Pretium Ordinis / Цена порядка

— Ну… вроде бы у нас в шкафу был не Костя. — «Вроде бы»? — Дор расстёгивает куртку. — Охуеть информативно. — Так по камерам ничего? — русоволосый, что топчется позади, вновь с интересом осматривает шкаф и даже пробует туда залезть. Не-ангел тут же захлапывает белую дверцу, закрывая приятеля внутри. — Эй! И пятнадцати минут не прошло после ухода Давида, как пожаловали эти двое «сыщиков». Мало понимаю, что им надо — просто скучно, кажись, — но мои мечты тихо лежать под одеялом обречены остаться фантазией. — По ним Костя забежал на кухонный склад, просидел там почти восемь часов — возможно вырубился, украл нож и перебрался за территорию, — пересказываю то, что мужчина успел мне ночью показать. — Все его передвижения, по идее, зафиксированы, не видно только, где он за ящиками прятался. Там ещё стеллаж… Так что либо это он научился сквозь стены ходить и между делом сюда заглядывал, либо это разные люди. Или не совсем люди… — А раньше у этого парнишки никаких суперсил не наблюдалось? — глухо доносится из шкафа. — Ну, кроме таланта к скалолазанию. — Бля, ну головой подумай, — закатывает блондин красноватые зрачки. — Зачем с такими умениями становиться шлюхой? Без обид. Обращает последнюю фразу мне. — Нет, но он вообще часто проворачивал разные… рискованные вещи. Отхожу к дивану, который теперь вижу хотя бы пятном вполне конкретной диванной формы, и обхватываю себя за плечи. Кажется, я всё же больше рад, что они пришли, чем недоволен. Одному было бы хуже. — Например? — Дор начинает в меня вглядываться, немного пройдя вглубь И ты почему такой… странный? Будто забыл, как двигаться. — Мне в глаза закапали, и я всё вижу в 240p! — развожу руками и вздрагиваю крыльями. Достали спрашивать, хоть никто, помимо Давида, и не спрашивал. — Он замки вскрывать умеет, из машины на ходу один раз вывалился, с третьего этажа прыгал… — Ну с третьего и я могу, — доносится всё так же из-за мебельной дверцы. — В сугробы же вообще на изи… — В Краснодаре нет сугробов. — Это всё, конечно, очень интересно, — блондин падает на другой конец дивана. — Но не слишком ли заёбисто для суицидника? — Так мы это и выясняем, нет? — Белый, наконец, покидает Нарнию. — Да хуй знает, что мы выясняем. — Я всё хотел спросить, — пытаюсь выловить из тумана перед глазами лица. — Он в поезде правда уже пытался? Вы его видели? — Мы в разных концах состава были, — объясняет Егор. — Хотя Дор к ним один раз за сигами бегал. Не-ангел застывает пальцами на блеснувшем замочке флиски: — Так я на станции бегал, мы чисто в тамбуре с Лёхой постояли. И они с Ренатой ни на чё не жаловались, сказали только, что надо медиков для рыжей вызывать заранее. — Игнат тоже об этом не говорил, кстати… — хмурится русоволосый. — Блять, ну то есть у нас полтора достоверных события и сто пятьсот теорий, — усмехается Дор. — Заебись. — У меня вообще всё в кашу смешалось, — признаюсь, когда в висках начинает пульсировать от одного намёка на новую попытку перелопатить факты. — Пора вешать эту детективную доску с фотками, стикерами и красной ниткой. Блондин ведёт плечами по кругу, расстегнув и отогнув ворот: — Я б реально какую-нибудь таблицу уже забабахал… Слушай, у тебя зеркало в ванной есть? Киваю, нахмурившись столь резкой смене вектора. И всплывший в голове вопрос озвучивает Егор: — Это ты к чему? — Да умыться просто хочу, можно? У Давида там, — кивает на вторую спальню, — никаких отражающих поверхностей, как у вампира. Я в прошлый раз ресницу из глаза вытаскивал, глядя в смеситель. — Ладно, — отвечаю. И поворачиваюсь к фигуре растрёпанного русого, что вновь удаляется к шкафу, теряя очертания: — Что ты там найти пытаешься? — Я по стене постучал, а по полу нет! Вдруг там тайный подземный ход? — Какой, ещё раз? «Подземный»? — ухмыляется Дор через плечо, затормозив на пороге моей спальни. — Мы на вечной мерзлоте, долбоёб. От этого факта снова пробирают мурашки. Тут ведь даже могилы роют или летом, или отогревая землю специальной паровой штукой! Запрокидываю голову на спинку дивана и только хочу закрыть глаза, как слышу писк дверного замка. Егор успевает прошмыгнуть в шкаф, а Дор — за дверь моей комнаты. Входит… Давид? Ну, обладателей такого высокого чёрного силуэта здесь не шибко много. Не успел же он до города смотаться за такое короткое время? — Зелёные. На сегодня отбой, — говорит, вроде, по телефону, кивнув мне в качестве приветствия. — Нет, буду отсыпаться. Тянется к шкафу, чтобы повесить куртку… — Там… Не успеваю. Мужчина вздрагивает и едва за сердце не хватается при виде Белого: — Блять! Вы до инфаркта меня довести решили? — рассекает комнату взглядом, зацепив им, не испуганным, а злым, меня. — Второй где? Дор плавно выползает из моей спальни, чуть ссