взгляд, смотрит на родителей. Они сперва застывают, переглядываясь, как будто мысленно спрашивают друг у друга думают ли об одном и том же. Минато на сына не смотрит. Улыбается, но улыбка его полна печали.       — Сынок, — а вот Кушина бросает всё, чтобы вновь обнять его. Наруто не сразу находит силы поднять руки, налившиеся тяжести, чтобы обнять её в ответ. Но когда получается, кажется, что уже не посмеет отпустить. Утыкается лбом в материнское плечо, ощущая себя совсем маленьким. Тем глупым мальчишкой, который убежал на озеро, который дулся у себя в комнате. Который очень скучал по маме. — Нужно было прийти раньше.       Её шёпот слышит только Наруто. Как и его ответ предназначен только для неё:       — Знаю, мам. Прости меня.       Кушина всхлипывает. Переполненная эмоциями стремительно выбирается из рук Наруто. Гладит сына по мужественному лицу — он едва ощущает, что на самом деле мама вытирает его слёзы.       Она забавно вскидывает руки, Наруто тоже достаётся удар полотенцем.       — Устроили тут! — смеётся. Возвращается к готовке. Для неё всё просто и ничего усложнять Кушина не собирается. Напротив, закопает у себя в саду на заднем дворе любого, кто посмеет испортить этот идеальный момент.       Наруто лохматит волосы, криво улыбаясь. Смотрит на Хинату, вкладывая в этот долгий взгляд всю благодарность, которую только можно передать глазами.       Она отводит взгляд. Больно. Но у Наруто нет права надеяться на что-то большее. Его фурия и так сделала больше, чем он заслужил.       Хината поджала губы. Хмурая складка пролегла между тонкими бровями. Она словно борется сама с собой. И смотрит на воришку только после того, как приняла решение.       В её голосе сквозит вызов. Хината бросает его самой себе.       — Где же вино? — вскинув острый подбородок, требует она ответа от Узумаки.       — Э-м-м, — он разводит руками, не зная, что сказать. Наглеет настолько, чтобы пошутить: — Так и не смог выбрать. Спец по вину у нас ты.       Хината гневно раздувает ноздри. Опасно прищуривается на него. Замечательно, думает Наруто, фурия готова оторвать ему что-нибудь жизненно необходимое.       «У нас» звучит как издёвка. Хината всерьёз осматривается в поисках чего потяжелее. Прячет за злостью осколки разбитого сердца. Не может позволить себе размякнуть, иначе просто разревётся на глазах у родителей Наруто. Да, она его наполовину ненавидит, но не желает, чтобы эти милые люди узнали, как их непутёвый сынок с ней поступил. Потому что на вторую половину она всё ещё его любит.       — Хорошо, — говорит Хината, — можем сходить вместе. Мне начала нравиться эта идея, — смягчаясь, оборачивается к Кушине. — К тому же, мясо пахнет божественно. Грех не распить бутылочку красного. Идём? — снова к нему, резко, с вызовом. Наруто читает в грозовых облаках, захвативших её глаза — если осмелишься.       — Конечно, — не раздумывая, соглашается воришка. — Идём.       — Не задерживайтесь, — нервно перебирая пальцами, бросает им в спины Кушина.       Наруто оборачивается. Выдерживает боль и страх, которые Кушина не может удержать. Они в её морщинках вокруг рта, в растрёпанных волосах, едва тронутых сединой. В том, как она без слов просит не исчезать снова.       — Ни за что, мам. Туда и обратно. Соскучиться не успеешь.       Подмигивает, разряжая напряжённую обстановку.       Впрочем, одного он не может гарантировать: что вернуться они так же, как уходят — вместе.

❄❄❄

      — В конце улицы есть чудесный магазинчик, — едва они оказываются на улице, торопливо заговаривает Наруто. Его план до безобразия прост — пока он будет болтать, Хината не сможет. А дальше бесконечный список того, что она не сможет сделать, не раскрыв рта: официально его бросить, наорать, обозвать последними словами — тут Наруто сам прекрасно справляется, сказать, что ненавидит. Последнее приводит воришку в ужас. — Небольшой, семейный. Уверен, у них есть вино. Вероятно, не совсем такое, к которому ты привыкла, но всё лучше, чем…       — Идём, — грубо перебивает Хината. И спорым шагом идёт вниз по длинной улице, в направлении, указанном Наруто. Он кивает, зная, что она всё равно не видит. Кидается следом, но плетётся чуть позади, когда догоняет. Пытается прочитать её настроение. По сжатым кулачкам, которыми Хината размахивает будто на строевой. Расправленным плечам, гордо вскинутой голове.       Поднялся холодный ветер, начали падать редкие снежинки. Глаза уже слезятся. К тому же каждый раз приходится часто-часто моргать, чтобы скинуть снег, налипший на ресницы. Но Хината отказывается опускать голову. Пусть видит, какая она гордая и независимая. Пусть не думает, что всё будет просто.       Вывеска раскачивается на ветру. Перед маленьким магазинчиком пустые лотки, в сезон они наверняка переполнены свежими фруктами и овощами с грядки. Людей нет. Колокольчик над дверью — и тот звякает как-то лениво. Ещё бы, он точно не ждал, что с утра пораньше первого января заявятся покупатели.       Хината, не дожидаясь Наруто, сразу уходит чуть вглубь, где видит полку с бутылками. Даёт себе передышку — сохранять стойкость рядом с этим наглецом чертовски сложно. Поэтому она долго выбирает между тремя марками вина.       Наруто вздыхает и понуро тащится к уснувшему продавцу. Круглолицый мужчина лет шестидесяти стоит за кассой, голова покоится на ладонях. Он никак не реагирует на покупателей. Узумаки усмехается, машет рукой перед лицом продавца — ноль реакции. Соблазн велик. Пальцы ловко пробегают по шоколадкам и жвачке. Глаза неотрывно следят за мужчиной. Он точно спит.       Воришка делает вид, что не нашёл ничего стоящего, а ловкие пальцы легко прячут пачку жвачки в задний карман джинсов.       — Серьёзно?! — шипит на него непонятно откуда взявшаяся Хината.       Наруто размахивает руками, испуганные глазки бегают в разные стороны в поисках оправдания. Вот обязательно быть таким кретином?! Соблазн у него там! Погореть на чёртовой жвачке! Да он её даже не жуёт никогда!       Хината прерывает его самобичевание ощутимым толчком в бок. Серые глаза просто огромные, она таращится на него так откровенно, будто пытается что-то сказать. Наруто в таком шоке, что начинает прислушиваться. Точнее, присматриваться.       «Чего?», — мысленно вопрошает воришка, когда Хината снова и снова водит вытаращенными глазищами, кивком головы указывая на полочку с шоколадками. Теперь его очередь спрашивать:       — «Серьёзно?»       Впрочем, делает он это молча, выгибая одну бровь. По всему выходит, что фурия окончательно спятила и требует, чтобы он украл для неё батончик с нугой и лесным орехом. Хрена с два, думает Наруто, специально скрещивая руки на груди.       Хината закатывает глаза.       О боги! Ощущение, что он целую вечность не видел, как она это делает. Сердце попадает под пресс, плющится под натиском влюблённости в невероятную женщину, стоящую рядом.       Хината фыркает и сама тянется за батончиком.       Наруто делает нечто совершенно невообразимое. Перехватывает её маленькую ладошку. Оба замирают, стоит коже соприкоснуться. В её прекрасных глазах застыл непонятный страх. Наруто мог бы понять презрение, гнев, но чего она боится? Его? Или того, что по-прежнему чувствует к нему?       Не отпуская, не отводя взгляда, Наруто незаметно берёт шоколадку. Прячет в другом кармане. Губы Хинаты подрагивают, словно она хочет улыбнуться. Но в последний момент отмахивается от этого желания.       — Ох, молодёжь? — момент разрушен скрипучим после сна голосом продавца. — С новым годом! Покупаете чего?       Хината вырывается. Наруто не удерживает. Отходит подальше, разминая пальцы, уже скучающие по ощущению нежности её кожи.       — С новым годом, — её голос предательски дрожит, но в нём слышится улыбка. Для незнакомца она одну нашла. — Вот, — ставит на прилавок бутылку красного вина.       За спиной слышит удаляющиеся шаги. Унылый звон колокольчика.       — Что-то ещё? — мужчина зевает, виновато прикрываясь пухлой ладонью. — Простите! Кутили до утра, а жена всё равно заставила открыться.       Когда Наруто ушёл, она смогла расслабиться. Улыбка, которой одаривает мужчину, искренняя.       — Нам повезло, что вы оказались открыты.       — И то верно.       Хината протягивает кредитку.       — Ой! У нас там ещё шоколадка, вот такая. И жвачка, — было забавно, и ей правда захотелось поучаствовать в этой нелепой авантюре, потому что с ним, потому что для неё давно всё решено, и так сложно играть свою роль дальше. Тем не менее, она не оставит этого милого мужчину с недостачей. Мало ли, что с ним за это сделает строгая жена.       — Хорошего дня!       — И вам! — уже на пороге, машет Хината продавцу.       Она долго крутит головой, но Узумаки нигде нет. Проходится в разные стороны, едва не кидаясь к каждому случайному прохожему, в котором хочется видеть только его.       Наруто обнаруживается на противоположной от магазина стороне улицы, он спустился на лестничный пролёт вниз, стоит, прислонившись спиной к решётке каменного парапета, за которым открывается вид на озеро и местный пляж. Руки в карманах куртки, голова втянута в шею. Блуждающий взгляд периодически ловит линию горизонта.       Над озером дымка. Его сковал крепкий лёд. Вдалеке видны тёмные точки, некоторые неподвижные, должно быть рыбаки, и парочка стремительно перемещающихся найдётся. Долетает эхо детского смеха.       Хината до побелевших костяшек сжимает ручку пакета, та уже передавила ладошку пополам, оставив красные, некрасивые следы. Медленно, боясь поскользнуться на каменных, обледенелых ступенях, спускается вниз. Оставляет вино в снегу на скамейке. Неотрывно смотрит на воришку.       Наруто знает, что она рядом. И Хината знает, что он в курсе. От этого ещё больнее, что он её игнорирует, смотря куда угодно, только не в её сторону. Она злится, чтобы не расплакаться.       — Снова сбежал от меня, — грубо бросает Хината, делая своё присутствие слишком навязчивым. Просто так не отмахнёшься. — Красавчик, Узумаки!       Наруто сильнее вжимает голову в плечи. Украдкой поглядывает на разъярённую фурию. Ловит её настроение, подпитывается им. Собственный гнев вспыхивает, как спичка. Он не имеет права злиться, но это кажется единственным способом защититься от осознания, что Хината пришла лишь для того, чтобы красиво уйти. Хлопнуть дверью. Да так, что осколков не соберёшь.       — Могла ненавидеть меня издалека, — промямлил воришка, опустив глаза на свои ботинки.       — Что? — в одном вопросе столько издёвки. Её голос буквально сочится ею. Хинате смешно, что он не способен говорить смело, что даже в такой мелочи всё равно убегает от неё.       Наруто удивляет — самого себя тоже — когда поднимает глаза, встречаясь с несгибаемой сталью её серых глаз. В них упрёк, но он старательно игнорирует его.       — Что слышала, — смелее заявляет Наруто. — Хочешь поиздеваться — это я могу понять. И ты безусловно заслужила. Ну так мстила бы тем, что живёшь без меня и счастлива. Но нет, — он начинает закипать, понимая, что тратит последний разговор с ней на злость на себя. — Заявилась к моим родителям. Заставила их думать, что я с тобой. Будто я стал кем-то другим. Лучше себя прежнего, раз такая, как ты со мной. И? — он в отчаянии взмахивает рукой, указывая в сторону, где остался его дом. — Теперь мне придётся вернуться к ним и признаться, как сильно я всё испортил! Что подвёл в очередной раз, ещё до того, как объявился у них на пороге.       Звенит тишина. Между ними порывами пляшет взбесившийся ледяной ветер, нагоняемый близостью воды.       — Ты охренел?!       Наруто ошарашенно смотрит на Хинату в упор. Такого громкого, эмоционального взрыва эмоций он точно не ожидал. От неё исходят настолько нечитаемые посылы, что сложно понять, куда направлена эта ярость.       — То есть, ты просто ушёл и всё? — её голос звучит всё громче. Хинате плевать, кто услышит и что подумает. Она заставит этого наглого воришку сказать правду. И если ей не понравится сказанное, то чёрт бы её побрал, она уйдёт. Не оглядываясь. — Ничего с этим делать ты не планировал?! — на неё совсем не похоже, но сдержанность предаёт, уравновешенного диалога ждать не приходится. Она дико жестикулирует, вскидывая руки. Держаться гордо не получается.       Наруто незаметно отодвигается от бешеной фурии. Что-то ему совсем не нравится буря в серых глазах. Того и гляди начнёт метать молнии, и парочка точно попадут по назначению. Но, конечно, претензии Хинаты сбивают с толку. Складывается стойкое ощущение, что она говорит о них. Наруто сложно согласиться признать это. Тогда получится, что Хината вроде как даёт ему… второй шанс?       Он неуверенно прочищает горло, оттягивая вдруг ставший тесным ворот куртки. Мямлит невнятно:       — Ну почему же не планировал сразу. Как раз наоборот, — оживляясь, поспешно добавляет воришка. — Признаю, что решение уйти было принято мной поспешно, но тут всему виной, — он морщится, говорить в чём суть точно не следует, он предпочитает размытые формулировки: — обстоятельства.       — Обстоят…       — Но! — не давая Хинате возможности увести разговор в опасное поле, поспешно перебивает Наруто. Она злобно щурится на него, будто готова вцепиться и расцарапать лицо. Тем удивительнее, что замолкает, предлагая продолжить. Наруто воодушевляется ещё больше. — Но у меня ведь и так был план, типа, с самого начала. Я твёрд решил, что всё сделаю правильно. Поэтому пришёл сегодня — это первый пункт плана. Я собирался помириться с родителями. А потом, если получится, исправить свои отношения с Шикамару. И вот тут, — Наруто невинно улыбается, указывая на Хинату вытянутыми вперёд раскрытыми ладонями, — ты — третий пункт моего плана по полному исправлению жизни.       Хината широко улыбается. Впрочем, Наруто мгновенно сдувается, видя, что улыбка сочится ядовитым сарказмом.       — Ва-а-ау, — наиграно воодушевлённо растягивает она слова, сложив руки на груди. — Да у меня почётная бронза! Так приятно, словами не передать.       Улыбка слетает с её лица, как последний осенний лист. Остаётся боль, бьющаяся в блестящих от непролитых слёз глазах.       Наруто весь сжимается, стушевавшись от резкой перемены в Хинате. Пытается стать меньше, спрятаться в раковину, отгородиться от удара в сердце — это её откровенные эмоции.       — Дело ведь не в порядке, — пытается он объясниться. — Я лишь хотел стать достойным тебя. Исправить прошлые косяки. Чтобы, когда снова наберусь наглости явиться к тебе, точно знать, что не стану причиной твоих слёз.       Хината красноречиво продемонстрировала насколько провальным оказался его план. Она резко всхлипнула, на рваном вздохе. Слёзы свободным потоком нарисовали влажные полосы на покрасневших от мороза щеках. Она не могла и не желала сдерживаться. Одним махом разрубила тугой комок чувств, отпуская их на свободу.       Наруто сделал движение вперёд. Хината выставила ладошку, защищаясь. Она вдруг стала такой хрупкой и маленькой. Как бы сильно ему не хотелось смять эту жалкую защиту, Узумаки сдержался, показательно сделав шаг назад. Давая ей пространство.       Хината заговорила сбивчиво, проглатывая слова, делая резкие вдохи:       — Н-но… я ведь п-полюбила… тебя таким! С-со всеми из-зъянами. Такого, как есть! Я не просила, — рыдания усилились, мешая говорить. — Я не просила тебя меняться ради меня! Я просто… просто… — плечи вздрагивали, голос потухал, за ветром и шумом оживающего города, Наруто с трудом расслышал последние слова: — Хотела быть с тобой.       С виду кажется, что открыться для Хинаты — легко. Но она, такая тоненькая, маленькая, беззащитная, остаётся одна на холодном ветру. Прекрасный побег, пробивший мёрзлую землю задолго до весны. Даже его руки отказываются дать толику тепла. Хината осталась одна со своим признанием.       — Прости меня, — Наруто изо всех сил вцепился в железную решётку, чтобы не ринуться вперёд, не сжать её в крепких объятиях, обещая сделать всё, о чём бы ни попросила. — Прости, если сможешь.       Не только предательство, которому Наруто позволил случиться, стояло между ними. В его истории остались белые пятна, о которых Хината не знала. И он трясся от ужаса, представляя, как заговорит об этом. Как увидит осознание в её глазах, это постепенное изменение её взгляда, когда она поймёт. И возненавидит.       — Всё должно быть иначе, — с силой вытирая слёзы, которые отказывались заканчиваться, вновь заговорила Хината. Наруто нашёл в себе силы улыбнуться тому, какой упрямой в моменте была его любимая коротышка. — Я ведь хотела прийти сюда с тобой. Мы говорили об этом. Я бы просто держала тебя за руку. Была рядом, пока ты наводишь порядок в жизни. А потом мы бы разобрались с Шикамару. Не важно, сколько из задуманного получилось бы, главное, что мы могли сделать это вместе.       Её слова превращались в прелестные картинки того, как могло быть. Держать её за руку, представить родителям, держаться ещё крепче, когда настанет время каяться перед лучшим другом, ощущать тоненькую, несущую иную силу нежную руку на плече, слышать, что она рядом. Каждый шаг мог быть не спуском в ад, а подъёмом с колен.       Неслучившееся настоящее почернело. Загорелось, пылая до тех пор, пока не остался лишь пепел. Наруто сотворил это собственными руками. Он даже нашёл в этом отличный повод для иронии, как будто хоть что-то в его жизни случилось не по его же вине.       — Почему ты молчишь? — успокоившись, прервала тягостное молчание Хината. Единственное, что ей требовалось, — чтобы Наруто честно признался в своих желаниях. Если хочет быть с ней — она шагнёт в его объятия и хрен он от неё куда-то денется. А если ему не хватит смелости отпустить груз прошлого? Хината боялась даже думать об этом. В таком случае, ей останется только умереть на месте.       — Ты не понимаешь, о чём просишь.       Хинату удивила резкость его голоса. Наруто буквально источал отчаяние. С воды набежал колючий ветер. Сгустились тяжёлые облака. Свет померк, превратившись в тёмно-синюю тень. Как будто гроза закручивается прямо над головой Наруто.       — То, что произошло между мной и Шикамару, — он отчаянно потряс головой, отметая любые попытки заговорить об этом откровенно. Отрицал самого себя, отказываясь быть тем человеком. Находясь в опасной близости от Хинаты, снова видя саму её суть, видя насколько она лучше него, Наруто находил лишь один путь быть вместе — переписать прошлое. Не быть запятнанным. А раз это невозможно, значит и они невозможны. И он всё отчётливее мотает головой в немом отказе.       — Я всё знаю.       Секунда. Две. Три. Песчинка за песчинкой. Узумаки требуется очень много времени, чтобы в полной мере осознать значение её слов.       — Что? — новое отрицание. Шанс, который воришка даёт своей фурии, чтобы смилостивиться. Пусть ему показалось, пусть скажет что-то другое. Пусть отрицает. Она не должна знать.       — Я. Знаю.       Хината вколачивает в него каждое слово. От слабости, которой поддалась не осталось и следа. Её жестокость бьёт в самое сердце. Режет, кромсает, оставляет одни ошмётки.       — Нет… — ветер уносит ответ Наруто. Нет сил ни на какие формы отрицания. Слишком стальной у фурии взгляд. — Как? — он почувствует фальшь, а Хината непременно соврёт.       — Шикамару сам мне рассказал.       Она как будто знает, что это проверка. Смотрит прямо, застыла, давая Узумаки время. Воришка перед ней подобен хищнику и одно резкое движение спровоцирует его. Нужно замереть. И не дышать.       Наруто ищет упорно. Лазейку, дрогнувший уголок губ, скошенный взгляд, вину в жестах и ужимках. Ничего нет. Только обнажённая позорная правда. Хината всё знает.       Ещё толком не обретя твёрдой почвы под ногами, Наруто вновь чувствует, как проваливается в кроличью нору. Раскалывая болью всё тело, раздаётся оглушительный треск льда. Нарастает сжимающим давлением в грудной клетке. Убегает по воде, разрастается, приближается. Ещё на тон выше, и будет у него под ногами. Последний взмах её ресниц, как взмах крыльев бабочки. Ад готов разверзнуться под его ногами.       — Не все убегают.

❄❄❄

      Пять или шесть дней назад…       Хината делает несколько шагов назад.       — Ну здравствуй, Хьюга, Х. Поговорим?       Чертовски странно видеть его у себя на пороге. Тем более, когда его наглый и трусливый напарник свалил. Столбняк проходит не сразу, но Хинате удаётся выдавить жалкое:       — Шикамару? Как ты… Что ты здесь делаешь? — пока что он игнорирует её присутствие и растерянный вид, без разрешения пересекая порог квартиры. Осматривается, ярко напоминая, чем зарабатывает на жизнь. А заодно о том, с чьей помощью наглый воришка вообще ворвался в её жизнь, буквально выбив дверь с ноги. Хината хмурится, стараясь придать лицу невозмутимое выражение. Будет ложью сказать, что присутствие напарника Наруто совсем не напрягает. Она понятия не имеет, чего от него ожидать. Это настораживает.       Шикамару устало улыбается. Слишком прямолинейно встречается с ней взглядом. Как ни странно, глаза того, чьи таланты напрямую связаны с ложью и обманом, доверительно открываются перед ней. Шикамару даже не думает прятать свои чувства. Или свою вину. Та переливается зелёными всполохами в крапинках на цвете крепкого кофе утомлённых глаз.       От гения ничто не ускользает. Ни следы слёз, ни тяжесть одиночества, витающая вокруг, ни безжизненность пространства. Шикамару знаком с этим эффектом, у него даже есть для него название — эффект отсутствия Узумаки.       — Он ушёл.       Хината дёргается всем телом. Хладнокровие подводит, жалкая конвульсия рябью проходит по нервам. Это должно быть вторым вопросом незваного гостя, но звучит как утверждение. Хината без труда угадывает, почему Шикамару так уверен.       — Ты ему что-то сказал?       Очевидно они оба удивлены тоном Хинаты. Но она не обвиняет. Не собирается перекинуть ответственность на Шикамару, наброситься на него с требованиями всё исправить. Что бы он не сделал, решение уйти Наруто принял сам.       Шикамару заламывает пальцы, кривит лицо, выдавая недовольство самим собой.       — Этот разговор может затянуться. Я пройду?       Хината молча кивает, делая приглашающий жест рукой.       Пока Шикамару разувается и снимает куртку, она ставит чайник. Сильно сомневается, что они будут пить чай, но чашки в руках кажутся необходимыми атрибутами, хотя бы как демонстрация её гостеприимства и открытости к диалогу.       Шикамару садится на стул у кухонного островка, оказываясь как бы по ту сторону баррикад. Хината предпочитает остаться у шкафов, откинувшись на один из них спиной. Она не готова сесть напротив, это будет слишком похоже на все завтраки и ужины, что разделили с Наруто. Появление чужака в принципе вскрыло рану, которую теперь будет постоянно ковырять — она не готова видеть рядом никого, кроме него.       Это здорово пугает. Одна лишь несколько часов, а уже ощущает, как черствеет. Закрывается в своём тесном мирке, вешая перед входом вывеску «посторонним вход воспрещён». Без Наруто — все посторонние.       Хорошо, что чайник закипел. Хината двигается, суетится. Отвлекается.       — Чёрный? Зелёный? — спрашивает, через плечо, с рукой, зависшей на середине пути к разным заваркам. А душу раздирают воспоминания с воришкой: солёный или сладкий?       — Чёрный. Без сахара, — Шикамару отвечает без шуток. Хината немного успокаивается. Сейчас всё равно не получится толком пострадать, значит нужно держаться.       Хьюга ставит две чашки на край стола, ближе к себе. Над поверхностью ароматного напитка вьётся игривый парок. Скрепя по поверхности чёрного гранита, толкает одну чашку на сторону Шикамару. Он обхватывает ту руками, грея ладони. К своей она не притрагивается.       Время идёт. Никто не начинает первым. Между ними шаткое равновесие. Шикамару пытается оценить, готова ли Хината склонить чашу весов к зарождению доверия. Хината просчитывает варианты, боясь остаться проигравшей.       — Итак?       — Итак…       Произносят они одновременно. Хината — вопросительно, Шикамару — с решимостью.       Вскидывают недоверчивые взгляды друг на друга. Напряжение ощущается, как живая материя. Оно натягивается, пронзительно звеня. Пока не лопается. Резко. Шумно. И сложив голову, умирает.       Оба чувствуют перемену, реагируя на неё. Шикамару усмехается. Хината поджимает губы, пряча улыбку. Неловко переминаются ещё немного, гений вертит свою чашку в руках. Улыбки вырисовываются чётче. В квартире теплеет.       Наконец, как эхо от залпов фейерверков, звучит их смех. Где-то грубый, тихий, ещё редкий. Но эти пара смешков — белый флаг. Между ними перемирие. Разумеется, временное. Ведь по многим причинам им суждено стать друзьями.       Хината садится напротив. Повторяет его жест — обнимает пальцами горячую кружку.       — Знаешь, ты всё ещё его лучший друг, — спокойно начинает Хината, вглядываясь в своё измождённое отражение на поверхности жасминового чая. Но концовку доверяет внимательно смотрящему на неё Шикамару: — Что бы там между вами не случилось.       Шикамару кивает.       — Знаю.       Хината и тут повторяет за ним, уверено кивая в ответ.       — Потому что он тоже по-прежнему твой лучших друг.       Всё просто. Это не вопрос. Хочется рассмеяться от их упрямства и глупости. Но разыгралась настоящая драма. Хината между ними оказалась невольной жертвой. Их вражда вытянула её на хрупкий лёд, где любой шаг грозит расколоть его окончательно. Она застряла, боясь пошевелиться.       — Не знаю, как много тебе известно, — слова Шикамару похожи на приглашение рассказать.       Хината пожимает плечами.       — Это история Наруто. А ты расскажи свою.       — Боюсь, — печально отзывается Шикамару, — сделать ещё хуже.       Хината иронично разводит руки в стороны, осматривая опустевшую квартиру:       — Куда уж хуже.       Они снова несмело посмеиваются. Чай работает, от его тепла тает лёд.       — Хорошо, — положив ладонь на стол, произносит гений. — Я расскажу тебе историю о парочке воришек и парочке предательств, которые им пришлось пережить. Первое случилось по причине того, что один из них — разумеется, не я — совершенно не разбирается в женщинах. А второе…       Хината перестаёт дышать. Сердце стучит так громко, что страшно не услышать продолжения. Ладошки вспотели от страха. Несмотря на всю любовь к Наруто, она понимает, что никто не может дать гарантий. Хината боится к концу истории запутаться окончательно.       — Убило моего отца, — заканчивает Шикамару. Ладонь превращается в кулак.       Хината больше не слышит стука своего сердца. Только падение его осколков.       Мысленно она закрывается от каждого слова, произнесённого Шикамару. Зажимает уши руками, истерично вопит, отказываясь знать. Но это лишь мысленно, внешне Хината сохраняет хладнокровие. Слушает будто историю о незнакомцах, не давая падению утянуть себя с края пропасти. Не представлять двоих друзей, вначале крепких, как два дерева, выросших из одного ствола. А следом покорёженных, разделившихся. Не представлять боли и тоски в ясных голубых глазах. Не представлять его разбитым, без улыбки, в которую навсегда влюбилась. Не представлять. НЕ ПРЕДСТАВЛЯТЬ!       В какой момент выдержка ей изменила? Хината не заметила момента, когда перестала сдерживать горячие слёзы, позволяя им проливаться о каждом, кто пострадал, о невинных и виновных. Навзрыд, пальцами удерживая сердце в груди, только бы не пробило грудную клетку. Скорбеть о череде ошибок прошлого, которые уже не исправить. Оплакивать жестокость и тот отпечаток, что она оставила на душах глупых мальчишек.       Шикамару едва держался. Смотреть на реакцию Хинаты оказалось невыносимо. Он отошёл к окну, уставился на город, заносимый снегопадом. Вот бы в жизни всё было так же просто — прошлое покрылось чистым слоем белого снега и можешь заново наследить. И может быть, в этот раз сделаешь это с умом.       Сейчас он обязан договорить до конца. Каждое заготовленное заранее слово. Как будто это не о нём, не о Наруто, не о его отце. Мрачная сказка о друзьях, которые стали друг другу чужими. Он рассказчик и не более. Речь заучена, отрепетирована. В последнем акте разворачивается драма. Все, так или иначе, мертвы — их тела остаются на сцене. Занавес.       — Шикарный вид, — когда всё сказано, а Хината затихла где-то за спиной, говорит Шикамару. Танец снежинок отвлекает. Высота кружит голову. Он такой маленький и незначительный в сравнении с природой или этими творениями человеческих рук из стекла и бетона.       — Я понимаю, почему ты винишь Наруто.       Шикамару устало улыбается своему измождённому отражению в окне. Он не сомневается, что Хината всё понимает. Наверное, поэтому и решился рассказать. Надеясь на это мгновение, когда искренняя печаль за чужого человека в её голосе сломает его окончательно.       — Понимаю, — её голос тише, но звучит слишком близко. Шикамару загнан в ловушку. Хината стоит за спиной, он отчётливо видит её отражение в бликах света. Снегопад прибавляет изображению помех, белого шума. Шикамару рад, что Хината искажена, это мешает рассмотреть в ней жалость к нему. Это последнее, что он заслужил.       Он дёргается как ошпаренный. Словно её ладошка, накрывшая его безвольно повисшую вдоль тела руку, оставила мгновенный ожог. Хината не отступает. Крепче хватается за Шикамару, не давая возможности сделать её присутствие призрачным.       — Мне очень жаль, — она подбирается ближе, заглядывает в глаза. Маленькая ручка невыносимой тяжестью ложится Шикамару на плечо. Хината приманивает. Гнёт его мягко, чтобы не переломить пополам. Тянет на себя, соблазняя поддаться моменту слабости.       Шикамару знает, что попался, когда чуть разворачивается, ловя взгляд не отражённых, а настоящих серых глаз. Язык едва шевелится, но он делает над собой усилие. Ради этой девушки, которая не держит на него зла, прекрасно осознавая, что он единственная причина её боли. И ещё ради другой, далёкой.       — Как мне, — шепчет он, прерываясь на глубокие, разодранные в клочья вдохи, чудом не скатывающиеся во всхлипы, — как мне жить, если не винить его? Без ненависти к Орочимару? Не винить их? Как?       — Понимаю, — кивая, повторяет Хината, проявляя буквально ангельское милосердие. Она даёт ему шанс оставить слова невысказанными. Но Шикамару так не может. Он пришёл за этим. Пришёл сказать.       — Если они не виноваты, кто тогда виноват? — теперь Шикамару сам хватается за руку Хинаты. Наверняка ей больно, но она совсем не меняется в лице, не отстраняется. — Прощу Узумаки, перестану винить его и придётся… придётся… — Хината накрывает сплетение их пальцев свободной рукой. Замирает в ожидании. Её глаза бегают, пытаясь разглядеть одно и то же чувство в обоих глазах Шикамару одновременно. Будто в них не одинаково откровенная боль. — Мне придётся признать, что я сам виноват.       Правда отнимает остаток сил. Шикамару оседает на колени. Хинате его не удержать. Они вместе на полу. Его бьёт дикая дрожь. Передаётся Хинате, как выкрученные на максимум басы. Она боится не удержать его не только от реального падения.       Подступающие слёзы только скапливаются на дне глаз. Зелёные крапинки загораются от них цветом летней травы после тёплого июньского дождя. Есть в этом нечто обнадёживающее, тёплое.       — Я сам во всём виноват.       Окончание признания тонет в сгибе локтя Хинаты. Шикамару прижимается к ней, словно ребёнок.       — Знаю, знаю, — всё слушая бесконечные повторы обвинения, Хината гладит его по волосам, по сгорбленной спине. Сгребает теснее в объятия, становясь преградой для разрушения. Она ни за что не позволит лучшему другу Наруто обратиться в руины. — Теперь всё будет хорошо.       Ответить Шикамару не в силах, но ему очень хочется ей верить. Поэтому он сильнее утопает в её руках. Он не может назвать их дружескими, как-то мелковато для той поддержки, что прошибает подобно молнии, заставляя сердце заново биться.       Шикамару усмехается.       — Что такое? Расскажи, — поспешно просит Хината, хватаясь мёртвой хваткой за новые эмоции.       Шикамару виновато выбирается из плена её заботливых рук. Неловко вытирает глаза, усаживаясь так, чтобы окно стало опорой для спины. Хината садится напротив, скрещивая ноги. Выжидательно смотрит.       — Всего лишь подумал, что обниматься с тобой это почти так же, как с Узумаки. Только приятнее.       Хината закатывает глаза. Подбадривающе хлопает его по колену.       — С ним тоже разрешаю этой новостью поделиться. Пусть помучается в неведении, представляя, при каких обстоятельствах ты смог это выяснить.       Шикамару кривится, издавая забавный шипящий звук. Кажется, звучит как очередное сожаление. Бьёт себя раскрытой ладонью в лоб.       — Кстати об этом.       Хината горько улыбается:       — Да-да, ты ему что-то сказал, поэтому он ушёл. И это вновь делает тебя… — она выбивает громкую дробь шлепками ладошек по ноге, — виноватым. В точку?       — В общем и целом, — подтверждает Шикамару.       Хината вздыхает со стоном, откидывая голову назад. Просит душевных сил у натяжного потолка.       — Вы сами-то замечали когда-нибудь, как похожи? — с недовольством, интересуется Хината. — Наделали херни, а теперь ходят и плачутся: я виноват, нет я виноват, а я виноватее его, да нет уж, это я виновнее, чем он, — передразнивая горе-друзей, всё больше закипала она. — Бесите. Виноват — признай. Извинись и живи дальше.       — Сурово. Но справедливо.       Хината промолчала, но в том, как вздёрнула тонкую бровь сквозила язвительность. Шикамару только улыбнулся:       — Понимаю, почему он влюбился в тебя.       — Да ну? — как бы она не уговаривала себя, а сердце замерло в ожидании его ответа.       — Должно быть ты дико его выбесила, — ответил Шикамару. И тут же заржал, довольный произведённым эффектом. Хината закатила глаза. — Когда отправил его к тебе, не думал, что всё может этим кончиться. То есть, я переживал, как дурак, что он там попался, но не думал, что в таком смысле. Воришку поймала любовь.       — Даже наручники на него надела, — не к месту вспомнила Хината. Шикамару удивлённо распахнул глаза, но Хината не дала ему места для фантазий, отмахнувшись — не обращай внимания. — Когда ты решил этим воспользоваться?       Его удивило, как спокойно Хината спрашивает, когда он решил воспользоваться информацией об их чувствах друг к другу, чтобы отомстить её парню и по совместительству своему лучшему другу. Будто её уже ничто в их ситуации не удивляло, да и не беспокоило. Что могло случиться, то случилось. Прими и живи дальше? Видимо так.       — Не знаю. Возможно, сразу, как понял. А может сомневался до последнего. Не буду утверждать, что с тех пор, как он бросил меня у Орочимару, я реагировал на него адекватно.       Хината подмечает, что Шикамару обходится фамилией, если не обезличивает Наруто очередным местоимением. Не называет его по имени. Ей любопытно, делает он это осознанно, или едва замечает? Привык, возможно.       — Ты знаешь…       — Да, — поспешно перебивает Шикамару, — я знаю, что он меня не бросал. То есть, что он меня не дождался.       — Звучит всё равно фигово, — признаёт Хината. — Наруто не следовало так поступать. Он прекрасно это знает.       — Ага, — рассеянно соглашается Шикамару. — В общем, появилась возможность и я ею воспользовался. Он стоял слишком близко, а я видел, как он счастлив. Но не только это, — зелёные крапинки недобро блеснули, — его сомнения я тоже видел. На них и надавил.       Хината отвела взгляд. Неприятно признавать, что видела в Наруто нечто беспокойное, но предпочла не обращать внимания. Слепо наслаждалась моментом недолгого счастья.       — Совсем невовремя, — добавил Шикамару, качая головой. — Иронично, — его ленивая улыбка явно была обращена к образу, который гений мысленно рисовал.       Хината подозрительно прищурилась.       — Ты говоришь о моей лучшей подруге?       — Не только красивая, но ещё и умная, — не подтверждая её догадок, решил сбить Хинату банальным комплиментом. Она, разумеется, только закатила на это глаза.       — И правда иронично. Сказать кому-то, что он всё в жизни портит и вообще не достоин быть с кем-то, а потом самому встретить ту, с кем не можешь быть ровно по тем же причинам. Я уже упоминала, как вы, два дебила, похожи?       Шикамару ловко пропустил оскорбление мимо ушей. Сел поудобнее, приблизив лицо к Хинате.       — Поэтому я здесь. Можно сказать, забился сам с собой, что если исправлю всё, помирю вас, то это будет знак, что и у нас всё выгорит.       Хината тоже приблизилась. Вложила в ответ всю силу убеждения, какая есть:       — Ты не виноват, что Наруто ушёл.       — Нет же, я…       — Нет, — жёстко перебила Хината. — И к вам с Темари это не имеет никакого отношения. Доверься ей и всё сложится. Если ты действительно этого хочешь.       Шикамару отступил. Главное, Хината увидела, что её слова достигли цели.       — А что касается нас с Наруто, — она прикрыла глаза, вспоминая последние мгновения, когда он был рядом. Вспоминая всё, что успела пережить рядом с ним. Воспоминания приносили неимоверное счастье, но также сильно отдавались невыразимой болью. — Твои слова, конечно, подействовали на него, но я думаю, что в итоге он с этим справился. Выбрал бороться за нас. Что-то случилось после.       Пальцы до боли впились в ладонь. Перед глазами снова всё начало расплываться, теряя чёткость. Она пыталась сосредоточиться на дыхании, на необходимости держать лицо. Но близость другого человека, который не переставая смотрел с жалостью, отбирала остатки душевных сил. Хотелось только одного, отпустить себя, отдаться слабости и позволить себя утешить.       — Э-это самое дерьмовое, — поморгав, чтобы сбить с ресниц подступающие слёзы, хрипло произнесла Хината, — не знать причин. Не понимать, что сделала не так. Чёрт, — она шмыгнула носом, яростно вытирая глаза, — похоже, я ничуть не лучше вас двоих. Тоже во всём виновата.       Настала очередь Шикамару предложить своё плечо. Хината сдалась. Уткнулась в него, рыдая. Цеплялась как за последнюю частичку, что осталась от Наруто.       Он долго ждал пока Хината окончательно затихнет. Она, кажется, ждала того же. Словно ощутив этот момент, когда Шикамару уже ничего не мог для неё сделать, Хината неловко выпуталась из его рук.       — Извини.       — Было бы за что.       Хината вымученно улыбнулась. Приняла руку помощи, чтобы подняться на ноги.       — Вам нужно сделать то, чего никто из виновных пока делать не пробовал.       — И что же это?       — Поговорить, — ответил Шикамару. Из Хината даже вырвался смешок. — Если бы мы чаще говорили, все мы, то могли избежать лишних проблем, не говоря уже о боли.       — Не уверена, что, — Хината отвернулась. Растянула рукава свитера, пряча в них замёрзшие ладони. Обняла себя. Так и не договорила. Просто потому, что понятия не имела в чём вообще уверена. Пыталась ли она сказать, что не уверена, что хочет его видеть, или что он захочет говорить с ней. Всё одинаково оставляло глубокие царапины на сердце.       Шикамару обошёл её. Положил идеально ровно сложенный листок бумаги рядом с чашкой, в которой остался его нетронутый чай.       — Здесь адрес его родителей, — сказал гений, не отводя прямого взгляда от испуганных серых глаз. — Ты ведь знаешь, когда он там будет, верно? — резкий кивок. Рядом ложится ещё одна бумажка. — Позвони мне, когда решишься.       Хината смотрит на его удаляющуюся спину. Он не сказал «если», словно знает её лучше неё самой. Словно все эти сомнения и выборы — лишь иллюзия.       — Шикамару! — бежит следом. Когда оказывается в поле зрения он уже встречает внимательным взглядом. Не торопится обуваться, показывая, что сначала выслушает. Это придаёт Хинате смелости. — Спасибо, что пришёл.       — Спасибо, что впустила.       Хината встречает его слова с улыбкой.       Он готов уходить. Причин задержаться не осталось. Хотя Хината бы не возражала. Он мог бы много чего рассказать о Наруто, чтобы ей хватило сил дождаться нужного дня.       — А ты, — Шикамару уже взялся за дверную ручку, но повернулся на её голос. Хината стушевалась. У неё есть личный вопрос. Знать ответ — простое любопытство. Не просто знать, она так и так узнает, а именно от него. — Ты приехал от Темари?       Шикамару рассмеялся. Ожидал чего угодно, но не этого.       — Да, Хината, я приехал от неё.       — Мм, ясно. Хорошо.       Шикамару рассмеялся ещё веселее. Хината покраснела.       — А сейчас к ней вернусь. Если тебе интересно конечно.       Хината покачала головой, как будто не могла уложить этот факт в голове. Сколько они знакомы?       — Если считать личное общение, то часов двенадцать.       Хината вскидывает перепуганный взгляд, краснее ещё сильнее. Шикамару усмехается, лениво кривя рот.       — У тебя вопросы на лице написаны.       — Прости, — бубнит она, крепче обнимая себя руками от неловкости. — Погоди, — вдруг хмурится она, — что значит, если считать личное общение? А что, было ещё какое-то?       — Ну-у, так вышло, что вы уже некоторое время назад стали моим домашним заданием, — Хината непонимающе трясёт головой. — Шион, компания, всё такое. Она много говорила. О тебе. О Темари. Так что, у меня было время…       — Для чего? — спустя паузу уточнила Хината, почувствовав, что он что-то недоговорил.       Но Шикамару только лукаво улыбнулся.       — До встречи, Хьюга, Х.       И ушёл, самостоятельно захлопнув дверь.       — До встречи.

❄❄❄

      — Некоторые приходят, чтобы просто поговорить, — заканчивая начатую мысль, добавляет Хината. — И всё становится намного проще.       Наруто нуждается в опоре. Разум не справляется с падением. Не способен убедить его, что они это переживут. Он хватается за металлическую решётку, голую кожу жжёт холодом. Внизу плавный изгиб озера, закованный во льдах. Наруто покачивается.       К чёрту опору!       Спасение не то, в чём он нуждается. Не теперь. Расколоться надвое, оставить кровавый след на невинно-белом ледяном покрове воды — другое дело. Он будет страдать, захлёбываться кровью, наполнившей лёгкие. Перестанет чувствовать руки и ноги. Глаза постепенно привыкнут к темноте. Когда закроются навсегда.       — Всё кончено, — шепчет Наруто воде. Надо же, а он почти поверил, что получится. Не в последнюю очередь из-за того, что Хината пришла к нему. Теперь хоть всё встало на свои места. Шикамару выдал его мерзкую тайну потому, что не собирается прощать. Он свершил свою месть. А его фурия? Она оправдывает имя, не больше. Пришла за его душой. Разорвать её в клочья, показать, что он не знает о настоящей боли ничего. Никакого прощения. Никакого милосердия. Хината явилась отомстить за своё разбитое сердце.       Так странно, ведь прошло всего несколько дней, а Наруто слишком быстро научился жить с мыслью, что получит второй шанс. Конечно, были здоровые сомнения, но при его удаче подобные мысли можно считать за флирт со своим здравомыслием. Он всё продумал, шёл к цели. Хрупкий лёд под его ногами почти превратился в твёрдую почву. Почти.       — Он всё рассказал. Это его ответ. Между нами ничего не изменится. Он этого не допустит. Он бы не стал, — обращаясь к тому, другому, кто закопошился внутри, яростно шептал Наруто, — не стал говорить, если бы верил, что сможет простить. И она, да, она пришла как часть наказания. Кара меня настигла. Боже, наконец-то, — Наруто подставил лицо под снегопад, отдаваясь торжеству справедливости. — Как же долго я бежал от этого.       Хината не удержалась. Закатила глаза.       — Извини, что прерываю твоё чрезвычайно пафосное самобичевание, — ядовито произнесла она, грозно скрестив руки на груди. — Но может сделаешь одолжение и перестанешь самостоятельно делать какие-то выводы? Очевидно, ты в этом не слишком силён. А ещё, — она ощутила, что начинает закипать, — будет прям очень здорово, если ты перестанешь трындеть про своё наказание, свою вину и прочую хрень, от которой меня уже потряхивает.       Её и правда потряхивает.       — Вот это, — Хината обвела фигуру воришки рукой, придав лицу максимально брезгливое выражение, — совсем не то, чего я ожидала. Не после того, как ты вроде как осознал свою главную ошибку. Не находишь, что снова делаешь одно и то же? — Наруто ошарашенно смотрел в ответ, открыв рот, но не смея заговорить. — Все уже поняли, что ты тот ещё косячник — ты сам, вроде как тоже понял. Ты виноват. Хорошо. Дальше что? То есть, извинения уже всё? Нашёл путь проще, верно? Сдаться собрался? Вопреки всему, что пообещал себе сделать?       Судя по тому, каким жалким он себя ощущал, видок должен быть соответствующим. Наруто затравленно смотрел на грозную фурию, которая пугала и неожиданно возбуждала, не решаясь озвучить то, на что она вроде как намекала. Или ему это только кажется?       — Я не, — начал воришка и тут же осёкся. — Не очень понимаю… Ты… это… Пфф, — взлохматил несчастные волосы, влажные от снежинок. — Чёрт, если ты пытаешься сказать, что у меня есть шанс, можешь именно так и сказать? Прям чтоб дословно.       Хината раздула ноздри, нахохлилась вся, как грозный воробышек.       — Кто сказал, что у тебя есть шанс?       Наруто бессильно развёл руки в стороны.       — В том и дело, что никто не сказал, — практически простонал он. — Значит, шансов нет?       — А-а-а-р-р, а это тебе кто сказал?! — закипела Хината.       Наруто уронил голову на грудь, отказываясь понимать, что тут нахрен происходит.       — Ладно, я не понимаю, — на воришку вдруг снизошёл такой отчаянный пофигизм, что он перестал понимать, почему боялся произнести когда-то вслух то, что являлось частью его прошлого. Взять и сказать, а потом смотреть, кто останется рядом. Это так просто. Наруто исчерпал все силы. Не осталось ни капли даже на страх и обман. — Шикамару объяснил тебе, что я виновен в смерти его отца или нет? Если да, то это значит только одно — он решил мстить всем, до конца. Если нет, — тут он даже усмехнулся, слишком дурашливо пожав плечами, — ну тогда сюрприз, потому что да, именно это я и сделал.       Хината фыркнула, впиваясь в него колючим взглядом.       — Не важно, что мне сказал Шикамару. Нас это никак не касается.       — Как это не касается?       — Очень просто, — резко повысила голос Хьюга. — Я всё знаю, но я здесь, перед тобой. Всё, что ты должен знать — знания о твоём прошлом ничего не меняют, — она с трудом вовремя себя остановила, пока не ляпнула, что в её чувствах к нему. Ну нет, так быстро эта крепость не падёт.       — Не меняют в… — у Наруто буквально глаза полезли на лоб. Поверить в такое счастье? Да после такого пусть только попробует кто-нибудь усомниться в великой силе его удачи!       Хината заторопилась перебить воришку, пока его хлынувшая радость не ослепила настолько, чтобы броситься в объятия наплевав на здравый смысл, ну или хотя бы на самоуважение:       — Я хочу знать, — Наруто мгновенно потух, насторожившись, между лопаток заныло предчувствие, что ему ни хрена не понравится продолжение. — Я хочу знать почему ты ушёл, Наруто.       Приехали, блядь. И что сказать? Правду? Или соврать? Он далеко не гений, но заставляет мозг активно работать. Правда настолько жалкая, что её никак нельзя озвучивать. Давай, давай, начинай изворачиваться. В конце концов, ври. Нещадно, напропалую. Ври!       — Даже не думай соврать, — угрожающе смотря из-под надвинутых на глаза тяжёлых бровей, будто прочитав мысли Узумаки, предупредила Хината. — Выбор за тобой. Но если соврёшь, потеряешь меня навсегда.       Навсегда — это очень долго. Выбор очевиден. Наруто набрал полные лёгкие холодного воздуха, и выдохнул чёткое:       — Мне приснился сон.

❄❄❄

      Сон…

Сон…

… сон?

      Сон…

Сон?!

      — Понимаю, что звучит бессмысленно. Тут необходим контекст, — Наруто продолжает говорить, но для Хинаты это только слипшиеся вместе звуки, комок бессмысленностей. Её разум оказывается под непрерывной бомбардировкой, проклятое слово «сон» окружает со всех сторон, будто нашествие саранчи. — Я сейчас всё объясню, чтобы стало…       Её накрывает волна безудержного гнева. Крышу сносит подчистую. Наруто с его невинным взглядом, ужимками, жестами, этой наивностью в глазах, скрывается за кроваво-красной пеленой. Хината ничего не видит и не слышит. Ярость горячей лавой бурлит в венах. Мир вокруг раскалывается от громкого звука.       Хината далеко не сразу понимает, что источник шума — она сама. И звук, издаваемый ею можно сравнить только с рёвом разозлённого зверя.       — Р-р-а-р-х!       — Чё?! — Наруто успевает коротко удивиться и прикрыть голову руками. Хината набрасывается на него, молотя руками по всему, до чего способна дотянуться.       — Сон приснился?! Сон тебе, скотина, приснился?! — ей нравится, когда появляется чёткая цель, а именно — выцарапать на хрен этому наглому воришке его наглые глазёнки.       — П-подожди! — пытается дозваться Наруто, одновременно уворачиваясь от новых ударов. — Я сейчас всё…       Хината рычит с новой силой, не позволяя закончить фразу, успевшую набить оскомину.       — Я чуть с ума не сошла! — Наруто пытается ненавязчиво скрутить её руки, но в Хинате просыпается недюженная для такой коротышки силища. Она умудряется выворачиваться, попутно награждая россыпью ударов, достигающих целей. Плечо и рёбра знатно отхватили. Не то чтобы Наруто не чувствовал, что заслужил, но это как-то не слишком дипломатично с её стороны.       — Кто же так ведёт мирные переговоры? — пытается остудить ситуацию Узумаки. Ему каким-то чудом удаётся зажать её руки в своих, перехватив тонкие запястья.       — Рарх! Я с террористами переговоров не веду! — огрызается она. И от души впивается зубами в его пальцы, что наручниками заковали руки, мешая драться. Мешая наказывать негодяя.       — Ай! Чёрт! Это было реально больно, между прочим, — Наруто переворачивает Хинату, прижимая спиной к своей груди, оплетает крест на крест канатом из сплетения их рук. — Если ты меня немного послушаешь, то всё будет…       Зря воришка решил, что такое положение ему ничем не грозит. Хината так сильно брыкается, её затылок едва не врезается ему в нос.       — Чёртов предатель! Сон?! У меня сердце было разбито, и всего виной чёртов сон? Да я тебя, — Хината с силой топает ногой, стремясь попасть ровно по большому пальцу Наруто, втоптать в промёрзлую землю прямо через кроссовки.       — Твою мать! Хината! Это уже не смешно!       Вопреки произнесённому, Наруто вообще-то становится смешно. Они в общественном месте. Мимо них проходят люди, разумеется ускоряя шаг, чтобы пройти побыстрее. Хината, вся такая воспитанная, утончённая, и чем занимается? Дерётся с ним.       — Как подобает настоящей фурии, — не смог удержаться от замечания Наруто. Называть её фурией, прижимая к своему телу, будто в объятиях, а не в целях самозащиты, шептать на ушко, ощущать, как дрожь проходит по ней, явно вопреки желаниям разума.       — Не смей! — Хината начинает вырываться активнее. Её оборонительные редуты стремительно разваливаются. Нельзя этого допустить. Не так быстро, не так просто. Она должна чувствовать превосходство, а вместо этого оказалась в его руках, как будто это он её поймал. Как будто она — его добыча, его награда. — А ну пусти!       — Даже не знаю, — уже откровенно веселится Узумаки. — А ты продолжишь стараться меня покалечить?       — Ещё бы! Р-р-р! — она так старается выбраться, что ноги отрываются от земли. Наруто всамделишно смеётся.       — В таком случае, извини, но нет.       — Пусти! — а Наруто только сильнее к ней прижимается. Пользуется её беззащитностью, чтобы вдыхать любимый аромат, греться от ощущения её близости. Колени подкашиваются, тело прошибает слабость, стоит уткнуться носом в оголённую кожу за ушком. Оставить едва уловимый поцелуй. — Не смей!       Хината задыхается от подобной наглости. А чего, собственно, ожидала от воришки? Праведный гнев, зараза, предаёт, рассеиваясь подобно туману с первыми лучами солнца. Она должна быть сильнее, должна наказать его как следует.       — Украл моё сердце и думаешь, что тебе за это ничего не будет?! — уворачиваясь от его тесных объятий, грубо бросает Хината.       Наруто смеётся в изгиб её шеи. Смех больше напоминает мурлыкание огромного кота.       — В кражах я хорош, — нагло заверяет воришка.       — Ты! Ты… ты… — возмущённо задыхается Хината, забывая, что должна не безвольно у него на руках висеть, а вырываться, брыкаться и кусаться. — Мудила!       Наруто также утратил бдительность, когда Хината перестала сильно сопротивляться. Она не ожидала, что сможет освободиться. Разворот вышел как будто по инерции.       Хлоп!       Ладонь попала точно в цель. На щеке Наруто тут же налился красный отпечаток.       — Ох! — задохнулась от ужаса Хината, прикрывая половину лица сложенными вместе ладонями. — Боже, Наруто, мне так… — сама не поняла, как потянулась дотронуться, утешить. Забрать его боль себе.       Узумаки только усмехнулся. Сам коснулся пылающего места на лице.       — Это я заслужил.       Его слова пробудили Хинату. Она тут же отдёрнула руку. Не доверяя себе, прижала их к груди.       — И-именно, — попыталась вернуть себе ощущение злости, но получился только какой-то жалобный ответ. Руки буквально ныли от желания коснуться его. Сдаться наконец.       От Наруто ничто из этого не укрылось. Он читал каждое её желание, как строки из книги. Читал и не мог поверить, что это правда. Она здесь, рядом. Потому, что её чувства не изменились. Хината по-прежнему любит его. Невзирая на всё, в чём он повинен. Она просто здесь. Ещё противится, но только для вида. Сломать её противление — ничего не стоит. Только протянуть руку.       Наруто больше не хочет ждать. Недосказанное подождёт. Он и так по своей глупости потерял столько времени.       — Что ты? — охает Хината, когда он почти грубо сжимает в кулаке её куртку, резко притягивая к себе. Видит его намерения, как он наклоняется, готовый без труда смять её стойкость. — Нет!       Она уворачивается от его губ.       — Даже не думай! Ты не получишь меня так просто, — его губы достигают только ладошек, выставленных в качестве щита. — Я тебя не прощаю, мистер Наглый воришка! — ёрничает Хината, передразнивая его глупую подпись.       — Да брось, — посмеивается Наруто, — по-моему, вышло романтично.       Новая попытка затащить её в поцелуй заканчивается провалом. Наруто дотягивается лишь до щеки, уже крепко поцелованной морозом. Он даже ревнует.       — Романтично? — шипит она на него. — По-твоему романтично бросить меня письмом? Мистер «ты третья в моём списке», — в её голосе прибавляется яда.       — Люблю, когда ты злишься, — широко улыбается Наруто. Её искренняя и глубокая обида из-за такой ерунды кажется ему милой.       — А я тебя ненавижу! — врёт Хината, яростно отворачивая лицо от его настойчивости. — Ненавижу, так и знай.       — А я тебя люблю, — просто отвечает Наруто, не обращая внимания ни на что, кроме яркого блеска в её серых глазах. Словно грозовое небо прорезала молния. Хината совсем не контролирует своё счастье от услышанных слов. Они так тесно прижаты друг к другу, что он чувствует, как сильно стучит её сердце. И знает, что отныне он один будет причиной.       Наруто набрасывается на её губы. Пытается утащить в эти невероятные ощущения. Но Хината не сдаётся. Отпихивает его, не отвечая на поцелуй. Сама уже не понимает, зачем, по недавно выработанной привычке.       Но Узумаки не намерен сдаваться. Его рука крепко ложится на затылок Хинаты. Она в ловушке. Он не оставляет ей выбора. Вновь находит сладкие губы, по вкусу которых соскучился, как путник в пустыне по воде.       Хината упирается кулачками в его плечи, пытаясь оттолкнуть… Наруто углубляет поцелуй, требовательно проведя языком по плотно сжатым девичьим губам. У неё свой собственный, особый вкус, приправленный морозом.       — М-м-м, — Хината издаёт жалобный стон. Кулаки превращаются в цепкие пальцы, что прижимают Наруто теснее к себе. Она наконец открывается навстречу ему.       Поцелуй, который они считали больше невозможным, заставляет торопиться, брать всё, пока судьба вновь не отобрала. В них всё ещё слишком много боли, они делятся ею друг с другом, говоря без слов. В столкновении губ невыплаканные слёзы, несказанные обидные слова. В них разбитые сердца. Искалеченные души.       Перепуганные таким напором эмоций, они отстраняются. Пытаются поймать дыхание. Выискивают что-то во взглядах. В их молчании вновь больше, чем можно сказать словами.       Хината касается его щеки, там, где ударила. Наруто накрывает её руку своей.       — Это правда, Хината, и всегда будет правдой, — тихо произносит Наруто, поглаживая её замёрзшие пальчики, хотя и сам замёрз так, что едва ли может её согреть. — Я люблю тебя.       Она закрывает глаза. Тянется к нему, приподнимаясь на носочках. Наруто угадывает её желание. Они соприкасаются лбами. Хината закрывает глаза. Чувства обостряются. Его близость пробуждает в ней желание жить. Кричать, смеяться, бежать без оглядки, как будто по пятам мчится конец всего. Но если они будут рядом — ничто из этого неважно.       — Я знаю, — шепчет она в ответ, пальчиками наощупь пробегая по его напряжённым скулам. — Я тоже, — она ласково трётся лбом о его лоб, ластясь будто кошка. Глаза по-прежнему закрыты. Она хочет, чтобы её признание растворилось в ледяном ветре и накрыло собой весь город. А потом улетело блуждать по миру. Чтобы где-то далеко кто-то незнакомый ощутил то, что она чувствует к нему. — Люблю тебя.       Сначала долгий взгляд глаза в глаза. Пауза. Исследование того, что осталось на самом дне. Но для них больше не существует такой глубины, на которую один не пускает другого. И новый поцелуй. Мягкий, плавный. Медлительный. До боли.       — Если это тоже сон, — не отрываясь от сладких губ, с придыханием говорит Наруто, — то я не хочу просыпаться.       — Это лучше, чем сон, — отвечает ему Хината. — Это, — она переплетает свои пальцы с его, показывая на крепкий узел, — реальность.       Наруто оставляет долгий поцелуй на её руке. Не прерывает зрительного контакта.       — В таком случае, я больше никогда не хочу засыпать.       Хината сглатывает комок непролитых слёз. Зарывается пальчиками свободной руки в его волосы, чуть тянет на себя, до первого признака боли, чтобы он знал, что всё это настоящее.       — Не важно, сон или реальность. Просто с этого момента оставайся со мной, Наруто.       — Я здесь, — со всем пылом заверяет он. — Я с тобой, Хината.       Мир, скованный льдом, приходит в движение. Треск оглушает. Но теперь ему не страшно. Груз прошлого отпускает его. Вокруг бушует белоснежная зима, а он уже чувствует дыхание весны.

❄❄❄

      Идеальный момент так ценен именно потому, что имеет свойство быстро заканчиваться. Они долго стояли, просто держа друг друга в крепких объятиях, но настало время двигаться дальше.       Хината неловко пошевелилась, одновременно сильнее зарываясь носом в грудь Наруто — урвать ещё мгновение, не отпускать — и отступая на шаг. Он удержал её локти, но не делал попытки задержать.       В тишине стало неловко.       — Странное чувство, — призналась Хината, пряча выбившуюся из-под шапки прядь волос. Чем, на взгляд Наруто, так трогательно выдала свою неуверенность.       Он согласно кивнул.       — Так бывает, когда кто-то предал твоё доверие, а ты пытаешься слишком быстро ему это простить.       — Наруто, — простонала Хината, закатывая глаза.       — Расслабься, коротышка, — успокоил её Узумаки, посмеиваясь. — Я не собираюсь и дальше ныть о своей вине. Просто указываю на очевидные вещи. Нужно время, чтобы снова друг к другу привыкнуть.       Хината ответила хмурым взглядом.       — А по-моему, — без тени сомнения заявила она, — ты не успокоишься, пока про этот свой… — ей пришлось продышаться, мысленно читая мантру о важности жизненного принципа, гласящего, что нужно возлюбить ближнего своего. — Сон, — наконец процедила она сквозь зубы.       Хината резко замолчала. Наруто топтался на месте, ожидая продолжения. Она как-то резко изменилась в лице. Показалось, что снова полезет драться. Он предусмотрительно закрылся щитом из рук.       — Извини, — чётко, по буквам выдала Хината, то сжимая, то разжимая кулаки. Видок у фурии был такой, как будто мысленно она уже вовсю оскверняла хладный труп наглого воришки. — Думаю, мне понадобится какое-то время, чтобы перестать так… остро реагировать на слово «сон», — даже поясняя, в чём проблема, она не смогла нормально его произнести.       — Я так и не понял, что ты пыталась сказать.       Хината выдохнула через нос. Торопливо пояснила:       — Я пыталась сказать, что ты так и будешь страдать, пока не расскажешь мне об этом своём сне.       — Ты преувеличиваешь, — небрежно отмахнулся Узумаки.       — Неужели? — вопросительно изогнув бровь, спросила Хината.       Надолго его напускной расслабленности не хватило. Однако Наруто не торопился рассказать, почему на самом деле важно, чтобы она знала правду. Не дурак, отдавал себе отчёт, что откровение не украсит, а обнажит очередную эгоистичную слабость.       — Ты хочешь оправдаться, — за него сказала Хината, — я понимаю.       — Это не то, что ты подумала! — яростно замахал он руками, попутно стараясь найти пути к отступлению.       Хината лишь вновь сократила до нуля расстояние между ними. Ухватилась за его замёрзшие ладони, крепче сжимая. Заглянула в испуганные голубые глаза. Ещё сильнее сжала его пальцы. Раз. Второй. Будто их особый язык. Простое сообщение — всё хорошо, я здесь.       — Не делай так, Наруто, — вкрадчиво проговорила Хината, стараясь вложить свои слова напрямую в светлую голову воришки. — Не убегай. Конечно, я слишком часто повторяла, что всё понимаю, хотя понимаю далеко не всё. Для меня ситуация была однозначной — ты меня бросил. Так что, разумеется, объяснение «мне приснился грёбаный сон» не то, что хотелось услышать. Но для тебя ситуация была иной. Случилось такое, что заставило тебя отказаться от меня. Наверняка, ты считал свой поступок правильным. Честным по отношению ко мне. Теперь хочешь снять с себя немного вины, доказать, что это был не просто страх ответственности или что-то вроде того. Это нормально.       Наруто упрямо покачал головой.       — Неа, нет, это не нормально. Подобное ничем нельзя оправдывать. Просто, — он попытался выдавить нагловатую улыбку, — от старых привычек сложно избавиться. Я виноват. Точка. Я извинился. Ты простила, — Наруто обнял Хинату за талию, притягивая ближе. Вторая попытка улыбнуться вышла удачнее. — Тут поставим многоточие, потому что наша история только начинается. А все мои попытки оправдаться будут выглядеть как попытка снять с себя часть ответственности.       Хината мягко коснулась самыми кончиками пальцев его покрасневших от мороза щёк. Пробежалась по тяжёлым теням, залёгшим под глазами. Обвела контур упрямо сжатых губ. Эмоции внутри неё обращались в приятный штиль лишь от одной мысли, что можно быть так близко, трогать когда вздумается. Осознание такого простого счастья делало Хинату всесильной. И если прямо сейчас Наруто нуждается в сообщнике, она им станет.       — Смотри, — улыбаясь, сказала она, пальчиком одной руки прикасаясь к кончику его носа, а другой — к своему, — нас здесь двое. Видишь?       Наруто слегка задрал голову, чтобы дотянуться до её пальца зубами. Слегка прикусил, искоса наблюдая как забавно она морщит носик, когда улыбается.       — Ага, вижу.       — Ну вот, — когда его горячий язык, так контрастирующий с холодом ветра, касается кожи, сбивая с мысли, сложно сохранять серьёзность. Она хотела что-то там до него донести, толкнуть высокопарную речь, а сейчас думает только о том, что можно найти куда более удачное применение его умению работать языком.       — Ну вот, — повторяет за ней воришка, наслаждаясь этой туманной поволокой в серых глазах — будто он усмирил бурю. Нет выше блаженства, чем осознавать, что всё ещё можешь так сильно влиять на гордую фурию. В его руках она превращается в раскалённый, податливый металл — горячая и готовая принять любую форму.       Наруто прижимает Хинату спиной к решётке, немного прогибает над застывшим во льду озером. Оставляет невесомые поцелуи на веках под подрагивающими ресницами, в уголках губ. Спускается ниже, туда, где на тонкой шее натягивается кожа. Находит пульс, слизывает его языком.       Хината держится за широкие плечи. Ищет опору. Чем яростнее цепляется, тем сильнее ощущение, что оказалась на грани падения. Он так быстро вновь становится её слабостью — дух захватывает.       — Придётся, — невнятно произносит Хината, не замечая, как подставляет для ласки всё больше кожи, — делать это вечно.       Наруто мычит в ответ — слова приглушены его усердием в поцелуях. Но похоже на то, что он совсем не против.       — П-потому что, стоит тебе прекратить, я снова потребую о… о-о-о… ответы.       Наруто со стоном выдыхает остатки воздуха, упирается лбом Хинате в плечо.       — Ну почему тебе обязательно нужно быть такой упрямой?       Хината принимает его вопрос за ответ. Наруто окончательно выныривает из волшебной неги. Впрочем, не отстраняется, предпочитая продолжать придавливать Хинату к решёткам, заперев в ловушке собственных рук. Может, для себя, а может, чтобы не смогла убежать, когда он закончит.       — Если так подумать, ты во всём виновата, — недовольно бурчит воришка, уже чувствуя, как поднимается волна страха. Это всепоглощающее чувство будто потревоженный на дне песок. Вскоре за его завесой ничего не видно.       — Шикарное начало, — закатывая глаза, отвечает Хината.       — Ну или Темари, — поправляется Наруто. — Короче, это всё ваш дурацкий Диккенс.       Хината задумчиво складывает губы в трубочку, хмурится.       — А вот сейчас удивил. Диккенс-то тут каким боком?       — Сейчас объясню…       И стоит начать, как уже не может остановиться. Хуже то, что останавливаться Наруто не хочет. А хочет избавиться от тяжести каждого видения. Доказать Хинате, что не последний подонок, что тоже пожертвовал сердцем. Ради неё. В отчаянной, практически рыцарской, попытке спасти её от самого себя.       Наруто кажется, что он физически не способен опустить хоть что-то из своего ночного путешествия. Хината должна услышать всё. Забрать его боль и страх, разглядеть судью-двойника, что навечно поселился в трещине на сердце. Она должна его увидеть, коснуться этой его части. Принять её.       Слова Наруто, как и его руки, сжимаются вокруг неё всё теснее. Становится душно. Дышать ровно не получается. Калейдоскоп образов вызывает противоречивые эмоции, ни на одной невозможно сосредоточиться. В какой-то момент Хината понимает, что устала — устала чувствовать. Ей хочется просто обнять каждого Наруто. Всех прошлых, настоящего и всех будущих. Просто стать для них укрытием. Чужая боль разрывает на части. И только он сам — причина этого, может снова собрать её воедино.       — Я бы сошёл с ума, — он берёт её лицо в ладони, большими пальцами вытирает прозрачные дорожки слёз, — если бы стал причиной такого будущего для тебя.       — Мне так жаль, — хрипло, едва сдерживаясь, только бы не разреветься, отвечает Хината. — Так жаль, что тебе пришлось пройти через всё это в одиночестве.       — Я больше не один, — напоминает он, крепко целуя её, чтобы отвлечь.       Хината с радостью позволяет себя отвлечь. Поцелуй — это просто. Можно отключить голову, отдаться медленно оплавляющей страсти. Им обоим это нужно, чтобы завершить разговор.       — Хорошо, хорошо, — когда воздуха всё равно не хватает, мямлит Хината, не особенно настойчиво показывая, что пора притормозить. — Давай разберёмся.       Наруто громко стонет, совсем не заботясь, что они всё ещё в общественном месте.       — Давай не надо? В чём ты хочешь разобраться? Лучше целоваться.       Воришка тянется урвать очередной поцелуй. Хината хоть и хихикает, довольная, не даётся, уворачивается.       — Никто не спорит, но ты должен послушать.       — Прям должен? — глядя на неё большими, умоляющими глазами, уточняет Наруто.       — Должен, — Хината непреклонна.       — Лады. Раньше сядем — раньше выйдем. Что там у тебя? Занимательная лекция о Диккенсе и его влиянии на психику здорового человека?       Хината закатывает глаза.       — Что-то вроде того. Хочу, чтобы ты посмотрел на свой сон с другой стороны, — Наруто пожал плечами, показывая, что не совсем понимает, что она имеет в виду. Хината прикусила нижнюю губу, боясь реакции на свои следующие слова. — Будущее, которого ты так испугался.       — Да? — сглотнув так, что она видела, как резко дёрнулся кадык, настороженно спросил Наруто.       — Оно наступило, — ни на мгновение не теряя с ним зрительный контакт, чтобы видел по глазам, что всё теперь лишь прошлое, тихо ответила Хината. Наруто захотел отстраниться, получить себя в единоличное пользование, лишиться её близости, но она не пустила. — Когда я поняла, что ты ушёл, когда осталась одна, не зная, как жить дальше. Это и было оно — то, что ты видел во сне. Я в тот момент отчётливо поняла: всё, моя жизнь кончена. Дальше ничего хорошего не будет, потому что тебя не будет.       — Хината…       — Услышь, что я пытаюсь тебе сказать, — заторопилась она, пока Наруто снова не начал винить себя во всех смертных грехах. — Ты решил, что сон предупреждает: если не уйдёшь, то она будет страдать. Но что если твой сон был предупреждением: не уходи. Будь смелее, брось вызов судьбе.       — Это не…       — Извини, конечно, — перебила Хината, — но я бы не сказала, что ты так уж хорош в подобных вещах, а я этим на жизнь зарабатываю.       — При чём тут твоя работа?       — Моя работа — это искусство, во всех его проявлениях. Я знаю, как оно может влиять на людей, умею понимать то, что не очевидно. А твой сон буквально родился из-за произведения литературно-художественного искусства.       — Что ты хочешь этим сказать? — уже зная ответ, всё же спросил Наруто, оттягивая момент истины.       Хината виновато улыбнулась:       — Твоё подсознание всю дорогу показывало, как ты дорог людям, которых бросил, уговаривало не накосячить хотя бы со мной, но ты просто не догадался. Потому что ты, ну, дурак, — как ни в чём не бывало пожала она плечами, невинно улыбаясь.       Наруто зажмурился. Его губы быстро шевелились, хотя вслух он ничего не говорил. Это был разговор с тем, кто внутри. И этот насмешливый голос с удовольствием издевался, предлагая представить, как всё было бы, расскажи он Хинате всё с самого начала.       — Ну-ну, — она похлопала несчастного по плечу. — Не всем дано. Тут уж ничего не поделаешь.       — Дурак? — плаксиво заметил Наруто. — Вот это ты меня пожалела. Спасибо. Дурак, хах. Да я идиот! Кретин! Не понять очевидного. Даже не подумать о том, чтобы подумать!       Хината позволила ему посокрушаться ещё пару минут.       — Закончил? — воришка вяло кивнул. — Пошли. Твои родители нас уже заждались. Бери вино.       Наруто взял в одну руку пакет с бутылкой, в другую — ладошку Хинаты. В ближайшие лет десять он вообще не собирается её отпускать, пусть даже не надеется. Впрочем, Хината и не выглядела как человек, готовый начать возмущаться. Она с удовольствием повисла у него на руке, переплетая свои пальцы с его.       Когда до дома с красной дверью оставалось метров сто, Хината прервала их разговор ни о чём:       — Ещё кое-что о твоём сне.       — О-о, прошу, давай не будем.       — Да это так, мелочь. Касается того, что ты увидел в настоящем.       — И что там? — без особого энтузиазма поинтересовался Узумаки.       — Только то, что на самом деле Шикамару от Темари не уходил. Вообще-то, они до сих пор вместе.       — Чего?! — он встал как вкопанный от таких новостей. — Кто в здравом уме вываливает подобное без предварительной подготовки?       — И они меня подвезли сюда, — всё не унималась Хината.       — Издеваешься?! — Наруто явно было слышно на всю улицу. — Надеюсь, это последнее, что мне следует знать? Хината замялась. Наруто это совсем не понравилось.       — Что ещё?       — Ещё они вон там, — невинно хлопая ресничками, Хината указала вперёд. Прямо к жёлтой машине, припаркованной у дома с красной дверью.

❄❄❄

      Наруто делает несколько несмелых шагов вперёд. Шикамару, курящий полусидя на капоте «Камаро», никуда не исчезает. Даже, когда Наруто подходит совсем близко, друг не превращается в мираж, и не растворяется на ветру.       Шикамару выдыхает плотный дым, смешанный с паром, в сторону. Умело ориентируется в потоках ледяного воздуха, так что до Наруто даже запах тлеющего табака не долетает. Кому-то это может показаться мелочью, случайностью, но воришка точно знает — гений ничего не делает просто так.       Наруто осторожно принимает это за хороший знак.       Шикамару плотно сжимает сигарету в зубах, не выпрямляется полностью, но протягивает руку. Как будто они договорились об этой встрече заранее. И не было этих лет тихой вражды.       Ладони встречаются звонко. Ударяются друг о друга на короткое мгновение, чтобы плавно скользнуть в разные стороны. На кончиках крепко цепляются, будто пытаются силой удержать. Разрываются как звенья цепи. Ладони складываются в два крепких кулака. Встречаются приглушённо. Оригинальностью их «особое рукопожатие» не отличается, но важно совсем другое — они сделали это не сговариваясь. Не было заминки или неловкости, словно никто из парней не понимает, чего от него хочет второй.       — Привет, — наконец вынимая изо рта ощутимо истлевшую сигарету, первый заговаривает Шикамару. Щелчком стряхивает столбик пепла. Задумчиво разглядывает окурок, что-то прикидывает. И в конечном счёте решает выбросить подальше.       — Привет, — ответ Наруто выходит хриплым, не таким устойчивым. Да ещё приходит с запозданием. Воришку тоже заворожил полёт недокуренной до фильтра сигареты. Помните ведь, что гений ничего не делает просто так? Ещё один хороший знак.       — Всё путём? — Шикамару выпрямляется, парой ленивых движений отряхивает джинсы. Вопрос гения, как и его взгляд, обращён куда-то мимо Узумаки, через плечо. Наруто не нужно оборачиваться, чтобы понимать — там стоит Хината.       По лёгкой, тягучей полуулыбке, из-за которой глаза Шикамару чуть сужаются, а ещё по собственным ощущениям чего-то тёплого, что бьёт между лопаток, Наруто безошибочно понимает, что Хината кивнула.       — Я рад, — это Шикамару говорит Наруто. Воришка приподнимает одно плечо, кривовато ухмыляется, показывая, что понятия не имеет, как добился этого.       Между ними спокойная тишина. Смотрят в разные стороны, но почти соприкасаются локтями.       — «Камаро» выглядит лучше, — говорит Наруто. Шикамару разворачивается, задевая друга плечом. Теперь они смотрят в одну сторону. Наруто остро ощущает мерный стук сердца и тихое счастье от этой простой мысли.       — Да, — соглашается Шикамару. — Потребовалось не так много, как могло показаться. Чуть подрихтовали низ кузова, обновили краску. Парни перебрали движок — скорее по моей прихоти. Электрику тоже проверили. Так что твоя крошка ещё побегает.       «Не так много», — пробуя на вкус, крутит Наруто фразу на языке. От неё неимоверно тепло на душе. О них ведь тоже можно так сказать, ведь правда? Ещё вчера воришке казалось, что их отношения скорее не подлежат восстановлению. А сейчас он и дальше осторожно ступает по тонкому льду, с каждым шагом обретая веру в его истинную крепость.       Шикамару похлопывает себя по карманам кожаной куртки. Выуживает из правого ключи. На воришку накатывает приступ ностальгии, когда он замечает, что на ключах по-прежнему болтается потёртый чёрно-белый футбольный мячик — брелок, который Минато когда-то снял со своих ключей и повесил на его. Красота и странность жизни, думает Наруто, что наследие его отца сохранил именно Шикамару.       Гений, не глядя, протягивает Наруто ключи от «Камаро».       Узумаки смотрит на них долгим, пронзительным взглядом. Вспоминает, каким болезненным было расставание с его брутальной жёлтой деткой. Но теперь эту боль перекрывает кое-что иное — теплота в голосе Шикамару. Намеренно или нет, но он дал машине новое имя.       — Не, — легкомысленно отвечает Наруто, отодвигая от себя руку друга. Шикамару выглядит растерянно. Лучшая награда для воришки. Гений не баловал его моментами, когда что-то ставило бы его в тупик.       — Но… — Шикамару и тогда чувствовал себя подонком, отбирая, зная, как много «Камаро» значит для Наруто. Вернуть машину законному владельцу — это его своеобразный белый флаг, подписанный кровью мирный договор.       — Ничего не знаю, — отскакивая на шаг и поднимая руки вверх, как будто Шикамару пытается его задержать и надеть наручники, весело продолжил Наруто. — Ты назвал её «крошкой», а кто дал имя — тот и владелец.       Шикамару тяжело вздыхает. Успел забыть, каким Наруто бывает проблематичным.       — Подумаешь, перепутал детку с крошкой, — противится гений. — Это даже не настоящие имена.       Наруто вытаращился на него огромными глазищами:       — «Подумаешь» — это когда свою подружку назвал именем бывшей. А имя тачки — это священно.       Шикамару начало раздражать упрямое нежелание Наруто принять машину обратно, как жест доброй воли. Гений, между прочим, тоже хотел сделать какой-то символический жест, чтобы не пришлось вести слезливые разговоры о том, кто кого простил. Впервые за долгое время он выглядел человеком, который не предусмотрел такого варианта развития событий. Чертовски непривычно.       — Ты можешь просто забрать свою чёртову «детку» обратно? — с нажимом, выделяя, тыча в Наруто ключами, не унимался Шикамару.       Наруто от возмущения задохнулся. Бросился к чёрным полосам вдоль капота. Нежно погладил. Зашептал, склонившись над машиной:       — Не обращай внимания. Это он не про тебя. Просто кто-то, — воришка грубо тыкнул в него пальцем, — не умеет держать себя в руках. И с женщинами обращаться, между прочим, тоже.       — И не говори! — неожиданно раздался не менее возмущённый голос Темари, выглянувшей из окна с заднего сиденья. — Я тут уже весь зад себе отморозила. Вы уже помирились или что? Долго мне ещё сидеть?       — Привет, Темари, — медленно помахал ей воришка. Признаться, он не до конца поверил Хинате, будто её подружка и правда здесь.       — Приветик, Наруто, — Темари улыбалась, но он сразу понял, что прячется за этой улыбкой. В конце концов, Темари видела место катастрофы, видела все разрушения, которые остались после его ухода. Это ему повезло.       Воришка застенчиво потёр затылок, лохматя и без того беспорядочно свалявшиеся волосы.       — Прости меня, — приложив руку к сердцу, искренне покаялся Наруто. — Обещаю, это был первый и последний раз, когда я так сильно подвожу твою подругу.       Тем прищурилась. Тишина затягивалась, нервируя всех присутствующих.       — Считай, ты на испытательном сроке, — строго ответила Темари. Должно быть, подумал Наруто, это её рабочее состояние, когда нужно кошмарить подчинённых. Что ж, им точно не позавидуешь.       — Справедливо.       — Но, эй, — Темари сильнее высунулась из окна, подзывая Наруто подойти ближе. Он так и сделал. — Вот тебе спойлер, — шепнула она, не слишком впрочем тихо, — ты точно будешь прощён.       Наруто на пару секунд удержал в руке пальчики Темари.       — Стоп! — неожиданно встрепенулся Наруто. И не менее грозно обернулся к… Шикамару?! — Чувак, ты прикалываешься?! — гений смог только глуповато приоткрыть рот. — Ты что, даже Темари не разрешил включить печку?       — Прикинь, да? — отозвалась Тем. Оба блондина осуждающе покачали светлыми головами.       Шикамару надолго завис. Из ступора его вывело лёгкое прикосновение к плечу. Он взглянул на Хинату, подошедшую для молчаливой поддержки.       — От старых привычек сложно избавиться? — подсказала коротышка.       Шикамару засмеялся. В этом отрывистом смехе слышалась свобода, и признание, что он был тем ещё дураком.       Этот смех поддержали все.       — Я сейчас начну ругаться! — закричала на всю улицу Кушина, появляясь в дверном проёме. — Дождёмся мы с отцом сегодня вина или как?       Смех стал громче.       — Заходите скорее, — взмахнув полотенцем, призвала всех мама-Узумаки.       Шикамару помог Темари выйти из машины. Блондинка поцеловала его в щёку, но тут же переключилась на подружку. Девчонки пошли вперёд первыми, о чём-то весело шушукаясь.       Наруто крепко схватился за плечо Шикамару, подталкивая друга вперёд.       Когда он зашёл последним и закрывал за собой дверь, бросил взгляд на дорожку во дворе: на снег, успевший нападать, лопату, оставленную отцом у дерева, толпу свежих следов. Улыбнулся дороге, что пришлось пройти. И по-настоящему понял — он вернулся домой.

❄❄❄

      Хината хмуро смотрит на свой бокал, наполненный лишь наполовину. И жадным, с примесью вселенской скорби, взглядом провожает бутылку вина в руке Наруто — воришка взял на себя обязанности разливного. Она тяжело вздыхает, раскачивая жалкие капли рубиновой жидкости.       — Мда, стоило взять ещё одну бутылку, — скорее своему бокалу, нежели сидящим за круглым столом людям, сообщает Хината.       Наруто прячет улыбку, разглядывая свою надувшуюся, как мышь на крупу коротышку. Расслаблено откидывается на спинку стула, невзначай наклоняясь поближе к Хинате. Когда говорит, шевелит одной стороной рта:       — Так держать, детка. Теперь родители решат, что моя девушка — алкоголичка.       Хината одаривает воришку самой обворожительной улыбкой. Отпивает вина, смакуя ежевичную нотку. Наруто весь сжимается, как пружина, готовясь к любому возможному продолжению. Мысленно ставит, что фурия сейчас треснет его по ноге. Хината отставляет бокал… и больше ничего.       «Капец», — думает Узумаки. Это же ещё хуже! Теперь она может отомстить буквально в любой момент. Выберет небось такой, когда он будет меньше всего ожидать.       Хината собой довольна. Раунд остался за ней.       — Если бы я знала, что тут так вкусно кормят, ни за что бы не осталась сидеть в машине! — не стесняясь говорить с набитым ртом, громко делится Темари. — Кушина — вы гений! Можно мне добавки? — блондинка протягивает ещё не до конца опустевшую тарелку. — Вот этого и этого. О! И ещё соуса!       Кушине явно приятна настолько высокая оценка её кулинарных способностей. Она суетится, накладывая всё, что выпросила Темари.       — Не можно, а нужно! Хорошо, что я всегда готовлю на целую ораву, — она бросает притворно строгий взгляд на сына, — а то некоторые не удосужились сообщить, что планируют нагрянуть с визитом.       Наруто беспомощно разводит руки в стороны — настолько позволяют локти соседей, тесно окружающие со всех сторон.       — Мой визит планировался, как сюрприз.       Что приезд Хинаты и друзей для него самого стал тем ещё сюрпризом он благополучно умалчивает.       — Значит, вы, девочки, вместе работаете? — интересуется Кушина, поочерёдно указывая ложкой сначала на Хинату, а следом на Темари.       — Так точно, — отвечает Тем. — А ещё мы лучшие подруги.       Хината благодарно улыбается подруге. Блондинка в ответ хитро подмигивает.       — И чем именно вы занимаетесь? — Кушина выглядит искреннее заинтересованной. Хинате нравится, что в ней совершенно не чувствуется скрытых мотивов. Её вопросы совсем не похожи на допрос или попытку выведать что-то насильно, будто проверяя, в чьи руки отдала единственного сына.       — Они дилерши, — понизив голос, успевает раньше всех ответить Наруто. — Только т-с-с! Никому ни слова.       Хината толкает воришку локтем, посылая убийственный взгляд. Смеётся слишком натужно, когда возвращает внимание Кушине:       — Ха-ха! Наруто как скажет.       — И в каком месте я соврал? — коварно уточняет воришка. Хината заёрзала на стуле, прекрасно понимая, как глупо будет выглядеть, когда станет отрицать, что она дилер, говоря, что она… дилер.       — Повзрослей, Узумаки, — она закатила на него глаза. — На самом деле я работаю с произведениями искусства. Нахожу, оцениваю, проверяю подлинность. Всё в таком духе.       — Ой, так интересно звучит, — разглядывая Хинату, как одно из вышеупомянутых произведений искусства, восхищённо протянула Кушина.       — Не то слово! — включился Наруто. — Она как Шерлок от мира искусства. Реально проводит целые расследования. Один раз я даже ей помогал, — гордо выставляя грудь вперёд, добавил воришка.       — А когда не помогаешь Хинате, чем занимаешься? — спросил, молчавший до этого Минато. Он смотрел на сына прямым взглядом, тяжёлым от того, что его обладатель имел полное право на этот вопрос. И ждал лишь откровенного ответа. Кушина засуетилась, пытаясь жестами уговорить мужа отступить. Минато не обратил на неё внимания.       Наруто тоже знал, что отвечать придётся. Тем более, что он понимал, чего отец добивается. Он больше не мальчишка, и привёл девушку, лучшую в мире девушку, которая достойна большего, чем Наруто, покинувший этот дом много лет назад. Минато хотел знать, что эта милая девочка попала в надёжные руки. И Наруто не мог любить отца сильнее, чем в этот момент.       — Так мы с Наруто тоже вместе работаем, — искренне пытаясь помочь, ответил Шикамару. Сам от себя не ожидал, но показалось жизненно необходимым подстраховать товарища перед этим спокойным мужчиной. Как если бы это было частью программы по искуплению вины. — У нас есть офис и всё такое, — не торопясь врать о конкретике, гений представил мастерскую отца, которую в принципе они могли бы использовать для чего-то полезного.       — Ага, — подключилась Тем. — Наши мальчики что-то вроде… частных детективов?       Наруто сперва растерялся. Благодарность сбила с толку, разрывая внимание между самими близкими людьми. Он послал новоиспечённой парочке успокоительную улыбку, только ей пытаясь выразить всю свою признательность.       — Всё хорошо, ребят. Спасибо, но это лишнее.       Он снова сбился, когда его напряжённой руки, лежащей на колене, коснулась нежная ручка Хинаты. Она переплела свои пальчики с его, говоря, что рядом. Что бы ни было дальше.       Наруто сжал её пальцы в ответ. Хината выдохнула, позволяя себе продолжать дышать.       — На самом деле, — медленно начал Наруто, подбирая слова, — я так зациклился на одной-единственной цели — прийти сюда и попросить прощения у вас, что у меня как будто не было времени подумать о чём-то ещё. Наверное, — он нахмурился, сам впервые чутко прислушиваясь к своим мыслям, — я думал, что никакого будущего не будет, если у меня не получится. Поэтому топтался на месте.       — К-конечно, сынок, — пытаясь закончить напряжённый разговор побыстрее, ответила Кушина. — Мы всё понимаем. Да, Минато? — к мужу она обратилась с нажимом, в котором сквозила мольба. Она не хотела снова потерять сына, только не теперь, когда он вернулся.       Минато не выглядел злым или разочарованным. Просто напряжённым. И смотрел больше на Хинату. Она почувствовала этот взгляд, но не ответила на него. Вместо этого, крепко обвила руками бицепс Наруто, оставляя долгий поцелуй на его плече.       — У тебя есть время подумать о том, чего ты хочешь. И куда применить твои особые таланты, — Хината пыталась показать только ему, что принимает любым, и поддержит в любом случае. Но прозвучало так неоднозначно, что Кушина испуганно ойкнула, уронив ложку. Та с громким звоном ударилась о тарелку.       Поднялся ужасный шум, резанул по ушам. Хината виновато дёрнулась, разрываясь между Наруто и его матерью, как будто ощутила, что ситуация превратилась в канат. Его перетягивают туда-сюда и он готов лопнуть. И ничего нельзя удержать. Как не крути, концы каната выскальзывают из рук.       — Ты знаешь? — голос Минато оставался спокойным. — Знаешь, кем был наш сын?

❄❄❄

      Наруто думал, что развалиться на части, но отец собрал его обратно одним словом. «Был». Всё. Сказал всё и даже больше, заслуженное и то, что Наруто заслужить не успел. Прощение, надежда. Второй шанс. Воришка даже не знал, что там можно — одним словом лишить прошлое власти над ним.       — Конечно, — уверено ответил Наруто. — Хината всё обо мне знает.       Нависшую над ними тишину нарезали на куски лишь редкие всхлипы Кушины. Она разрывалась между чувством стыда и гордости. При чём, это касалось даже собственного, где-то не правильного отношения к поступкам сына. Кушина гордилась им, без причин, просто потому, что Наруто её сын, но и стыдилась своего отношения, понимая, что где-то должна была стать жёстче.       Минато сжал руку жены. В конце концов, это ему пришлось принять окончательное, самое сложное решение в его жизни. И существовать в его тени все эти годы, часто притворяясь перед Кушиной, как стойко переносит последствия.       Он не мог поверить в реальность такой девушки, как Хината. Свободной рукой Минато потянулся через стол, как будто искал её руку.       — Мы так долго тебя ждали, Хината.       Ком в горле мешал улыбнуться нормально, вышло нечто кривое, неровное. Слёзы скопились в уголках глаз. Их бы смахнуть, но нет сил отпустить Наруто.       — Верно, — зато у воришки с улыбкой не возникло никаких проблем. Он ослепил Хинату, источая столько тепла, что стало жарко. Его невинный поцелуй в щёку едва не смёл её стойкость, а по плану это Хинате полагается побыть сильной, пока Наруто возвращает свою жизнь.       — Какого чёрта это там мило? — громко всхлипнув, возмутилась Темари. — Уфф, кошмар, — пробегая под глазами кончиками пальцев, собирая непрошенную влагу, улыбалась и одновременно ругалась она. — Кому-нибудь расскажешь, что на самом деле я не стерва — убью, — Тем отклонилась назад себя, дотянулась до Хинаты через спины мальчиков, слегка хлопая по локтю.       Хината усмехнулась. Звук вышел резким и рваным. Одним взглядом выразила благодарность подруге. За то, что рядом. И за то, что смогла разрядить обстановку.       — Ну какие же вы все хорошие, — вновь умилённо протянула Кушина, прикладывая руки к груди.       Шикамару усмехнулся. Довольно громко хлопнул себя ладонями по коленям:       — Та-а-ак, думаю нам уже пора, пока и я не стал слишком сентиментальным. Поверьте, этого никто не выдержит.       Он поднялся. Темари вслед за ним.       — Уверены? — замешкавшись на ноги вскочил Наруто. Он выглядел по-детски. Совершенно не готовым к такому скорому расставанию. Весь вид воришки умолял друга задержаться. Ещё пара минут. Одно мгновение. В качестве доказательства, что всё правда, что лишь выйдя за порог Шикамару не станет частью снежной бури, затерявшись на просторах жизни.       Гений мягко улыбнулся. Протянул Наруто руку. Воришка поспешно её пожал. В каждом будто заржавевшем движении, проступает неприкрытый страх. А Шикамару только посмеивается. Тянет лучшего друга на себя, душа в крепких объятиях.       — Пообещал Темари съездить ещё в одно место, — откровенно делится Шикамару.       — Не пропадёшь? — задерживая руку на плече напарника, уточняет Наруто.       — Ни за что, — подмигивая, отвечает Шикамару. Звучит как обещание.       — Вы оба, — добавляет Узумаки чуть тише, едва заметным кивком головы указывая на Тем.       Шикамару прикусывает нижнюю губу зубами, улыбаясь какой-то ему одной понятной шутке.       — Поверь, она никуда не денется, — отвечает гений. Наруто пытается отыскать скрытый смысл, но в конечном счёте отмахивает — гений на то и гений, чтобы оставаться загадкой.       Кушина всё это время суетится, летая по кухни, чтобы не отпускать дорогих гостей с пустыми руками.       — Ой, ну что вы, — отнекивается Темари, уже заваленная контейнерами с едой. — Мы же едем на обед к моей семье, — пытается она объяснить. — К тому же посуда.       Кушина отмахивается.       — Вот и будет повод снова к нам наведаться, — теперь она хитро улыбается сыну. Наруто одними губами шепчет слова благодарности.       Они с Хинатой наскоро накидывают куртки, чтобы проводить друзей до жёлтого «Камаро». Подружки тихо переговариваются, посмеиваясь. Наруто задерживается на пороге, ожидая, когда Шикамару обуется и пожмёт руку его отцу. Гений делает это немного боязливо, со странным трепетом, как будто просит прощения и ещё чего-то, что касается будущего. Наконец Узумаки может подтолкнуть его вперёд, ощутимо сжимая плечо — кажется, это нужно им обоим. Когда он оборачивается, родители стоят обнявшись в дверном проёме. Провожают детей долгим взглядом, прежде чем закрыть красную дверь.       — Это правда? — в голосе Хинаты сомнение. — Везёшь Шикамару знакомиться с семьёй?       Тем только небрежно пожимает плечами.       — Ну да, — и больше ни слова. Как будто всё настолько очевидно, что тратить на пояснения лишние слова — это уже слишком много чести.       — Потрясающе, — в очередной раз поражаясь умению Темари плевать на условности, выдыхает Хината, обнимая на себе расстёгнутую куртку.       Темари посмеивается:       — Потрясающе тут только твоё умение париться за других там, где они сами не парятся, — она притягивает Шикамару взглядом, и стоит ему оказаться рядом, ныряет к нему в объятия. Настолько органично, словно они вместе много лет, а не один день. — Главное, что он нравится мне, — Тем поправляет ему ворот, после оставляя руку лежать на груди. — А если у кого-то с этим возникнут сложности…       — То это их сложности, — договаривает Хината, с улыбкой качая головой. Такой смелости едва ли можно обучиться. Отчаянными, как Темари только рождаются. Подруга в ответ подмигивает. Они разные, но определённо на одной волне.       Наруто в последний раз смотрит на свою жёлтую детку.       — Как я мог не заметить «Камаро»? Как вы вообще решились припарковаться прямо напротив дома моих родителей? Это же палевно!       Шикамару незаметно кидает взгляд на Темари прежде чем спокойно ответить:       — Мы уезжали.       — Да? — любопытствует Хината. Не то чтобы она всерьёз раздумывала, чем друзья будут заняты, пока она пытается вправить мозги Узумаки, но учитывая, что закончится их вылазка могла чем угодно, неприятно узнать, что они оставили свой пост. А должны были оставаться и подстраховать её.       Шикамару больше ничего не говорит. Его молчание предлагает Темари самой решить, как поступить.       — Нам нужно было в суд, — легко делится Тем.       — Что? — одновременно обеспокоенно произнесли Наруто с Хинатой.       — Что-то случилось? — Наруто перебрасывает испуганный взгляд с одного на другую. Выглядит воришка так, будто готов прямо сейчас сорваться и грудью защищать друга от любых проблем.       — Ничего такого. Мы там просто расписались.       Повисла короткая тишина.       Наруто облегчённо выдохнул.       — Фух, слава богу. А-то я уже надумал себе всякого.       Рядом с воришкой раздался напряжённый, глубокий вдох. Хината мёртвой хваткой вцепилась в его руку.       — Ай-ай-ай, полегче, фурия, — пытаясь стряхнуть её с себя, пока ещё чувствовал руку, зашипел воришка. Хината выглядела обезумевшей: глаза навыкате, ноздри расширены, того и гляди из ушей дым повалит.       — Р-расписались?! — взовалась она, повышая голос до визга, которым можно бокалы разбивать. — То есть… поженились?!       Темари только беззаботно тряхнула волосами, легкомысленно пожимая плечом. И выставила ладошку тыльной стороной вперёд, демонстрируя тонкий золотой ободок на пальце.       — Типа того.       — Погоди, — как будто до него только дошёл смысл слов, включился Наруто. — Вы поженились? В смысле? Как это? Типа, по-настоящему? — от шока он перестал ощущать боль в том месте, где его по-прежнему сжимала Хината. Ну или она что-то там повредила и это навсегда.       — А что можно пожениться понарошку? — выгнув тонкую бровь, с усмешкой уточнила Темари.       — Невероятно! Безумие! — причитала Хината, начав расхаживать вокруг Наруто.       — Но… но… но… — невнятно жестикулируя, пытался сформулировать хоть одну внятную мысль Наруто. — Значит… я не буду твоим шафером? — наконец с долей обиды спросил он.       — Серьёзно? Это всё, что тебя беспокоит в этой ситуации? — Хината даже остановилась, поражаясь, как может оставаться единственным адекватным человеком в этом натуральном цирке.       Наруто впал в глубокую задумчивость.       — Ну да. Чёрт, — надувшись, буркнул он, — моя речь шафера была бы эпичной. Кто так делает?       — Именно! — поддержала Хината. — Кто так делает?!       Темари рассмеялась. Шикамару поцеловал её подзамёрзшие пальчики, задевая губами кольцо.       — И правда, — отсмеявшись, продолжила Тем, — кто так делает? Кто выдаёт незнакомца за своего жениха и живёт с ним? Кто вместо того, чтобы сдать воришку полиции, тащит его в свою постель? Кто соглашается на его авантюры и грабит бывшего? Кто так влюбился в него, что готова костьми лечь, но вернуть?       Аргументов против у Хинаты нет. Она успокаивается также резко, как разволновалась. Ошарашенно приложила ладошку к губам, качая головой. Это и правда то, что они делают? Несомненно.       — Чёрт, — из Хинаты вырывается тихий смешок, — почему это настолько безумно, что кажется самым правильным?       — Любовь, детка, — как будто никакого иного объяснения и быть не может, отвечает Темари.       — Ты ненормальная! — ярко и счастливо смеясь, сообщает Хината лучшей подруге, бросаясь обнимать молодожёнов. — Поздравляю, видимо! Ха-ха-ха!       — Меня не забудьте! — кричит с опозданием Наруто.       Они крепко обнимаются. Говорят все одновременно, перебивая и перекрикивая. Руками и голосами сплетаются в один клубок чистого счастья, такого запутанного, что и распутывать не хочется.       — Не, ну я так считаю — они должны нам свою нормальную свадьбу! — заявляет Узумаки.       — Только ради того, чтобы услышать твою эпичную речь шафера! — соглашается Шикамару.       — Можешь поверить? — хитро спрашивает Темари у Хинаты. — Я вышла замуж раньше тебя!       — Кто бы мог подумать, чёрт возьми?!

❄❄❄

      — Знаешь, если тебя это действительно беспокоит, то мы, — осторожно выговаривая слова, как будто ступает по тонкому льду, говорит Наруто, стоит им отойти от шока и войти в дом. Он помогает Хинате снять куртку, стоит за спиной, поэтому она не может видеть его лица. Удачно, а то не набрался бы смелости. — Можем тоже, — преувеличенно весело добавляет он, не уточняя.       — Что? — непонимающе просит уточнить Хината, выкручивая шею через плечо. Наруто удерживает её тяжёлыми руками, мешая обернуться всем корпусом.       — Того-этого, — обходя странное слово «брак», выдаёт ерунду воришка. — Не проблема.       Не то чтобы Наруто всерьёз задумывался о женитьбе — несмотря на то, что выдавал себя за жениха Хинаты. Да и когда тут задумаешься. Но звучит логично, и он не то чтобы возражает. Готов ли? Вряд ли, впрочем, задумываться о своих желаниях не станет, главное — если этого хочет Хината, он научится быть к этому готовым.       — В конце концов, это просто условность. Скорее юридическая, чем судьбоносная.       — Боже, Наруто, да о чём ты говоришь? — похихикала Хината, не имея ни малейшего понятия, что на него нашло.       — Ну типа о том, что Тем выскочила замуж раньше тебя, — промямлил он, по-прежнему стоя у неё за спиной. И крепко удерживая коротышку за плечи. Поэтому ощутил, как она напряглась.       Хината нервно пошлёпала ладошками по его пальцам, выворачиваясь из ненавязчивого плена полуобъятий. Развернулась, хлестнув воришку волосами по лицу. Её дикий взгляд развеселил.       — Чего? Чего ты? Куда понёсся? — она покраснела, голос сорвался на высокие нотки. — Мы же только вот, — взмахи руками, бегающий взгляд. — Помирились и всё такое. З-замуж? К-какое з-замуж? Что?       Наруто нахмурился. Вопреки тому, как на душе отлегло, он умудрился не по делу напрячься.       — Не понял? Ты мне типа отказываешь или что?       Хината выпучила на воришку огромные испуганные глаза. Зашипела, отталкивая вглубь условной прихожей, за перегородку, пока Кушина не заинтересовалась, что у них тут происходит. Тонкий пальчик больно упёрся ему в грудь:       — Что ты городишь?! Это даже не было настоящее предложение!       Наруто показательно скрестил руки, вальяжно откидываясь спиной на красную дверь. Его рациональная часть подсказывала, что пора просто порадоваться и не затевать никакого спора, но уязвлённая гордость желала услышать от коротышки совсем другие слова.       — Могла ради приличия сказать, что подумаешь.       Хината закатила глаза.       — Вопиющая наглость, — она полностью скопировала его позу. Правда, у неё получилось скорее устрашающе. — Вот будет у тебя кольцо — тогда и подумаю.       Она развернулась, чтобы уйти. Волосы снова взметнулись так, что задели нос воришки. Узумаки против воли улыбнулся. Молниеносно выбросил руку вперёд, перехватывая тонкое запястье. От выражения хрупкой растерянности на её лице, по телу разлилось тепло. Её пульс зашкаливал, отчаянно трепыхаясь под его пальцами.       — Наруто? Что ты… — Хината упустила дыхание. В одночасье прахом пошли все её усилия по управлению собственной жизнью. Она словно только теперь осознала, что несётся с высокой горы без тормозов. Да ещё доверила руль психу без прав. Собственноручно.       Узумаки ласково накрутил на палец выбившуюся прядь тёмных волос. Ненавязчиво провёл костяшками по горящей от смущения щеки. Как ни странно, все сомнения разбились о загнанную в угол Хинату. Её иррациональный страх сделал его бесстрашным.       Наруто ничего не стал говорить. Привлёк Хинату теснее, приподнимая за талию, чтобы не пришлось тянуться до манящих приоткрытых губ. Она оторопела, отвечая с опозданием.       Ритм поцелуя получился смазанным.       — Ч-что это было? — не восстановив дыхание, выдавила вопрос Хината. Наруто улыбнулся, заметив, что её глаза плотно закрыты. Она наощупь пробегалась кончиками пальцев по его скулам, глазам и губам, будто так могла найти ответ раньше, чем тот прозвучит.       — Ничего, — беззаботно ответил воришка. — Просто вспомнил, как давно уже не целовал тебя. И что люблю.       Хината резко распахнула глаза.       — В смысле, целовать тебя люблю, — нагло ухмыляясь, добавил Узумаки.       Хината закатила глаза. Чем доставила воришке ни с чем не сравнимое удовольствие.

❄❄❄

      Наруто самым наглым образом держит Хинату за поясницу, подталкивая вглубь дома. Не даёт ей разорвать очередной сладкий поцелуй. Она пытается бурчать что-то прямо ему в губы, чем только открывается для новых возможностей. Наруто точно знает, какой красной от смущения и злости будет его фурия, когда он закончит. Потому что Хинате прекрасно известно, что они целуются в поле зрения его предков.       — Нахал, — шепчет Хината с придыханием, слабо ударяя Наруто в грудь — от его ласк стала совсем желейная, даже пальцы в кулак не сжать. Прячется у него на груди ещё пару мгновений, морально готовясь столкнуться с Кушиной или Минато. Последний особенно её смущает.       — Знаю, — в тон ей отвечает Узумаки. — И тебе это чертовски нравится, — зубы прикусывают мочку уха, руки сильнее придерживают податливое женское тело, таящее от тесной близости к нему. Наруто ещё кое-что знает: ему никогда не надоест так действовать на Хинату.       Хината тихо смеётся. Спорить не собирается — бесполезно.       Она осторожно выглядывает из своего укрытия на груди наглого воришки. И тут же сталкивается с тем, как беззастенчиво пялится на них Кушина. Просто стоит посреди своей тесной уютной кухоньки, держит полотенце зажатым в ладонях, широко улыбается и любуется.       Замечает, что дети её поймали. Отворачивается, как будто увидела нечто совершенно необыкновенное на стене. Кушина хороша, или думает, что хороша в том, чтобы прикидываться непричастной. У неё вдруг находятся важные дела, которые она делает так ловко, как если бы вовсе не прерывалась.       Наруто и Хината тихо хихикают над ней.       Но воришка слишком быстро замечает, что отца в кухне нет. Не размыкая объятий, смотрит поверх макушки Хинаты — удобно, что она такая коротышка. Минато находится даже слишком быстро. На старом диване в гостиной. Видна только его сгорбившаяся над журнальным столиком спина. Наруто опасливо сглатывает скопившуюся слюну, словно уже принял какое-то важное решение.       Хината чутко уловила, как Наруто напрягся. Его тело стало по-особенному крепким и как будто лишилось нескольких градусов. Он больше не согревал, скорее молча просил, чтобы кто-то отогрел его. Она легко проследила направление взгляда ясных голубых глаз. Ненавязчиво выбралась из круга мужских рук, задержав ладони в ладонях. Сжала его пальцы, переплетя со своими.       — Иди.       Наруто моргнул. С трудом сфокусировался на Хинате.       — Иди, — повторила она настойчивее, подталкивая в сторону Минато.       Наруто снова сглотнул так, что подпрыгнул кадык, но нашёл силы кивнуть. С трудом отпустил руки Хинаты. Ушёл на шаг, обернулся, как будто она могла исчезнуть, если перестать смотреть. И так до тех пор, пока не занял место на диване рядом с отцом. Хината всё время стояла не шелохнувшись, за что воришка был благодарен.       Наруто попытался сесть поудобнее, положил ногу на ногу, закинул руку на спинку, придерживая собственный затылок. Эта наигранная расслабленность явно контрастировала с нахмуренными бровями отца и чёткой бороздой глубокой морщины, прорезавшей его гладкий лоб. Минато был задумчив настолько, что не заметил появления Наруто. Последний, разумеется, видел в этом лишь одну причину.       «Всё из-за меня», — обречённо подумал Узумаки. Читает язык тела отца, как инструкцию к взлому сейфа: сгорбился под тяжестью мыслей, руки сцеплены в замок слишком крепко, потому как старается убедить себя в том, что полностью контролирует ситуацию, и это не говоря уже о лице, на котором всё прописано резкими морщинами и надвинутыми на глаза бровями. Очевидно, что Минато держался весь день только ради Кушины, но у него есть собственные чувства по поводу возвращения единственного наследника. Совершенно безрадостные чувства.       Наруто сам не понимает, как решается подать голос:       — О чём задумался, пап? — не стоит даже пытаться понять, как сумел сохранить остатки самообладания, чтобы не броситься перед отцом на колени и молить о прощении.       Минато дёрнулся как-то слишком неожиданно. Словно и правда не замечал Наруто всё это время. Взгляд долго фокусировался на сыне. Лёгкая улыбка с трудом пробилась сквозь ледяную толщу задумчивости. Он покачал головой, недовольный собой за что-то.       — Да вот, — виновато ответил Минато, — думаю, как весной почистить водостоки. Мать будет ругаться, если я пропущу ещё один год, — доверительно наклонившись поближе, добавил он с лукавой улыбкой.       Наруто показалось, что он ослышался. Водостоки? Серьёзно? Даже как-то обидно. Он-то уже нарисовал себе скорбную картину того, как Минато отчаянно борется с собой в бесплотных попытках простить нерадивого отпрыска. А тут какие-то стоки!       — Извини, — посмеялся Минато, по-своему поняв выражение лица Наруто. — Знаю, что сейчас для этого точно не время.       Наруто наконец осознал, что пора хватать удачу за хвост.       — Да нет! Всё хорошо, — оживился воришка. — Я приеду и помогу. Сделаю всё в лучшем виде! — Наруто ощутил в себе силы почистить водостоки хоть всей улице, если это действительно единственная проблема, беспокоящая отца. — Даже не парься!       Минато улыбнулся той самой улыбкой, из-за которой Наруто никогда не мог долго на него обижаться, ради которой готов был выкладываться по полной, только бы заслужить ещё одну. Похлопал по колену:       — Спасибо, сын.       На воришку вдруг обрушилась такая лавина всепоглощающего счастья, что на секунду он даже испугался. Можно умереть от радости? Проверять как-то не хочется. Тем более, что жизнь только начала налаживаться.       — Нет проблем. Теперь, если что-нибудь будет нужно — говори мне. Я всё сделаю.       Минато лишь ещё раз похлопал сына по колену, промолчав. Слова явно были излишне. Между ними образовался непроницаемый купол уютной тишины. Сюда не проникали посторонние звуки. Лишние мысли под его волшебным воздействием отказывались формироваться.       Наруто не отказался бы оставить всё как есть, не портить, не ворошить. Но знал, что вопрос так и будет копошиться за рёбрами, мешая сердцу биться ровно.       Он взглянул на мужественный профиль отца. Минато сидел с прикрытыми глазами, как будто успел задремать. На губах невесомая, блуждающая улыбка.       — Как думаешь, я похож на твоего отца?       — М? — и правда немного сонный, подал голос Минато.       — На твоего настоящего отца? — с нажимом переспросил Наруто. На резкий и удивлённый взгляд отца ему нечего ответить. Он и сам не знает, откуда родилась эта мысль. Вероятно, оттуда же откуда приходят все чудовища — из пустоты одиночества. Наруто просто необходимо уцепиться за что-то существенное, чтобы не утонуть, не позволить этому утащить себя на дно. В очередной раз.       — Не думал, что ты, — Минато покачал головой, словно желая стряхнуть с себя воспоминания о прошлом. — То есть, тебя ведь ещё не было, и мы с Кушиной никогда особо не обсуждали.       — Я и правда никогда не думал, но видимо мой мозг всё же анализировал что-то сам по себе. Наверное, обрывки разговоров, ещё какие-то вещи, — Наруто отдавал себе отчёт — ну теперь-то уж точно — что его сон был лишь сном, тем не менее, подсознание поделилось с ним такими деталями прошлого, о которых понятия не имел. И ему требовались доказательства.       Минато тяжело вздохнул. Подрагивающими от напряжения пальцами откинул волосы назад, но светлые пряди быстро вновь легли на глаза — он продолжал сидеть согнувшись над журнальным столиком.       — Почему ты спросил похожи ли вы? — в вопросе послышалась плохо скрываемая злость.       В Наруто уже была глубокая трещина от этой мысли, поэтому он мог оставаться спокойным. Даже слишком. Практически здравомыслящим.       — Он подвёл тебя, — как само собой разумеющееся, произнёс Наруто. — Но ты всё равно сумел стать лучшим отцом на свете. А получил за это меня. Я тоже тебя подвёл.       Минато изо всех сил ухватился за образ человека, который стал для него тем самым настоящим отцом. На кого он ровнялся, кому пытался подражать. На чью могилу носил цветы, не забывая поблагодарить за всю любовь, что старик отдал ему.       — Как бы сильно я не злился на тебя, — убеждённо заговорил Минато, — особенно в моменты, когда мечтал, чтобы всё просто сложилось иначе, но ты никогда не встанешь в один ряд с тем человеком. Так, как подвёл меня он, никто не сможет. Особенны ты, Наруто. Хотя бы потому… что ты мой сын. Мне очень повезло, что на пути встретились хорошие люди, которые помогли стать лучше.       Он наконец-то поймал взгляд сына. Наруто без понятия, что отец мог разглядеть в его глазах. Если там отражались эмоции, то это было то ещё зрелище, ведь разобраться в них воришка тоже не мог.       Минато выдохнул, позволяя себе улыбку.       — Я очень рад, что всё это время на твоём пути тоже были правильные люди. Которые помогли вернуться к нам. Вернуться домой.       Наруто зажмурился, не планируя разводить сырость перед отцом. Он видел их лица, знал, что всё ещё есть те, кто ждут его за порогом. Его правильные люди. Узумаки видел их мысленным взором, такими, какими рисовало их воображение. Всех, кроме той, на кого желал смотреть только глазами.       Наруто обернулся. Хината смеялась, прикрываясь ладошкой. Но неожиданно запнулась, будто ощутила, что он смотрит. Их взгляды пересеклись. Серые глаза безошибочно спрашивали нуждается ли её воришка в помощи. Наруто лишь улыбнулся, качая головой. Она уже помогла. Его фурия. Прогнала других чудовищ, оставшись единственной. Забрав трон его сердца.       — Я тоже.

❄❄❄

      — Кхм, — ненавязчивое покашливание вывело Наруто из лёгкой эйфории. За спиной оказалась Хината. Она смущённо улыбалась, боясь, что могла помешать. — Ты подарок забыл, — проведя ладошкой по его плечам, тихо сказала Хината, как будто напоминала о том, о чём Наруто должен быть в курсе.       — Да? — глупо переспросил Узумаки. Хината только передала ему подарочный конверт и снова удалилась. Наруто успел заметить такой же конверт в руках мамы. Когда Хината вернулась к ней, Кушина ещё раз крепко девушку обняла, с восторгом что-то быстро тараторя. — Ну да, — видимо Хината просто не хотела приходить с пустыми руками. «Наверное, какой-нибудь сертификат в рыболовный магазин. Или что-то в этом духе», — думал он отвлечённо, протягивая конверт отцу. Попутно стараясь вспомнить, упоминал ли когда-нибудь, что любит Минато.       Кушина снова взглянула на две яркие бумажки в своих руках. Снова крепко обняла Хинату. Наруто отвлёкся на них, наслаждаясь счастливой улыбкой мамы и донельзя смущённым видом коротышки. Пусть привыкает, в этой семье ценят такие мелочи, как объятия. В конце концов, они бесплатные.       — Мастер-класс, как быстро влюбить в себя всех Узумаки, — промямлил Наруто совсем тихо, возвращая внимание отцу. Он как раз пытался вытащить что-то тоненькое из конверта, но подарок не поддавался. Тогда Минато слегка встряхнул конвертом над столиком.       Небольшой прямоугольник. Много красного. Улыбчивое лицо мужчины, по которому видно, что это человек из прошлого. Три льва на форме. Внизу крупные буквы, складывающиеся в фамилию: Хант.       Чёртова коллекционная футбольная карточка. Та самая, с которой всё началось. Упала почти буквально к ногам его отца. И теперь просто лежит на журнальном столике, а Минато будто боится даже дышать в её сторону.       Наруто с трудом отводит взгляд от изображения Роджера Ханта, чтобы поймать довольный собой взгляд Хинаты. Она улыбается и подмигивает. По губам так легко читается: «люблю тебя». Наруто закрывает глаза не в силах вымолвить даже немые слова.       — Это… — голос Минато дрожит от переизбытка эмоций. — То, о чём я думаю? — он усмехается от глупости своего вопроса. Будто глаза могут врать. — Даже не знаю… что с ней делать, — снова посмеивается Минато.       Наруто кладёт ладонь на середину отцовской спины. Впрочем, он нуждается в этом прикосновении больше, чем Минато.       Прочистив горло, хрипло говорит:       — Кхм, как насчёт того, чтобы положить её к остальным?       Минато кивает. Альбом, разумеется, на своём месте. Достаточно потянуться рукой, чтобы извлечь его с полочки под столиком. Минато делает это с величайшей осторожностью. Раскладывает посреди стола, раскрывает каждую страницу. Перелистывает их до тех пор, пока не доходит до пустующего места внизу одной из них.       Пальцы ощущаются одеревеневшими: никак не поднять карточку, не подцепить уголок. Наруто останавливает руку отца, помогает. Передаёт ему Роджера Ханта, как какое-то подношение.       — Спасибо, — тихо говорит Минато. И спустя столько лет поисков, добавляет недостающую карточку в альбом. — Идеально, — выдыхает мужчина.       Наруто смотрит поверх его плеча. Правда, идеально. Картинка наконец сложилась. Никаких белых пятен. Воришка видит в этом куда больше символизма, чем есть на самом деле.       — Как ощущения? — в этот раз тишину хочется развеять. Момент слишком эмоциональный и нервный. В Наруто бурлит неведомая энергия, требующая выхода.       Минато задумчиво проводит кончиками пальцев по странице с карточками сборной Англии.       — Если честно, — усмехается он, — даже немного разочарован.       — Что? Почему?       — Ну все эти годы у меня была цель, но я не думал, что буду делать дальше, когда достигну её. Понимаешь? Как будто больше нечего ждать.       Наруто облегчённо выдыхает. Хлопает отца по плечу.       — Да брось, старик! Через четыре года будет новый чемпионат мира, начнёшь всё с начала.       Минато с опасным прищуром оглядывается на сына. Наруто точно знает, что это реакция на старика. Поэтому широко улыбается, с присущей ему безграничной наглостью.       — А ещё через четыре года — ещё один…       — Ага, я усвоил принцип, — качая головой, отвечает Минато.       — Просто напоминаю, — продолжает наглеть Наруто. — На всякий случай.       Минато хитро улыбается, бросая взгляд на девушку сына.       — А знаешь что, сынок, — Наруто с подозрением застывает, задержав дыхание. — Хочу следующих чемпионов собирать уже с внуком. Так что вы там не затягивайте с этим.       Наруто краснеет до кончиков ушей.       — Чёрт, старик! Ну у тебя и запросы!

❄❄❄

      Всю дорогу Хината не может отпустить руку Наруто. Не отвлекается на проносящийся за окном город, не слушает его болтовни. За последнее, разумеется, стыдно. Наруто делится сокровенным, когда пересказывает, каково это было: вернуться домой, говорить с отцом, обнимать маму, видеть улыбку Шикамару. Да только Хината при всём желании не может сосредоточиться на чём-то помимо его руки в своей. Иррациональный страх нашёптывает, что безопасно будет лишь когда они вместе поднимутся на двадцать пятый этаж. И за ними плотно закроется дверь. Когда Наруто действительно вернётся домой. Наверное, это неуважительно по отношению к Кушине с Минато, но Хинате всё равно. Она знает, чего хочет — чтобы у них с Наруто был общий дом. Свой собственный.       И сейчас это её квартира на двадцать пятом этаже.       Наруто не заостряет внимания на том, с каким отчаянием Хината вцепилась в его руку. Молча идёт рядом, наслаждаясь уже тем, что они вместе. Разумеется, им обоим нужно время, чтобы снова привыкнуть друг к другу. Точнее, мысленно поправляет себя воришка, не снова, а впервые. То, что было до его помутнения, когда он решил совершить самую большую глупость в жизни — тупо свалить в закат, не назовёшь каким-то определённым этапом в их отношениях.       Между ними подобно невидимой стене стоял договор, даже если оба предпочитали делать вид, что он больше не важен. Наруто подозревал, что на самом деле они ждали, когда действия договорённостей закончатся, чтобы больше ничто не довлело над ними. Поэтому нельзя утверждать, будто они реально жили вместе, или строили реальные планы на будущее. Даже при всём желании нельзя было сказать, что они дали своим отношениям официальное название. В конце концов, они ни разу не занимались любовью в их кровати!       Так что для Наруто этот момент считался началом. И он намерен не косячить. Ну… во всяком случае, по-крупному.       — Хэй! Где ты шлялась весь день? — едва Хината оказывается в фойе своей высотки, на неё тут же набрасывается с вопросами Киба. Впрочем, ответа нетерпеливый консьерж не дожидается. Всегда весёлый, он резко меняется в лице. Черты заостряются, глаза прищуриваются. Наруто окатывает его тяжёлой, бурлящей гневом аурой. — Смотрите-ка кого принесла нелёгкая.       — Здравствуй, Киба, — с лёгким предупреждением в голосе говорит Хината. Знает он, знает, а теперь ещё и удостоен чести наблюдать воочию, как у них всё хорошо. И честное слово не собирается песочить бесячего блондина слишком долго. Но это не значит, что он отделается легко. Киба чувствует свою обязанность вступиться за Хинату. Это ему пришлось увидеть её потухший взгляд в тот день, когда она не застала своего парня дома. А потом наблюдать, как подруга ходит будто во сне, не зная куда себя деть. Киба до той поры был убеждён, что подобное может случиться с любой девчонкой, кроме Хинаты.       — Нагулялся? — игнорируя внимательные серые глаза, отчаянно передающие скрытое послание, Киба сразу набрасывается на Узумаки. — Столько всего пропустил ты конечно. Рассказать? Спойлер: будет много слёз, разбитого сердца и брошенной Хинаты.       — Киба! — скорее смущённо, нежели возмущённо, воскликнула она. И буркнула следом: — Не было такого.       Наруто только поцеловал её костяшки, улыбаясь одними глазами. Вопреки его опасениям, слова Кибы принесли с собой не очередную порцию боли или ставших родными покаяний в духе «это я тоже заслужил». Воришку затопила благодарность за то, что Хинату окружают такие преданные люди.       — Спасибо, чувак, — искренне поблагодарил Наруто, кивая растрёпанному, а теперь ещё и растерянному консьержу. — За то, что ты на её стороне, — пояснил воришка.       Киба кивнул с важным видом. На мужском языке это означало одно: между ними снова всё ровно.       — Хорошо, что ты вернулся, — совсем по-другому заговорил Киба. — Очень уж не хотелось… знаешь… искать тебя и всё такое, — он грубо ухмыльнулся, демонстрируя оскал.       — В-всё такое? — сглотнул Наруто.       — Киба просто шутит, — нервно посмеялась Хината, отмахиваясь от странного поведения друга.       Киба, как будто подтверждая её слова, тоже посмеялся. Но этот резкий, лающий смех неожиданно оборвался. Консьерж на полном серьёзе ткнул в сторону глаз Наруто двумя пальцами, без шуток сообщая, что продолжит следить.       — Для этого тебе верёвка и лопата, да? — вытянувшись по струнке, тихо пискнул Наруто.       Улыбка Кибы странно дёрнулась, как будто планировала сползти с лица консьержа, но вовремя одумалась и расцвела таким неестественно буйным цветом, что впору зажмуриться от этой наигранной радости.       — Не понимаю, о чём ты, — улыбаясь ещё шире, хотя шире уже физически было некуда, произнёс Киба.       — Ладно, — переводя хмурый взгляд с одного парня на другого буркнула Хината, — это уже не смешно. Идём, Наруто, — она потянула воришку к лифтам. — Хорошей смены, Киба!       — Спасибо! — прокричал в ответ Киба, уже скрытый от глаз парочки стеной.       Наруто с трудом переставлял ноги, всё время оглядываясь через плечо.       Хината недовольно закатила глаза — ей уже буквально приходилось тащить воришку на себе.       — Ну что ты как маленький? Иди нормально. Не собирается Киба тебя связывать, а потом закапывать, — от имени консьержа Наруто вздрогнул всем телом. Хината сильнее закатила глаза. — Теперь точно не собирается, раз ты отрастил мозг и вернул меня, — съязвила вредная коротышка, желая немного попугать Наруто.       Приехал лифт. Хината с трудом втолкнула туда воришку. И пока причитала, жалуясь на излишнюю впечатлительность Наруто, попутно занимаясь поисками нужной кнопки, он успел поднять взгляд.       Киба стоял там и пялился прямо на него! Без тени улыбки. Неотрывно. Пока двери лифта не отсекли их друг от друга.       Наруто уже не мог этого видеть, но Киба продолжал стоять, смотря в одну точку. Он, не глядя, поднёс к уху мобильный, нажал на зелёную кнопку, заранее выбрав абонента.       Не дав раздаться голосу на том конце тишины, произнёс:       — Они знают о верёвке и лопате. Придётся решить эту проблему.       Молчание затянулось.       Повисело ещё мгновение.       — Чё?!       Трижды убедившись, что ему точно звонит Киба, Шино продолжил кричать в трубку: — Какая лопата? Какая верёвка? Что ты городишь?!       Киба рассмеялся, легко взлохмачивая волосы на затылке.       — Прости, чувак, захотелось это сказать. Просто встретил Хинату с Наруто, так он упомянул, что они видели верёвку с лопатой. Наверное, в багажнике. Помнишь, они остались там с того раза ещё?       — Дурак, — качая головой, чего к сожалению не мог видеть его друг, подвёл черту разговора Шино.

❄❄❄

      Хината даёт себе мгновение привести мысли к порядку. Сидит на краю кровати, покусывая кожу на указательном пальце. Слушает шум, который, безусловно, создаёт Наруто. Это странно? Ещё бы! И это заставляет её глупо улыбаться. Вся странность в том, что она прожила маленькую жизнь без него, а потом наглый воришка ворвался — буквальнее некуда — к ней и всё изменил. Строгий порядок, привычки, ориентиры — от прежнего не осталось и следа. А позже он исчез всего лишь на несколько дней. Дней! Что они в сравнении с годами устроенной жизни? Пыль.       Но жизнь не стала прежней без него. Хината сама превратилась в чужака всему, что когда-то было знакомо. Теперь Наруто вернулся, всё стало наконец правильно. Настолько, что сложно осознать. Просто ровно дышать сложно, думать сложно, правильно существовать среди будничных дел — сложно.       Хината закрывает глаза, слушает звуки суеты, которую Наруто разводит на кухне. Прокручивает в голове все дни, которые они провели вместе. От подозрительности до обезоруживающего доверия. От любопытства до любви. Взгляды глаза в глаза, прикосновения рук, разговоры, объятия. Её собственный альбом с коллекционными карточками их истории. Страница за страницей. Пока не доходит до пустующих.       Их, кажется, так много, что не посчитать. Хината улыбается — впереди ещё так много. Она открывает глаза навстречу этому «дальше», готовая начать прямо сейчас.       — Кха-кха, — привлекает Хината внимание воришки, застывшего перед настежь открытым холодильником. Она уже довольно продолжительное время наблюдает за ним с другого конца комнаты, в надежде, что он сделает хоть что-то. Но Наруто только хмуро смотрит в одну точку — возможно, на лампочку внутри холодильника, — безапелляционно сложив руки на широкой груди.       Он, кстати, никакого внимания на неё не обратил. Сколько бы Хината ни изображала свои вежливые покашливания.       — Да боже мой! — не выдержала она, перейдя на громкие вскрики. — Что ты там нашёл, в конце-то концов!       Наруто медленно оторвал одну руку от груди, указывая пальцем внутрь холодильника:       — Ни-че-го, — по слогам ответил он. — Абсолютно ни-че-го.       — Тем более! — всплеснула руками Хината. Ей как бы уже хочется, чтобы вновь вернувшийся в жизнь наглый воришка сосредоточил своё внимание только на ней — безраздельно.       Впрочем, не зря советуют быть осторожными со своими желаниями. Буквально через мгновение она уже не будет рада слишком пристальному вниманию Наруто.       — Это как называется, Хьюга?! — а вот и безраздельное внимание, которым Узумаки щедро осыпает Хинату, резко обернувшись и закричав на неё. При этом он упорно указывает на открытый холодильник — от него уже слышится возмущённое гудение, предупреждающее, что давно пора закрыть двери и не выпускать холод.       — Ч-что? — отшатывается от его напора Хината.       — Что, блядь?! Она ещё спрашивает! — воздев глаза к потолку, сокрушается Наруто. — Твой холодильник! Вот что!       — И ч-что с ним?       — Что? Что?! Ты когда в него в последний раз заглядывала вообще, а? Не видела эту милую семью мышей, которая тут совершила дружное самоубийство через повешение? — всю тираду Наруто выдал с милой улыбочкой, не вызывающей никакого желания веселиться.       Хината в ответ только глупо хлопает глазами. Ощущает она себя полной дурой. А ещё откуда-то взялось чувство беспричинного стыда, как будто Наруто узнал о том, о чём она надеялась никогда не узнает.       — Чем ты тут питалась, пока меня не было? Совсем от рук отбилась, — отчитывая её, как ребёнка, посмевшего съесть печение до обеда, покачал головой Наруто.       Теперь настал черёд Хинаты закрываться скрещенными руками. Она добавила к этому надутый вид. Раз этот нахал решил разговаривать с ней, как с маленькой девочкой, что ж, надо соответствовать.       — Раз так, нечего было уходить, — буркнула Хината.       Наруто улыбнулся. Прозвучало не обидно, только резонно.       — Твоя правда, — закрывая холодильник, согласился воришка. Он с предвкушением хлопнул в ладоши, обезоруживающе улыбаясь: — Будем исправляться.       Хината прикусила щёку изнутри, чтобы не выдать бурной радости.       — То есть ты, — несмело начала она, — приготовишь что-то на ужин?       Наруто направился к ней. Ох уж эта его кошачья поступь! Как тут сохранить самообладание и трезвый ум? Хината сглотнула, облизываясь. Руки безвольно упали вдоль тела — защищаться от Наруто бесполезно.       Когда он наклоняется слишком близко, нарушая границы личного пространства, Хинату окутывает его цитрусовый аромат. Ловкие длинные пальцы профессионального взломщика чертят прямые линии на её скулах, приподнимают за подбородок, вынуждая смотреть в хитрые, блестящие глубиной чувств голубые глаза.       — Вообще-то, я хотел предложить приготовить что-нибудь вместе, — его шелестящий шёпот звучит необыкновенно застенчиво. Хинате до горящих щёк стыдно, какие при этом пошлые мысли он вызывает в ней. И какие грязные желания. — Чего бы тебе хотелось, моя фурия?       Хината проглатывает слюну. Кажется, слишком громко. Она не знает, что там видит Наруто, но по её ощущениям он должен читать каждое неозвученное желание, неоном выведенное у неё на лице.       Наруто самоуверенно усмехается, наклоняясь ещё ниже. Теперь у Хинаты даже нет собственного воздуха — дышит с ним одним. Его губы едва не накрывают её, держатся в опасной близости, заставляя Хинату изнывать от предвкушения. Этот голубоглазый дьявол только издевается.       — Помимо меня, разумеется, — обжигая пересохшие губы дыханием, посмеивается Наруто.       Хината рвано вдыхает кислород, пропитанный присутствием Наруто. Цитрусы проникают напрямую в мозг. Неудивительно, что она только и смогла что выдавить на длинном выдохе:       — Апельсины…       — Легко, — сразу же отвечает Наруто. И отступает на шаг, освобождая Хинату от напряжения, от которого отключился мозг. Напрочь. — Поможешь? — бросает он через плечо, уже активно ища что-то по кухонным ящикам.       Хината заторможенно кивает. На ватных ногах идёт следом. Хмурится.       — Погоди, — осознав смысл сказанного, озадаченно отзывается она. — С чем помогу?       — С приготовлением апельсинов, разумеется, — как будто это совершенно очевидно, отзывается Наруто, доставая большую кастрюлю.       Хината хмурится сильнее.       — У кого из нас от сексуального напряжения мозги превратились в мякоть?       — У тебя, — легко отвечает Наруто.       — Да неужели? — она использует своё главное оружие — закатывает глаза. — Почему тогда приготовить апельсины предлагаешь ты?       — Что тебя смущает, дорогая? — нагло бросает воришка. — Моя женщина хочет апельсинов? Я дам ей апельсины! Вкуснейшие, — он ловко закидывает рис в кастрюлю. — Сицилийские, — Наруто сопровождает последнее слово лёгким звуком «пф», прибегая к типичному итальянскому жесту, означающему «превосходно». — Хрустящие. Оранжевые. Апельсины! Готов поспорить, что ты такого ещё не пробовала.       — Хрустящих апельсинов? — хихикает Хината. — Из риса? Определённо нет.       Наруто светится от счастья, предвкушая очередную свою победу на поле кулинарных шедевров. Лучше вкусных блюд может быть только осознание, что Хината ест их впервые именно с ним.       — Готовься к гастрономическому оргазму, — подмигивает воришка. — Таких аранчини тебе даже в самой Италии никто не приготовит!       Хината облизывается — только наполовину от перспективы вкусно поесть. Совсем другой голод зубами вгрызается в его обещания оргазма, и думает она далеко не о еде.

❄❄❄

      Хината словно любопытный котёнок смотрит, как Наруто замачивает ярко-красные волокна шафрана в горячей воде. Она сидит на высоком стуле, поджав одну ногу и развалившись на столешнице. Воришке и правда порой начинает казаться, что ещё немного и она столкнёт своей мягкой лапкой что-нибудь на пол.       — Аранчини, — медленно, будто заранее пробуя на вкус, проговаривает Хината. — Никогда не слышала, — большие серые глаза оживляются любопытством. Наруто самодовольно хмыкает, помешивая рис. — Хэй! В этом месте должна идти интересная история.       — Достань-ка упаковку моцареллы, — вместо истории распоряжается Наруто-шеф.       Хината кряхтит, пока выпутывается из ловушки собственных ног. Босые ступни спешно шлёпают по полу. Наруто безбожно прав — в её холодильнике случился апокалипсис. Но пара кликов в приложении — и доставка исправила это досадное упущение.       — Выложи сыр в какую-нибудь тарелку, — увлечённый перемешиванием риса с шафраном, Наруто вновь отдаёт команду. Хината всё послушно исполняет.       — Готово, шеф, — отчитывается коротышка, когда маленькие белые капельки из кусочков моцареллы красиво уложены в миску из чёрного стекла. Наруто снова довольно хмыкает.       — Я могу к этому привыкнуть.       «Я тоже», — проносится в голове у Хинаты. — «Быстрее, чем ты можешь себе представить», — она думает о Наруто в белой футболке и простых домашних спортивных штанах. У плиты. С этой его расслабленной довольной улыбкой, ловкими руками и уверенной сноровкой человека, который точно знает, что делает.       Хината скромно трётся рядом с воришкой, поглядывая через плечо, как рис приобретает золотистый цвет. Она мнёт пальцы за спиной, как будто боится, что не выдержит и распустит руки. Её дом преобразился так быстро, что у неё голова кругом. Одно присутствие Наруто сделало его чем-то общим. От ощущения поглощающего все тревоги уюта странное желание расплакаться.       — Ты будешь особенно довольна, — с типичным итальянско-мафиозным прищуром в стиле Вито Корлеоне, оборачивается к ней Наруто, — что аранчини — сицилийское блюдо. Поняла, да? — снова вычурно жестикулируя, уточнил он.       Хината закатила глаза.       — Потому что мафия тоже сицилийская.       — Какая сообразительная, дольчецца мио, — оставив резкий поцелуй на надутых губах, слишком быстро исчезнувший, чтобы распробовать, ответил Наруто, не выходя из образа карикатурного итальянца.       Хината скрыла за фырканьем недовольство, что досталось так мало его ласки.       — Если кто из нас и сладость, то точно ты, — призывно облизав губы, подразнила она, не сразу сообразив, что этим подлила масла в огонь, разгорающийся в собственном теле. Дразнить Наруто, когда хочется утащить в спальню и не выпускать неделями посреди его увлечённости готовкой — дохлый номер.       — Грацие милле, бэлла! — что и требовалось доказать: на заигрывание отвечает, а один глаз всё равно пристально следит за тем, чтобы рис был нужной консистенции.       Хината тяжело вздыхает, интересуется:       — Может, ещё чем-то помочь?       — Скоро, детка, — невнятно бурчит Наруто, хмуро думая о чём-то своём. — Х-о-о-о-рошо… думаю, готово.       — О! И что теперь? — оживляется Хината.       — Теперь нужно сделать собственно наши апельсины. Но сначала, — Наруто достаёт противень, тонким слоем раскладывает на нём рис. Носится по кухне, вынуждая Хинату вертеть головой вслед за его точными движениями. Достаёт лёд, укладывает и его в миску. Ставит противень с рисом на лёд. Довольный собой потирает руки, отмечая время. — Подождём.       Хината нервно облизывается. У неё есть пара идей, как убить время.       — Масако? — не дав ей рта раскрыть, зовёт Наруто.       — Чего тебе, чёртов трусишка? — грубо отзывается голос умной колонки.       — Упс, — тихо шепчет Хината, краснея. Наруто долго смотрит на неё с внимательным прищуром.       — Вот оно что, — растягивая слова, наконец говорит Узумаки. — Сговорились против меня, значит? Не ожидал от тебя, Масако, — с притворным разочарованием закончил Наруто. — Думал, мы с тобой на одной волне.       — Посмотрела бы я на тебя! — странно, но показалось, что гнев искусственного интеллекта прозвучал даже слишком убедительно. — После того, как пришлось тридцать восемь раз поставить «Полное затмение сердца» и слушать, как она завывает в ответ. И так три дня кряду. У меня едва не случилось полное затмение микросхем. Это было не пение, а оружие массового поражения!       — Чего?! — раздаётся возмущённый возглас Хинаты. — Не было такого! Она всё врёт! — её с головой выдаёт усилившийся румянец.       Наруто с трудом сдерживает дикий смех. Где-то на задворках только слегка царапает облегчение, что они уже могут шутить на тему гиперболизированных страданий Хинаты.       — Согласна, — выдаёт Масако. — Я соврала — пение слишком громкое слово.       Хината набрасывается на умную колонку, грозя пальцем:       — Ещё слово, предательница, и я тебя перепрошью!       — Чего желаете, госпожа? — послужило ей ответом. Только Хината готова поклясться, что сказано это было с нескрываемым сарказмом.       — Девочки, не ссорьтесь, — похихикивая примирительно произнёс Наруто. Он легко подтащил к себе Хинату, со спины заключая в крепкие объятия. Секунду назад готовая выкинуть умную колонку из окна, фурия мгновенно растаяла в его руках, забывая буквально обо всём. — Масако, ты ведь будешь так добра и включишь нам Дина Мартина? «Итальянское мамбо», пожалуйста.       — Для тебя, что угодно, — заискивающе ответила эта предательница, через паузу добавив: — Любимый воришка.       Наруто мягко рассмеялся возле самого уха Хинаты. От его дыхания зашевелились выбившиеся из забранных в небрежную причёску волосы. Мурашки побежали по спине. Коленки подогнулись от нахлынувшей слабости.       — «Парень вернулся в Неаполь, потому что соскучился по тамошним пейзажам», — кухню наконец заполнили первые звуки мелодии и тягучий женский вокал. — «По местным танцам и очаровательным песням. Но, минутку, что-то не так! Потому что теперь это…»       — Эй, мамбо, итальянское мамбо! — спел Наруто, затягивая Хинату в быстрый танец в тесном пространстве кухонного островка.

Эй-эй, мамбо, итальянское мамбо!

Давай, вперёд, вперёд, ты запутался, сицилиец,

Все вы, калабрийцы, танцуете мамбо, как безумные…

      Он водил её вокруг препятствий в виде мебели, она смеялась, отдавшись ритму. За окном бушевала снежная буря, окрашивая в чистый белый оставленные на улицах автомобили, голые чёрные деревья и торопящихся домой путников. А у Наруто с Хинатой был свой кусочек солнечной Италии. И эй-эй, мамбо, итальянское мамбо!

❄❄❄

      Убедившись, что рис остыл, Наруто ставит противень на середину стола. Осматривает всё строгим взглядом: основа для аранчини — есть, моцарелла — есть, панировка — есть, Хината в коротких сексуальных шортиках — есть. Последнее — самое главное. Если что.       — Начинаем? — переступая босыми ногами по полу, в очередной раз спрашивает Хината. Её нетерпение сворачивается тёплым клубочком на всё ещё оттаивающем сердце Узумаки.       — Секунду, торопыга. Надо поставить греться масло, — он щёлкает Хинату по любопытному вздёрнутому носику. Щедро наливает в новую кастрюлю оливковое масло и ставит на газ. Теперь можно обратить всё внимание на одну суетливую коротышку. — Вот теперь — начинаем.       Хината задорно хлопает в ладоши.       — Иди сюда, — усмехается Наруто. Просить дважды её не нужно. Хината прижимается к тёплому боку воришки, готовая внимать его кулинарной мудрости. — Итак, теперь мы должны сделать наши будущие аранчини. Берём рис, — он берёт небольшую горсть золотистого риса, раскатывает по руке, оставляя в середине углубление. — Сюда добавим начинку. Я выбрал моцареллу. Она расплавится внутри и это будет потрясающе.       Хината с высунутым кончиком языка внимательно следит, как Наруто прячет кусочек сыра в форме капельки в середину рисовой ловушки. А потом эту ловушку захлопывает, скатывая шарик.       — Давай, теперь твоя очередь.       Хината действует не так уверенно, зато старательно. Её шарик выделяется рядом с идеальным, слепленным Наруто.       — Кривой какой-то, — хмуро докладывает она, придирчиво рассматривая аранчини. Тянется подправить — включается её неуёмное стремление к идеальности. Но руку перехватывает крепкий захват. Наруто качает головой.       — Ни за что.       Целует каждый пальчик. Сейчас они на вкус, как пряность шафрана.       — Разве эти руки могут сделать что-то не идеально?       Хината молча верит.       Они берутся за новые аранчини. Пока не используют весь рис. Хината готова признать, что к середине процесса её апельсинки стали почти такими же, как у Наруто.       — И масло как раз разогрелось. Давай ты будешь валять, а я жарить. Идёт?       В ответ — тишина. Наруто приходится отвернуть от масла, чтобы убедится, что Хината никуда не ушла.       Не ушла. Стоит на том же месте. Взгляд только блуждает. Её сбило слово «жарить». Еда — это хорошо, но она предпочла бы, чтобы Узумаки жарит её, а не шарики из риса.       — Хината?       — А? — хлопая ресницами, оживает она. — А! Да! Идёт! — выпаливает она с задержками. Слишком громко для тихого уюта кухни. Наруто только пожимает плечами.       Он показывает, как именно нужно обвалять аранчини в панировочных сухарях. Хината на всё кивает. Впрочем, при всём рассеянном внимании это у неё получается лучше, чем лепить шарики.       Наруто с осторожностью опускает рисовые шарики в кипящее масло. Они моментально становятся по-настоящему оранжевыми.       — Жарим минуты четыре, — попутно рассказывает он, помогая шарику стать равномерно оранжевым со всех сторон.       — Ух ты! — с широкой улыбкой отзывается Хината, видя результат. — Они и правда как апельсины!       Наруто мгновенно залипает на блеске серых глаз. Он готов на всё, чтобы снова и снова видеть этот восторг в её глазах. Объехать весь мир в поисках необычных рецептов? Изобрести свой? Что угодно, если Хината рядом будет такой счастливой.       Пока он раскладывает аранчини по плоским тарелкам, прикладывая к каждой свою пиалу с готовым соусом арабьята, Хината быстро стругает овощной салат и с особым трепетом выбирает бутылку красного вина.       — Кислинка томатов отлично сбалансирует моцареллу.       Хината, уже сидя на своём месте, запрокидывает голову, издавая странные звуки несчастных китов:       — Давай уже есть!       — Ничего, что я твои лекции все честно слушал? — бурчит воришка.       Хината закатывает глаза:       — Ничего.       Наруто едва успевает поближе пододвинуть к ней тарелку, как Хината забирает её себе, будто кто-то может отобрать.       — Их едят руками, — на всякий случай поясняет Наруто. — Только незачем так…       — Ох-ох-ох! Горячо!       — … торопиться, — заканчивает бесполезное предупреждение Наруто. Он качает головой. Подаёт Хинате стакан холодной воды. — Как маленькая. Разумеется, сыр внутри очень горячий.       — Аньше неся быво казать? — обиженно говорит Хината. Получается какая-то белиберда, ведь она пытается разговаривать с высунутым языком, на который машет ладошками.       Наруто улыбается. Он почти ничего не слышит, хотя Хината продолжает возмущаться. Его накрывает кокон тишины и спокойствия. Редкие сомнения пытаются мешать, но любовь к этой невероятной женщине, бьющаяся под рёбрами, не оставляет им шанса. Наруто старается до мелочей запомнить этот момент. Запахи, звуки, её мимику и жесты. Свои ощущения, которые неспособен облечь в слова.       — И чего сидим? — возвращает его к реальности требовательный голос Хинаты. — Вино кто будет открывать?       — Извини, моя любимая фурия-алкоголичка, как я мог забыть.       Хината разочарованно цокает языком.       — Сама не понимаю, как ты мог забыть о таком!       Наруто до половины наполняет бокал на высокой ножке. Первый, разумеется, отдаёт Хинате.       Она блаженно закрывает глаза, втягивая воздух над бокалом.       — Малина и фиалки, — выдыхает Хината. — Идеальное кьянти.       — Никогда не думала сменить род деятельности? Из тебя бы точно вышел отличный сомелье.       Хината кривится так, как будто Наруто предложил ей побриться налысо и сделать на черепе татуировку.       — С ума сошёл?! Они же почти не пьют вина! Так только, балуются. И всё выплёвывают, — округлив глаза от ужаса, тихо добавила она. — Нет, я абсолютно точно на своём месте.       Наруто улыбается. Своё место — это хорошо.       — Давай за это и выпьем, — предлагает он, потянувшись своим бокалом к Хинате. Она вопросительно склоняет голову.       — За вино?       — Да нет же, алкошня ты винная. За своё место.       — А, — улыбается Хината. Их бокалы звякают в тишине.       Она позволяет себе посмаковать первый большой глоток. И только потом присматривается к Наруто. От Хинаты не скрываются незначительные изменения: напряжённая линия губ, блуждающий взгляд, надвинутые на глаза брови, механические движения.       — Пробуй, — стряхивая задумчивость, Наруто кивает головой на аранчини. Хината подчиняется. Макает хрустящий шарик в томатный соус и кусает — в этот раз аккуратно.       — М-м-м! — отзывается она. Ещё горячий, но уже не обжигающий сыр тает на языке. Плотная хрустящая корочка в сочетании с этой мягкостью добавляет новой грани вкусу. Что там должна делать кислинка томатов Хината уже забыла, главное: — Как же вкусно, чёрт возьми!       — Лучший комплемент, — скромно улыбается Наруто, поднимая бокал за себя. Хината идеально подобрала вино, с ним вкус аранчини раскрывается по-особенному. А алкоголь в крови просто отвлекает от совершенно лишних мыслей, которые норовят испортить идеальный момент.       — Признаю, — сокрушённо вздыхает Хината, — ты оказался прав. И поверь, признать это было не так легко, как кажется, — Наруто непонимающе смотрит на коротышку. Хината протягивает через стол руку, ждёт, когда он вложит свою ладонь в её. — Помнишь, ты сказал, что побалуешь меня изысками? Да так, что мне не захочется тебя отпускать. Ты был прав, — Хината заглядывает в голубые глаза, напуганные той силой, с которой откровения отзываются в нём. — Совсем не хочется тебя отпускать.       Наруто сильнее сжимает её тонкие пальчики. Слова излишне.       — Возможно, — усмехается Узумаки, — стоит пересмотреть моё отношение к кулинарии как к хобби? Как думаешь, сможешь договориться с Асумой, чтобы взял меня на работу?       Сказано в качестве шутки. Однако от Хинаты не укрывается правда. Эта неуверенность перед будущим, о котором слишком неожиданно пришлось всерьёз задумываться.       — Ни за что! — безапелляционно отвечает Хината. — Не надо мне, чтобы ты уставал в ресторане настолько, что уже не будет сил готовить для меня. Ещё какая-нибудь гурманка позариться на твои таланты. Придётся, — шепнула Хината, смотря из-под чёлки, — воспользоваться помощью Кибы и его лопаты, чтобы избавиться от тела.       Наруто шутку оценил. Впрочем, до конца сбить его с тягостного настроя она не смогла.       — Цепляюсь за соломинку, — натянуто улыбнулся воришка. — Кажется, я осознал, что ничего толком не умею.       — Тебе не обязательно прямо сейч…       — Нет, — перебил Наруто, зная, что она пытается сказать. Вышло грубее, чем планировал. Выдохнув, чтобы успокоиться, провёл ладонью по волосам. — Прости. Я понимаю, что ты хочешь сказать. Что у меня есть время подумать и всё такое. На самое деле его нет. Если буду откладывать, то очень скоро обнаружу себя плотно сидящем у тебя на шее.       — Но ведь…       — Нет! Нет, нет и ещё раз нет, Хината! Не важно, что ты гребёшь бабло лопатой и можешь меня содержать, — она прикусила губу, признавая поражение. — Меня это сгрызёт.       — Знаю, — тихо отозвалась Хината.       — Хреновый тебе достался рыцарь, — улыбаясь скорее для своего успокоения, отшутился Наруто.       Хината кусает губы, нервно перебирая пальцами.       — Потому что мне достался лучший на свете воришка.       — Слабое утешение, если честно.       Наруто отвлекается на то, чтобы положить себе ещё салата. По новой наполняет бокалы вином. Уже собирается извиниться перед Хинатой за испорченный тихий вечер, но она его опережает:       — Ты мог бы работать со мной.

❄❄❄

      Узумаки так и застывает с открытым ртом. Вино продолжает литься в бокал, пока не переливается через край. На чёрной поверхности кухонного островка рубиновый цвет кажется непроглядной, вязкой тьмой. Жидкость движется к Наруто, словно стремится окружить, затянуть в пучину, откуда уже не выбраться.       — Ах, чёрт! — наконец оживает он, вскакивая со стула. — Извини, я случайно, — выжимая вино с тряпки в раковину — наверняка неимоверно дорогое, да ещё и так любимое Хинатой, — тараторит извинения Наруто.       Хината молча наблюдает за его суетой, не представляя, что ещё сказать. В глубине души она боится открыть рот, чтобы не поддаться соблазну забрать свои слова обратно, перевести предложение в шутку. Ощущение, как будто предложила что-то непристойное. Наверное, в таком случае было бы не так неловко.       — Фух, — Наруто тяжело опускается на высокий стул, выдавливает кривую улыбку. Смотрит на Хинату, неумело прикидываясь, что всё снова нормально. Что последних нескольких минут не существует. — Хах, — усмехается он, скрещивая перед лицом ладони — так руки хотя бы не дрожат. — Ого, а ты оказывается замарочилась этим вопросом похлеще меня.       Звучать это должно как шутка, разряжать напряжённую атмосферу. Хината отводит усталый взгляд, водит пальцами по переносице.       — Объяснить позволишь? Или остаток вечера будешь жрать себя изнутри?       Наруто поигрывает желваками, уговаривая себя не ляпнуть то, что крутится на языке. Скандал им ни к чему. Тем более, что обидные слова, готовые вырваться на свободу — это голос обиды. На самом деле он так о Хинате не думает. Просто хочется уколоть побольнее. Ответная реакция на ощущение, что его загнали в угол.       — Слушай, — как можно аккуратнее начинает Наруто. На Хинату он смотрит через растопыренные пальцы, которыми неустанно трёт лоб, будто старается избавиться от надоевшей мигрени. — Давай на сегодня закончим этот разговор? Я всё понимаю. Нет, правда. В глубине души… очень… очень глубоко внутри себя, — даже место указывает, буквально вдавливая пальцы в грудь, где сердце, — я правда понимаю, что ты как никто другой имеешь право требовать от меня быть лучше, чем я есть. Тем более, я и так сказал, что хочу быть тем, кто тебя достоин. Но ты же понимаешь, одно дело знать такое самому и совсем другое — слышать от женщины, которую любишь. Я очень боюсь, что если ты продолжишь, то я скажу то, о чём пожалею.       Хината спокойно кивала головой всё время, пока он говорил, не перебивая. Только убедившись, что продолжения не последует, выдала:       — Отлично, приму это за положительный ответ.       Наруто обречённо застонал. Чёрная поверхность перед глазами манила как следует хряснуться об неё башкой. Его кровь наверняка будет смотреться на дорогом мраморе ничуть не хуже вина.       — Сразу проясню, если ты вдруг забыл — ты в мои планы никогда не входил.       — Заябись начало, — буркнул Наруто. — Оптимистичное.       Хината многозначительно закатила глаза.       — Я говорю о своём плане на жизнь, — уточнила она. — Хината, которую ты планировал ограбить, точно знала, чего хочет от жизни. На первом месте всегда была карьера. Я просчитывала каждый свой шаг, зная, к чему иду. Для меня не существовало размышлений вроде «если я когда-нибудь». Нет. Только «когда я». Когда получу первое самостоятельное задание. Когда стану младшим партнёром. Когда получу очередное повышение. Кстати, забыла сказать, что я его получила.       Наруто вытаращился на неё, первым делом решив, что ослышался.       — Чёрт! Я ведь даже не спросил об этом! Не поздравил!       Хината снова закатила глаза.       — Не отвлекайся, будь добр. Это было так же очевидно, как-то, что из гусеницы появится бабочка. Не с чем поздравлять, — высокомерно произнесла она, задирая нос. Храбрилась, конечно, оба прекрасно понимали, но сделали вид, что поверили. — Тем более, я рассчитываю, что будет ещё один повод отметить: и моё повышение и окончание твоих терзаний.       Наруто не стал разубеждать её раньше времени. На дне серых глаз загорелось что-то такое — огонёк самой отчаянной и глупой надежды, который он не посмел бы затушить. Только не в Хинате.       — Хорошо, — воришка поднял руки, сдаваясь. — Продолжай. Я в твои планы не сходил, зато карьера ещё как входила.       Хината пропустила мимо ушей детскую обиду в голосе Наруто и продолжила:       — Я уважаю Куренай, восхищаюсь ею, но это не значит, что мне нравится всё, что она делает. Точнее, я слишком сильно люблю свою работу, чтобы считать, будто у нас в компании всё идеально. Изначально я планировала провернуть масштабную реконструкцию, как только доберусь до своих нынешних высот. Но потом объявился ты, — Хината мечтательно улыбнулась, смотря на какую-то одной ей видимую точку в пространстве. — Мы с тобой так много говорили. Обо всём: о моей работе, о твоей, об искусстве. Потом ты так сильно мне помог. И я сейчас не о Ренуаре, — прервала она его мысли, видя, что именно об этом Наруто подумал в первую очередь. — Хотя с ним ты разумеется помог мне как никто другой… с чем-либо когда-либо в моей жизни. Но нет, я сейчас о том, как ты помогал мне в архиве. Тебе так искренне нравилось.       Наруто протянул ладонь по столу, мысленно умоляя Хинату вложить свою ручку, потянуться в ответ. Что она и сделала. Без колебаний.       — Из всех этих мелочей постепенно начало что-то вырисовываться. Поверь, сначала я сама не поняла, но в памяти всплывали твои шутки о том, как наши ремёсла похожи. Скажешь ерунда, я так тоже думала. А потом всё встало на свои места.       — Ничего не понимаю, но мне нравится тебя слушать, — искренне улыбаясь, отметил Наруто.       Хината улыбнулась в ответ. Сильнее сжала его шершавую, надёжную ладонь. От мысли, что даже тому, кто заставляет её чувствовать себя в безопасности порой тоже требуется помощь и поддержка, защемило меж рёбер. Она не собирается давить, но если Наруто согласиться — это сделает её счастливой.       — Сейчас мы, то есть арт-дилеры, которые работают на Куренай, многое делаем сами, даже самую занудную работу, хотя наши конкуренты предпочитают обращаться к сторонним людям — кто-то даже привлекает к работе настоящих частных детективов. До тебя мне не приходила в голову возможность работать с независимой фирмой, поэтому я планировала возглавить отдел, который сама же и создам.       — Коротышка, — усмехнулся Наруто, дослушав. Хината вопросительно выгнула бровь. — Это я к тому, что планы у тебя всегда наполеоновские.       — А-а-а, ну, тут согласна, — просто кивнув, ответила она без промедления.       — Продолжай.       — На чём я… Точно, отдел, — Хината покрутила языком во рту, примериваясь, как продолжить, чтобы объяснение не звучало слишком заумно или скучно. — Это был бы отдел, который как раз специализируется на провинансе, поиске и возврате, короче на том, чем мы занимались тогда в архиве. Я люблю эту часть работы, поэтому планировала пригласить буквально пару человек и в качестве бесстрашного Императора возглавить их. А потом появился ты.       Наруто задумчиво нахмурился:       — Не догоняю, что кардинально могло изменить моё появление?       — Я всерьёз задумалась о том, как вы с Шикамару нашли меня. Точнее, как вы нашли карточку Роджера Ханта. Учитывая это и ваши воровские навыки — вы идеальны для этой работы. Понимаешь?       Невооружённым глазом видно, что ничего Наруто не понимает. Хината закатывает глаза.       — Углублённый поиск, работа с людьми, которые далеко не всегда ведут себя честно, работа с чёрными рынками и теневой стороной нашего бизнеса. На самом деле всё это присутствует в моей работе. Просто не слишком часто. Если брать одну конкретную компанию. А представь, если взять все подобные компании? А частные лица? Поверь, частные коллекционеры, типа Орочимару, не горят желанием связываться с крупными игроками. Им нужны те, кто, — Хината плавно повела ладошкой, как будто та превратилась в маленькую рыбку, — умеет балансировать и не привлекать внимания.       — Почему мне нравится, как это звучит? — несколько испуганно проговорил Наруто. Хината вроде как предлагала не совсем отойти от воровских дел, хотя и оставаться при этом в правовом поле, но всё же. Чудесным образом это одновременно означало, что он больше не будет преступником, при этом делая именно то, что умеет лучше всего — будет наглым воришкой.       Хината широко улыбнулась, соскочила со стула и унеслась в спальню. Наруто не успел и рта раскрыть, чтобы спросить, что происходит, а она уже вернулась. И хлопнула перед ним тоненькой папкой с бумагами.       — Потому что это моя идея и она гениальна.       Наруто иронично фыркнул, настороженно открывая папку.       — Меня беспокоит только то, что в этом случае тебе, похоже, некуда будет применить свои императорские замашки, — бегло пробегая по тексту, поддел её Наруто.       — Почему же некуда? — самодовольно начала Хината. — У меня есть ты. Уверена, что помыкать тобой мне понравится намного больше.       Наруто зыркнул на неё над бумагами, но промолчал. Чем чёрт не шутит, может ему это тоже понравится.       Пока он читал, Хината смаковала очередной бокал своего кьянти. В данном конкретном случае вино помогало расслабиться, а не считать удары сердца, прошедшие с тех пор, как Наруто уткнулся в бизнес-план, разработанный умелой рукой Темари.       — Хм, — всё, что донеслось от Узумаки, когда он наконец закрыл папку. Та оказалась посредине столешницы, накрытая его крупной ладонью. Он побарабанил пальцами по прозрачной обложке. Хината ждала. Наруто молчал. Нервы натягивались подобно тетиве лука, готовые издать высокий, дребезжащий звук. Или порваться к чертям, заодно оставив дыры в барабанных перепонках.       — Чёрт бы тебя побрал! Скажешь что-нибудь?!       Наруто потупил взгляд, не переставая перебирать пальцами по пластику. Это, между прочим, ни хрена не успокаивало.       — Сказал бы, — медленно начал он. — Да вот что-то слов нет.       Хината подалась вперёд, готовая озвучить следующий наводящий вопрос, но тут же осеклась, отпрянув назад. Совсем не здраво рассудила, что сначала лучше влить в себя ещё порцию вина.       — В хорошем смысле? — вытирая губы от алого налёта, уточнила она. — Или в плохом? — на случай, если Наруто выберет второй вариант, Хината не отпускала бутылку, готовясь допить остатки прямо из горла.       Наруто вытер пот со лба. Вперил задумчивый, растерянный взгляд в бизнес-план, которым Хината его конкретно огорошила. В первую очередь тем простым фактом, что он захотел стать частью её идеи. Буквально видел себя в самой гущи нового, пока чужого для него мира. Мира, который он сможет сделать своим. При полной поддержке Хинаты, и если решиться.       — Это, кхм, — пришлось прочистить горло и немного подождать, пока утихнет дрожь в руках, — чёрт побери, это звучит чертовски круто! Я правда половину не понял, — нервно посмеялся Наруто.       — Ничего страшного! — захлопала в ладоши Хината. — Я тебе со всем помогу! Буду рядом на каждом шагу, — её голос стал тише, глаза смотрели на него с такой легко читаемой любовью, что спирало дыхание. — В этом суть — сделать это вместе.       — Ну, судя по масштабности, — усмехнулся он, пока сентиментальность окончательно не уничтожила его хрупкую мужественность, — работы тут не для двоих?       Хината плавно растянула пухлые губы, покрасневшие от вина, в хитрой улыбке.       — Скажем так, мы с Темари уже кое-что посчитали и готовы стать вашими инвесторами. А ещё первыми и приоритетными клиентами. Это не значит, что вы не сможете работать с другими, но полагаю мы в праве рассчитывать на особое отношение?       — Мы обсудим это со своими юристами, — подмигнул Наруто. Шутка вышла выверенной, и он получил свою награду — Хината закатила глаза.       — Шутки шутками, но если серьёзно, то это правда обсуждаемо. Я имею в виду, что мы с Темари можем только инвестировать, тогда вы вернёте нам наши деньги и будете полностью независимыми. Или мы можем стать равноправными партнёрами. Для меня не принципиально, но если тебе так будет, ну, знаешь, удобнее? Не хочу, чтобы ты думал будто чем-то мне обязан и всё ещё не имеешь своего дела или своего места.       — Ты права, — Наруто поднялся из-за стола, обошёл его, встал вплотную к Хинате, обхватив её лицо руками. — Всё это обсуждаемо, — первое прикосновение к приоткрытым губам было лёгким, едва ощутимым. — Но точно не сейчас, — шепнул он, на этот раз увлекая её в долгий, плавящий кости поцелуй.

❄❄❄

      Хината с предвкушением, связавшим нервы в тугой узел, ощутила момент, когда всё изменилось. Атмосфера, настрой Наруто, кажется, даже бег часовых стрелок где-то в комнате поблизости. Поцелуй, передающий нежность и очередную попытку извиниться, оборвался. Сорвался с края обрыва, беззвучно пропадая в тёмной бездне. Его заменил иной поцелуй. Напоминающий лесной пожар. Хината с пугающей ясностью поняла, что не планирует спасаться.       Наруто запутался пальцами в волосах Хинаты и потянул ровно настолько, чтобы она запрокинула голову. Свободной рукой сдавил горло под самым подбородком — показать, что она полностью в его руках. Лишить права выбора. Потому что сегодня у неё только одно право — безраздельно принадлежать ему.       Узумаки углубил поцелуй, буквально высасывая из Хинаты остатки воздуха. Хотя давление на горле и без того мешало дышать. Голова кружилась, по всему телу разлилась слабость. Весь мир Хинаты сузился до толкающегося всё глубже языка Наруто.       — М-м-м, — её жалкий стон передался воришке, горящему от скопившейся за время разлуки страсти. Импульсы смешались во взрывную смесь. И Наруто уже поднёс спичку.       Одним резким движением он поставил Хинату на ноги, до боли под рёбрами вжимая в край стола. Она скривилась в поцелуй, от болезненного шипения прикусив Наруто за язык.       — Чёрт, прости, — с трудом поймав дыхание, прохрипела Хината. Дрожащие пальцы нашли за спиной опору, вцепились в край мраморной столешницы, удерживая от слома в середине позвоночника.       Наруто с любопытством провёл подушечкой большого пальца по кончику языка, проверяя, нет ли следов крови. Ухмыльнулся, поймав поверх этого простого действия расширившиеся от возбуждения зрачки Хинаты. До этого взгляда она пыталась вновь научиться дышать, но попытки разбились о тяжесть хищного взгляда голубых глаз. Наруто как будто желал увидеть кровь. Стать охотником. Плевать каким именно: попробовать жертву на вкус и пойти по следу, или загнать ту, кто сумела пустить кровь ему.       У Хинаты подогнулись ноги, когда Наруто рывком оказался так близко, что глаза заслезились от невозможности разглядеть его черты. Слабость перед ним толкала скорее оказаться во власти умелых рук. Ладошки вспотели, заскользили по столешнице, приближая её плавное падение. Впрочем, Наруто точно знал, как собирается решить эту проблему.       Тарелки с остатками аранчини, початые бокалы с вином, недоеденный салат — Наруто отрывистыми движениями сдвигал всё к одному краю стола, освобождая место за спиной Хинаты. Она была так поглощена его близостью, его дыханием, смешивающимся с её собственным, что забыла высказать возмущения под надрывный звон посуды.       А когда Наруто рывком усадил её на край холодного мрамора — это потеряло всякий смысл.       — Боже, — выдохнула Хината, теряясь в ощущениях. Короткие домашние шорты не мешали природному камню впиваться ледяными иголками в кожу. Но едва она успела подумать о холоде, коленки обожгло горячими мужскими ладонями.       Воришка усмехнулся, грубо скользя ладонями выше, оставляя ожоги на внутренней стороне бёдер:       — К чему церемонии? Можешь звать меня просто Наруто.       Хината бы закатила глаза на эту клишированную шутку, если бы они уже не закатились от удовольствия.       Наруто чутко следит за её реакцией, когда то спускается ладонями ниже коленей, будоража мурашки на нежной коже, то поднимается выше, заползая шаловливыми пальцами под короткие шортики. Хината прикусывает губу, отзываясь на безобидные ласки, и шумно сглатывает, с расширенными глазами замирая в ожидании ласки откровенной. Она — его калейдоскоп, в котором Наруто теряет связь с реальностью. Хината и есть его новая реальность.       Её руки бесконтрольно скользят по его телу, не зная, за что уцепиться, на чём сосредоточиться. Хината хочет всё и сразу. Она шумно стонет в поцелуй, когда Наруто порывисто берёт в плен приоткрытые губы. Он такой жадный, неуправляемый, будто Хината может испариться в любой момент. Вгрызается в припухшую кожу, втягивая её язык в танец, поклоняющийся безумию. Пока её вкус не пропитывает слюну.       Хината упирается ладошкой в твёрдую мужскую грудь, давит, прощупывая рёбра, ощущая, как дико бьются крылья маленькой птички — это его сердце. Оно практически у неё в руках. И ей этого мало. Свободной рукой голодная фурия спускается по рельефу вниз, ей нужен ответ — как сильно Наруто её хочет.       Правда скрывается вовсе не в том, насколько твёрдым ощущается его член, когда пальчики достигают точки назначения. А в том, как от одного её лёгкого касания вдоль его возбуждения сердце, зажатое в ладони пропускает удар.       Такая власть пьянит.       — Торопишься, — шипит Наруто, перенося тягучие поцелуи с губ на тонкую шею, что мгновенно подстраивается под его ласки. — Мне нужна трезвая голова, — он заглядывает в серые глаза, где гуляет похотливый туман и хищно оскаливается. — Насколько это вообще возможно, когда ты так стонешь.       — Хочу… ещё, — прильнув к нему теснее, выдохнула Хината.       — Я дам… всё, — она дёрнулась от укуса в венку, где бился пульс. Задохнулась, безвольно откидывая голову назад, стоило горячей ладони Наруто забраться под свободную домашнюю футболку. Ворот затрещал, когда он слишком сильно дёрнул, стремясь перекинуть мешающую ткань Хинате за спину. — И возьму…       Наруто облизался, жадно и придирчиво осматривая своё творение: Хинате пришлось опереться на руки, туго стянутые футболкой за спиной, выгнуть шею, снимая часть давления от скрученной ткани, от этого её обнажённая грудь приподнялась, дразняще покачиваясь перед глазами воришки. Он бессовестно крал этот её развратный вид, теряя рассудок от одного только осознания, что такой её не увидит никто. Кроме него. Он — единственный коллекционер бесценных эротических полотен.       — Тебя. Всю, — жёстко закончил он свою затянувшуюся мысль.       — Пожалуйста, — с мольбой едва выговорила Хината, уже ощущая обжигающее дыхание. Дёрнулась навстречу, не желая ждать, когда Наруто накроет губами чувствительный сосок. Но этот наглец только рассмеялся, отстраняясь. — Не дразни, — рыкнула фурия, сверкая сталью глаз.       — Ну, детка, — едва лизнул грудь, цепляя зубами возбуждённую горошинку, как снова отдалился, — так совсем не интересно.       Хината в ответ зарычала, ненавидя это зависимое положение. В тяжёлом взгляде отчётливо читалось — только дождись, когда поменяемся ролями, я тебе устрою.       Наруто сотряс низкий смех, пробравшийся кажется из самых недр. Похожий на смесь мурчания большого дикого кота и землетрясения в девять с половиной магнитуд, запертого пределами тела. Хината сполна ощутила каждую деталь, ведь наивысшая точка его смеха сошлась с долгожданным касанием. Наруто бережно потянул на себя набухший сосок, цепляя зубами. Дождался от Хинаты стона, что резанул острым звуком. И тут же окружил чувствительную горошину плавными движениями языка.       Яркие, будоражащие кровь ощущения выбивали почву из-под ног. Плевать, что сейчас её ступни даже не касались пола. Это было нечто большее, всеобъемлющее. Как будто она заблудилась в тёмном лесу. Только в темноте этой так хорошо, что она предпочитает блуждать дальше, уходить глубже.       Будто в ответ на её наэлектризованные мысли, пальцы Наруто хитрым манёвром забрались под край шорт, нащупывая тонкое кружево трусиков.       В ответ вырвалась очередная мольба:       — Глубже.       Мозг отказывался вспоминать другие слова. В лесу чистой похоти, где она блуждала, оно отскакивало от толстых стволов фантастических деревьев, надвигаясь, окружая.       — Ах!       — Меня не нужно просить дважды, — шепнул Наруто на ушко, проталкивая пальцы и кружево глубже. Как она хотела, как — он знал досконально — ей нравится больше всего.       Блаженство столкнулось с нервозностью, когда Наруто отпустил собственный контроль. Отсутствие спешки сыграло с ним дурную шутку, плетью желания хлестнув собственное предвкушение. Он хотел больше. Хотел сейчас. И даже не думал себе в этом отказывать.       Хината съехала к самому краю стола, когда Наруто буквально содрал с неё шорты. Вновь натужно затрещала ткань. Воришка точно задолжает ей новый комплект, если продолжит в том же духе.       — Чёрт, как же я голоден, — хрипло произнёс Наруто, голос надломился от переполняющей страсти. Он смотрел только Хинате в глаза, но руками сжимая бёдра подтягивая её ещё ближе к краю, раздвигая ноги шире.       Её ладошки не подвинулись вслед за телом, зацепившись за мрамор. Хината полулёжа устроилась на кухонном столе, беззащитно открытая перед жадным взглядом голубых глаз.       — Ч-что? — уточнила она, споткнувшись о чувство, больше всего напоминающее страх. Его неизведанный ранее суррогат, когда сексуальное ожидание переходит на космический уровень, пугая интенсивностью этого предвкушения. Этого голода.       Губы Наруто изгибаются в оскале, от которого Хинате хочется плотно ждать колени — возбуждение достигает болезненного пика. Впрочем, Наруто не позволяет ей, жёстко фиксируя ноги. Пока медленно, с грацией самого опасного в этих сексуальных джунглях хищника, опускается перед ней на колени.       Невероятно, что с его ростом можно проделывать подобное и всё равно возвышаться над кухонной стойкой до середины груди. Правда теперь Хинате приходится напрягаться ещё сильнее, чтобы сохранять зрительный контакт, а так хочется уже отпустить себя и отдаться происходящему. Но слишком будоражит близость Наруто к эпицентру её желания, что любопытство берёт верх.       Дыхание оставляет ожоги на внутренней стороне бёдер. Наруто следом за горячими отпечатками проводит кончиком носа, посылая чистую похоть по венам.       Узумаки без предупреждения закидывает одну ногу Хинаты себе на плечо, показывая крепким движением, как она должна упереться в него ступнёй. Вторую ногу он сам фиксирует, овиваясь рукой вокруг бедра. Теперь Хината в правильной позиции. В последнее время, такая она ему только снилась, и он не думал, что ещё сможет когда-нибудь оказаться так близко. Чувствовать, как подрагивают её мышцы от напряжения. Слушать сладкие стоны, молящие об удовольствии. Наруто не врал — он оголодал. К чёрту все эти итальянские изыски. Она — его главное блюдо.       Также яростно, как целовал её губы, Наруто набрасывается на её киску, вгрызаясь так, будто правда желает съесть. Сперва, дразня себя и её, пробуя на вкус через преграду намокших от возбуждения чёрных кружев. Синтетическая гладкость и лёгкий холодок вштыривают, как лучший синтетический наркотик. Наруто мгновенно становится мало. Он хочет натуральную фурию — без примесей. Грубо отодвигает ткань трусиков, наблюдая, как натянутые тонкие швы впиваются в молочную кожу, на глазах превращаясь в красные шрамы. Невесомая боль смешивается с удовольствием. Этого Хината выдержать уже не может. Локти больно сталкиваются с мрамором, тело держится только на них, выгибаясь навстречу набирающим темп ласкам.       Наруто припадает к ней, как к единственному источнику влаги, способному напоить его жизнью. Вкручивается языком между тесными складочками, раз за разом, истязая одну особенно чувственную точку. Хинату под его ладонями разбивает дрожь, она не сдерживает громкие стоны.       Он так глубоко, что становится по-настоящему страшно. Душа опасливо замирает, не понимая, как такое возможно. Хината не успевает подумать — Наруто уже делает так, как ей понравится больше всего. Он настолько глубоко в её голове — глубже, чем когда-либо сможет проникнуть в тело. Этот кайф единения ни с чем не сравнится.       Впрочем, Наруто бросает вызов её мыслям, словно успел прочитать каждую из них. Его язык замедляется, становится нежнее. Он медленно лижет, мурлыча довольным котом. Хинату подхватывает плавное качание на волнах сладкой неги. Тело становится податливым, невесомым. Стоны срываются с губ в ритме шелеста молодой листвы в жаркий летний полдень. Кажется, что это будет длиться вечно.       Хината закрывает глаза, убаюканная. Страсть принимает форму тлеющих углей. Тягуче, но всё также горячо. Она бесстрашно ступает по ним, двигаясь к вершине. Под темнотой век предупреждающе мелькает подступающий оргазм. Пока неторопливо, издалека. Как обещание, оставленное в короткой записке.       Наруто чувствует, как Хината привыкает к ритму и расслабляется в его руках. Он притворяется львом на водопое — припал к источнику, плавно работая языком. А сам уже видит жертву, в которую планирует вонзить острые зубы. Он притаился между ног Хинаты — только опасный взгляд виден над высокой травой африканской саваны.       Воздух замирает, звенит предупреждение — опасность. Наруто выныривает, чтобы сделать глубокий вдох.       Хината выгибается до хруста, ударяется затылком о чёрный мрамор. Её тело прошибает раскалённая стрела. Наруто резко ввёл в неё сразу два пальца, прогоняя постепенно нарастающее удовольствие. Острота наполненности запустила искры по оголённым проводам нервов.       — Наруто! — захныкала Хината, яростно вертя головой из стороны в сторону, путая растрёпанные волосы. Болезненная жажда свела судорогой что-то внутри неё — пик, вершину, от которой воришка самым наглым образом её откатил. Нежность сменилась сладкой пыткой.       Наруто раздвинул пульсирующие складочки, врываясь напряжённым языком. Он ощутил её сопротивление, неистовое желание затянуть его в свою глубину. Как приглашение к продолжению борьбы.       Добавил к языку большой палец, подушечкой массируя клитор. Хината забилась в его руках, стремясь вся сжаться, высвободиться. От невозможности ощутить долгожданную свободу, застонала громче. Ткань, что в разных точках стреноживала, надломлено затрещала, впиваясь глубже, оставляя заметные следы. Боль смешалась с укусами нервного удовольствия.       — Наруто! — просьба, мольба, приказ — всё сошлось в звуке его имени. Хината просила стать ближе, молила ускориться, приказывала подвести к вершине. Только внутренняя агония, скрутившая внутренности в клубок, стянувшая её в тугую пружину, выжгла всё. Осталось только имя. Его имя. — Наруто!       Словно спортсмен, подгоняемый преданной фанаткой, Наруто ощутил, как открывается второе дыхание. Её положение на грани стало стимулом толкнуть за грань. Увидеть её падение. А потом собрать осколки. Чтобы снова и снова повторять.       — Наруто!       Его имя смешалось с накрывшим её оргазмом. Эта тягучая рябь дошла до его пальцев и языка. Отозвалась в паху, кольнув иголками в каждый позвонок.       — М-м-м…       Она окончательно сломалась. Руки, шея, ослабевшие ноги — Хината перестала чувствовать сознание частью этого тела. Обмякла, скользя куда-то в темноту. Моргала солнечными вспышками. Задыхалась от нехватки кислорода. Казалось, что силы никогда не вернуться. Она больше не сможет шевелиться, говорить, думать. Навсегда останется покорённой.       Наруто выпрямился, не обращая внимания на боль в коленях. Проложил влажную дорожку поцелуев от низа живота до сладких губ, рвано ловящих короткие вдохи.       Мир Хинаты за всполохами солнечных вспышек накрыло яркое голубое небо его глаз. В них горел азарт и обещание.       Она с трудом обняла Наруто за шею, позволяя поднять себя со стола. Лениво отвечала на его поцелуй, сплетаясь языком, слизывая собственный вкус с его кожи.       Наруто придержал её голову, осторожно положив ладонь на затылок. Провёл кончиком носа по раскрасневшейся от напряжения щеке. Ярость желания взять её прямо сейчас ещё клокотала под рёбрами, но временно утолённый голод отодвинул его, уступая место щемящей нежности. Наруто просто слушал, как она дышит, как едва шевеля языком, пытается звать его по имени. Как трепещет её сердечко, впаянное навсегда в его межреберья.       — Мне всегда будет мало, — шепнул Наруто, крепче обнимая. — Всегда.

❄❄❄

      Хината захихикала, когда Наруто буквально швырнул её на кровать.       — Не могу поверить, — хмуро буркнул он, потянувшись, чтобы стащить с неё, наконец, трусики, — что мы ещё ни разу не занимались сексом на этой чёртовой кровати!       Хината успела поджать ноги, отодвигаясь от воришки.       — А… а… а, — погрозила она пальчиком, плотоядно скользя по его застывшей фигуре. — Нечестно, Узумаки. На тебе слишком много одежды.       Сложно поверить, что какие-то десять минут назад она думала, будто больше никогда ничего не захочет. Оказалось, тело становится намного выносливее, когда открываются перспективы поддаться разврату в компании наглого, такого невероятно горячего воришки. Недавний оргазм уже казался далёким. Между бёдер вновь завязался тугой узел, мешающий думать о чём-то кроме мужчины напротив.       Всё ещё слишком одетого мужчины.       Наруто нагло усмехнулся. Стянул с себя футболку, зашвыривая куда-то в сторону. Плевать на церемонии.       Хината облизалась. Пальцы дёрнулись, желая провести по кубикам пресса. Рот наполнился слюной. Язык тёрся о нёбо, ощущая фантомный вкус его горячей кожи.       Штаны и боксёры без промедления полетели вслед за футболкой. Хината захихикала, смущаясь возбуждённого члена — больно требовательно тот был направлен в её сторону.       — Для воришки ты слишком нетерпеливый, — прикусив кутикулу на большом пальце, игриво заметила Хината.       Наруто забрался на край кровати, на четвереньках прополз буквально пару шагов и вновь проявил нетерпеливость, когда просто дёрнул Хинату за ногу. Покрывало сбилось, а она оказалась ровно под ним — где ей самое место.       — Дорогая, — поучительно начал воришка, коленом раздвигая её шикарные ноги, — в этом деле главное — насколько я выносливый. А я, — лёгкий укус в колючую ключицу, влажный след на поднимающейся в тяжёлом дыхании груди, — очень выносливый.       Хината с большим трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Что-то её оборонительные редуты и так сдаются слишком быстро. Не в этот раз, решила она, приподнимаясь на локтях.       Их взгляды столкнулись, губы сошлись на короткой дистанции. Она томно, дразня, выдохнула:       — Не верю голословным заявлениям.       Наруто сверкнул оскалом. В голубых глазах заплясали опасные огоньки.       — Дразнишься, фурия?       — Что, если да? — уперев согнутую ногу под напряжённые ягодицы Наруто, Хината надавила, толкая его на себя.       Узумаки издал тихий стон, ощутив, как напряжённый член упёрся в ждущее его разгорячённое лоно.       — Играешь с огнём, — сглотнув удушающее головокружение от острого возбуждения, смог ровно произнести Наруто.       Хината потёрлась об него, высекая искру.       — Знаю, — выдохнула она в его губы.       Наруто окончательно и бесповоротно снесло крышу.       Нежность и осторожность отброшены за ненадобностью. Тонкие запястья Хинаты он сжимает в замок, скрещивая над её головой. Нарочно лишает возможности касаться его, чтобы ощутить сопротивление. Фурия не подводит. Разъярённая, бьётся, выгибаясь, требуя своего.       Оттого ещё приятнее взять её жёстко. Одним выверенным движением войти, заполняя до точки, откуда начнётся возгорание. Смотреть, как припухшие губы замирают в поражённом стоне. Как трепещут ресницы, прикрывая затуманенные похотью серые глаза. Буря в них полностью подчиняется воле Наруто.       Он двигается быстро, уверенно. Дыхалки не хватает, ощущение, что торопится жить, но всё равно опаздывает. Ему нужно, чтобы Хината с криком удовольствия отправила в небеса его имя. Будто молитву на забытом, мёртвом языке. Ведь она поклоняется богу настолько древнему, что о нём не прочтёшь в книгах. Узреть его лик можно только в этот короткий момент. Когда Наруто ускоряется, когда сминает нежные губы, когда неистово скользит свободной ладонью вдоль её изгибов, падая в безумие от невозможности насытиться.       — Быстрее! — покорённая, уложенная на лопатки, фурия всё равно отдаёт приказы. Наруто послушно исполняет её волю.       Никого из них не беспокоит отсутствие защиты — кожа к коже, как знак безграничного доверия. Хината и не думает сдерживать крики. Они свободно взлетают к потолку, предрекая её скорое падение в пучину оголённого кайфа. Чувство тесной наполненности одновременно вызывает приступ клаустрофобии и дикого страха, что скоро Наруто покинет её тело, оставив пустую оболочку. Хината обращается злобной гарпией, зовёт его по имени, чтобы украсть душу. Только так в ней останется частичка её воришки, только так она согласна отдать ему на хранение сердце.       Темп ускоряется. Всё смешивается: дыхания, крики, стоны, солёный пот, тела, подходящие друг другу, как кусочки пазла. Перед глазами золотые вспышки. Под пальцами чужой бешеный пульс. Наруто теряется в ощущениях нереальности. Хината почти превращается в олицетворение его вселенной. В богиню хаоса.       — Наруто, боже! Я люблю тебя!       Пока такие земные слова не звучат в мягком свете спальни, которая теперь официально их, общая. Как и эта чёртова кровать, которой предстоит пережить ещё не одну подобную ночь. И ночи лучше. И ночи хуже.       Ощущения наваливаются своей невыносимой тяжестью. Потому что ему досталась не богиня, не образ — женщина. Земная, тёплая. Живая.       Мысли становятся прямой линией. К дьяволу желание слиться воедино на просторах бескрайнего космоса. Наруто хочет видеть и слышать, как его член доведёт Хинату до самого долгого и сладкого оргазма в её жизни. А завтра он будет пытаться побить собственный рекорд. И так день за днём.       Хината впивается ногтями в свои ладони. Наруто всё ещё не позволяет касаться себя. Входит, кажется, с каждым толчком всё глубже. Сбивает с толку все органы чувств, атакуя каждое одним собой. Где-то в теле звучит приглушённое эхо, как будто она пропустила момент, когда достигла пика. Но Наруто не даёт сосредоточиться на этом, ощутить сполна. Доводит до исступления, крайней точки, где накрывает чистое безумие. Разум, плоть, душа — всё рвётся перешагнуть за грань. А та лишь отдаляется.       — Наруто… Наруто… прошу, — мышцы слабеют, усталость отдаётся скручивающей в жгуты болью. Тело желает получить заслуженную награду. — Я… я… верю. Я верю! Пожалуйста!       Узумаки нагло ухмыляется. Выходит почти на всю длину. И останавливается. Руки дрожат, он едва держится в сознании, но это чувство триумфа того стоило.       Хината хнычет, стараясь самостоятельно толкнуться вперёд. Тяжёлое тело Наруто мешает.       — Можешь сомневаться во мне, — тяжело дыша, произносит он прямо ей в губы, — сколько угодно. Для меня будет честью, — прикусывает нижнюю губу, оттягивая. — Всякий раз, — слизывает капельки пота с ключиц. — Доказывать, — хлёстко врывается в неё, безжалостно растягивая тесные складочки. — Как ты не права, — придушенно договаривает Наруто, удерживая их на грани до последнего.       Хватает пары резких толчков, чтобы Хината взлетела над смятым покрывалом. И упала на подушку подобно падшему ангелу.       Наруто утыкается носом в изгиб тонкой шеи, скрывая торжество, когда кончает в неё. У него нет названия для этой стадии доверия. Разве что…       — Люблю тебя, чёрт побери, — подминая её под себя, накрывая своим телом, соединяясь сотрясающимися от глубокого дыхания рёбрами, отчаянно шепчет Наруто.

❄❄❄

      Хината находит в себе силы рассмеяться.       — Чёрт побери, а я тебя.       Наруто протяжно стонет, вытягивая тело на кровати.       — Откуда у тебя силы смеяться? — спрашивает он, невесомо целуя в плечо.       Хината самодовольно фыркает:       — Уже можно начинать второй раунд споров о твоей выносливости?       Наруто наигранно вытаращил на неё глаза.       — Женщина! Смерти моей хочешь?! Давай продолжим, когда мой пульс снизится хотя бы до трёхсот ударов.       Хината слишком хитро улыбается, игриво перебирая пальчиками его влажные спутанные волосы. Наруто подозрительно прищуривается, пытаясь угадать, что его фурия задумала.       — Ну-у, — тянет Хината, ненавязчиво подталкивая Наруто лечь на спину, — кто сказал, что тебе нужно для этого напрягаться?       — Для… чего?       Едва он успевает уточнить, как Хината сползает с кровати. Глаз Наруто непроизвольно дёргается. Каким, бля, образом ей удалось так быстро снова стать активной и деятельной?       «Ты в курсе, что ты попал?», — мысленно спрашивает себя Узумаки.       А Хината, не обращая внимания на свою наготу, роется в ящике комода, пытаясь нащупать что-то под ровно сложенным нижним бельём. Наводит беспорядок, но даже это её не отвлекает от идеи, блестящей лёгкой степенью одержимости в грозовых тучах глаз.       — Что ты там ищешь? — с опаской интересуется Наруто.       Хината, плотоядно улыбаясь, по локоть залезает в ящик.       — Что такое? Страшно? — издевается фурия. — А был такой уверенный, когда говорил, что не против, чтобы я засунула тебе что-нибудь в задницу.       — Чего?! — усталость быстро уступила место неприятному зудящему чувству, от которого напряглись все сфинктеры. — Не было такого!       — А вот и было! — веселится Хината, что-то быстро пряча за спину. — Ночь, балкон, — томно перечисляет она, плавно приближаясь к заново вспотевшему воришке — только теперь причина не в диком трахе, а банальном страхе. Чёрт, думает Наруто, аж мысленно заговорил рифмами. — Мы похищаем картину, — о-о-о, теперь он что-то такое припоминает.       — Хах, — нервно сглатывая, ёрзает на кровати. Получается неосознанно отодвинуться от Хинаты подальше. Чёрт её знает, что от фурии ожидать. — Фраза определённо вырвана из контекста.       — Не знаю, не знаю, — ещё один плавный шаг к кровати. Наруто приказывает себе сохранять бдительность, но какого чёрта?! Как это сделать, когда она так призывно покачивает бёдрами, напоминая, насколько в ней было охуительно. — Мне вот эта мысль с тех пор не давала покоя.       Наруто жалобно стонет. Прикидывает, что лучше: один раз позволить ей засунуть что-то себе в зад или навсегда лишиться секса? Выбор только с виду кажется очевидным.       Хината задорно смеётся, запрокидывая голову. Окончательно распустившиеся волосы тёмными волнами скользят по молочно-белым плечам. Любовь к ней так сильно переполняет Наруто, что слова согласия почти произносятся вслух.       Его фурия позволяет сохранить остатки достоинства, когда успевает вытащить из-за спины то, что прятала.       — Серьёзно? — выгнув бровь, уточняет Наруто. Наглость тут же возвращается, когда над головой — точнее над жопой — больше не висит опасность всовывания посторонних предметов.       — Я ведь обещала, что мы ими ещё воспользуемся.       Хината на одном пальце медленно раскручивает меховые наручники.       «Как будто всё это было в другой жизни», — проносится в голове Наруто. Он с жадностью смакует детали того дня: поиски идеальной ёлки, похищение века, первый раз, когда Хината стала его.       — Мяч у тебя, — возвращаясь в реальность, с мягкой улыбкой говорит Наруто, — что дальше?       Хината прикусывает губу. Несмотря на наготу и пошлые наручники в тонких пальчиках, выглядит она как сама невинность. Если бы не чёртики, пляшущие адскую джигу в её штормовых глазах.       Она ловко седлает Наруто, устраиваясь повыше на твёрдых кубиках пресса.       — Нгм, — ёрзает, специально задевая член. Наруто отвечает сдавленным стоном. Чувствует, как тело мгновенно отвечает.       Хината с нежностью берёт в руки его запястье, сначала одно, защёлкивает на нём наручник.       — Ух! Полегче, — дёргается Наруто. Хината только ухмыляется. — Боишься, что сбегу?       — От меня? — она наклоняется, чтобы оставить на его губах влажный поцелуй. — Куда ты денешься? — Наруто послушно поднимает руки над головой. Хината тянется выше, привставая. Её грудь оказывается в опасной близости от языка Наруто — это здорово его отвлекает от того, что она там делает. Воришка успевает урвать ласку, захватить зубами завлекающий его сосок. Хината невольно подаётся ближе, позволяя ему.       А потом затягивает наручники на втором запястье.       Над спинкой кровати тонкая металлическая трубка — декоративный элемент. Но сегодня он оказывается как нельзя кстати. Наруто теперь прикован к ней и не сможет мешать ей делать всё, что захочется.       — Удобно? — милостиво интересуется она. Наруто кивает, самостоятельно принимая более удобную позу. — Отлично, — довольная, отзывается Хината. С горящими глазами она проводит ноготками по широкой груди Узумаки.       Как в любом деле, Хината дотошна. Действует постепенно, без спешки. Сперва пробует его на вкус. Выводит замысловатые узоры по напряжённой шее, проводит языком по кадыку. Она дотошна и ничего не упускает. Наслаждается тем, как его мышцы подрагивают от её касаний. Тихие стоны, которые удаётся вытянуть из Наруто, звучат как музыка.       Хината отставляет назад попку, спускаясь по коленям Узумаки. Позволяет его члену ощутить тепло её влажной киски, скользя по всей длине. Но она и ощущение исчезают так быстро, что Наруто кажется это иллюзией.       Но не касание горячих губ к напряжённому прессу. Неторопливые поцелуи ощущаются, как маленькие ожоги. Хината двигается дальше, а ощущения её поцелуев всё не проходят. Она ловко кружит вокруг единственной точки, где её губы нужнее всего — хитрая акула. Наруто задерживает дыхание в ожидании нападения.       Хината поднимает глаза, смотря из-под чёлки. Наруто встречает этот взгляд, удерживает. Погружается в её гипноз. Поэтому его будто бьёт током, когда она проводит ладошкой по члену, облизываясь от ощущения, как под ласками он становится твёрже.       — М-м-м, — сладко тянет Хината. — Одно касание и ты уже готов для меня. Мой пошлый воришка.       — Касание, детка? — сдавленно отвечает Наруто, с трудом поддерживая заигрывающий тон. — Да у меня встаёт от одного твоего взгляда.       — Льстец, — довольная ответом, Хината проводит большим пальцем по головке, вновь ловит его взгляд, чтобы точно знать, что Наруто будет смотреть. И под палящим зноем взгляда голубых глаз, повторяет тот же путь языком.       — Твою-ю-ю… мать, — натирая наручниками запястья, дёргается Наруто. В мозгу короткое замыкание. Искры взрываются во всём теле, расходясь из самой чувственной точки.       Воодушевлённая реакцией, Хината действует активнее. Опускает сложенные в кольцо пальцы к основанию члена, медленно обхватывает губами головку. И заглатывает, поглаживая стенки языком. Поступательно. Постепенно. С каждой попыткой насаживаясь ртом всё ниже.       Наруто зажимает зубы, сдерживая слишком жалкий стон. С трудом уговаривает бёдра спокойно лежать, прижатыми к кровати — соблазн толкнуться быстрее слишком силён. Но это игра Хинаты, он уважает её правила. Какими бы сжигающими предохранители те ни были.       — Тебе нравится? — неожиданно спрашивает Хината, выдавая свою неопытность и смущение. Наруто до треска между рёбрами наслаждается этим зрелищем.       — Ты не представляешь… — отчаянно качая головой, будто та стала слишком тяжёлой, отвечает он на долгом выдохе.       Хината выглядит довольной. Это позволяет ей продолжить. Смелее. Быстрее. Глубже. Пытаясь без слов высказать благодарность за удовольствия, которые Наруто подарил ей. За всё время, что он провёл в её жизни, раскрашивая в самые яркие цвета.       Хината медленно поднимается по длине, касаясь языком выступающих вен. Когда снова опускается вниз — подключает зубы. Слышит сдавленный стон Наруто.       Его невнятный шёпот:       — Техника царапания, чёрт бы её побрал.       Неожиданно это сбивает. Хината хлопает ресницами. Мысли перескакивают на рисунки в технике граттаж. Это разве важно? Мысленно она отвечает — нет. С удвоенным старанием сосредотачивается на члене Наруто.       Странная вспышка. Разговор. Фразы, которых не помнит, чтобы произносила. Память, распознавшая вкус.       Хината с громким чмокающим звуком соскальзывает с члена Наруто. Замирает, нахмурившись.       — Что за бред? — шепчет сама себе. — Соберись.       — Э-это слишком, — ощутив потерю её тепла, хнычет Наруто.       «Всё э-это слишком», — вторит Хинате какой-то иной Наруто. У того взгляд испуганный и он пытается дать отпор.       Хината взмахивает волосами и отбросив все мысли возвращает губы туда, где им самое место. Заглатывает резко, чтобы точно не думать. Наруто бубнит что-то предупреждающее. Хината прибавляет остервенелости. Но лишняя мысль всё равно пробивает себе дорогу.       — Да что такое?! — возмущается она, тыльной стороной ладони вытирая губы. — Какая ещё маленькая зебра?       — Чего? — Наруто слишком дезориентирован, чтобы ответить сложнее.       — Бред, — хмурится Хината.       — Уф-уф! Полегче, — она так сильно сжала член рукой, что к Наруто вернулась способность говорить.       — Извини, — стараясь вернуть игривое настроение, Хината нежно обводит ствол языком, как бы извиняясь за боль. В очередной раз пытается обхватить губами головку.       И тут это происходит.       Воспоминания, которые никак не могут быть её, разом атакуют черепную коробку. Набрасываются, как голодные пираньи. Дом родителей. Семейный ужин. Слишком много вина. Ещё такой чужой воришка. И она. С его членом во рту.       Головка выпадает из её губ, когда рот открывается от глубокого шока.       — Чёрт, Хината, — дёргая бёдрами, жалуется Узумаки. — Уже не смешно. Что опять не так?       Хината садится на колени. Спина до боли прямая. Взгляд суровый. Тон убийственный:       — Опять?       «Ну ты и дебил», — проносится в голове. Вперемешку с картинками из жизни. Своевременно, как раз перед смертью.       — Просто выражение, — уже предчувствуя, что ничем хорошим это не закончится, пытается спасти ситуацию воришка. — Ничего такого. Ни с какими другими минетами это точно не связано.       «Да ну нах! Ты что, издеваешься?! Где твой инстинкт самосохранения?»       Левый глаз Хинаты дёргается. Глаза наливаются кровью. Ноздри раздуваются. Наруто это только кажется или её волосы встали дыбом?       — ТЫ! — взрывается Хината, срываясь с кровати. Ей нужно походить туда-сюда, чтобы суметь сказать всё, что хочется. А хочется ой как много. По большей части матерно. С рукоприкладством.       — Хината, детка, — примирительно пискнул Наруто, вжимая голову в плечи. — Нет нужды так горячиться.       Хината в ответ только рычит. Бьёт себя в лоб ладонями, прячась за ними.       — Какой стыд! Как это вообще возможно… В доме родителей! С незнакомым мужиком! По пьяни!       — Да с кем не бывает-то, — натужно фыркает Наруто, безуспешно пытаясь отмахнуться — забыл о наручниках.       — А ты?! — она тычет в него пальцем, выпячивая безумные глазищи. — Когда ты собирался мне об этом рассказать?       — На смертном одре?       — Ну ты и… и… и… Гадёныш! Поверить не могу!       Громко шлёпая босыми ступнями по полу, Хината гордо удаляется из спальни.       Наруто ждёт. Минуту. Две. Десять. Вокруг тишина.       — Эм, Хината? Дорогая? Я тут немного это, прикован как бы.       В ответ, ожидаемо, тишина.       — Вообще не смешно, — дёргая глупые наручники, бурчит Наруто. — Детка? Давай всё спокойно обсудим! В чём конкретно проблема? Что ты напилась настолько, что в принципе пыталась мне отсосать? Или в том, что уснула в процессе?       Тишина. Впрочем, в этот раз недолгая. Хината появляется в дверном проёме. Взгляд тяжёлый, руки скрещены на голой груди. Чертовски сложно воспринимать кого-то всерьёз, когда он голый.       — В смысле, — сквозь зубы проговаривает она, — уснула в процессе?       — Оу, — поздравляю, кретин, если что-то портить, то портить до конца. — А эту часть ты не вспомнила, что ли?       — Буквально наброситься на едва знакомого мужика и сделать ему минет, который он не забудет — это ещё куда ни шло. Но даже не довести дело до конца?       — Да ладно тебе, — мило улыбаясь, легко пожимает плечом Наруто, — такое я точно никогда бы не забыл.       Хината закатывает глаза. Этот воришка просто неисправим.       — Сделай так ещё раз.       Она не сразу понимает, о чём он. Снова отсосать так, чтобы опозориться?       Уточнить не получается. В Хинату врезается настолько дикий взгляд Наруто, что колени подгибаются. Весь его вид — форменное издевательство над её нервной системой. Голый, закованный, с членом, стоящим колом.       — Как? -сглотнув слюну, невинно уточняет Хината. — Вот так? — и закатывает глаза.       — Идеальная, — глуша звериный рык, шепчет Наруто. — Моя. Иди сюда.       Хината тесно прижимается к нему, находит губы. Отдаётся его жадности.       — Наруто… — поиск нужных слов разбивается о его нежность, в которой столько любви и дикости одновременно, что мозг отключается.       — Хината, — строго перебивает он её попытки. — Ты разве ещё не поняла?       — Что именно? — подставляясь под требовательные поцелуи, с придыханием уточнила она.       — У тебя впереди вся жизнь, чтобы сделать мне идеальный минет!       Хината застывает с головой воришки в руках, которую прижимает к своей груди. Возбуждённый сосок медленно выскальзывает из его приоткрытых губ. Она заставляет Наруто поднять взгляд.       — Ах ты…       Наруто широко улыбается.       — Наглец? Несомненно! Самый счастливый в мире наглец!       Хината смеётся, утягивая своего воришку в долгий поцелуй.       — Самый любимый на свете наглец!       Он провернул ограбление века, когда похитил сердце одной сероглазой фурии. Не зря об удаче Наруто Узумаки ходят легенды.       С его собственных слов.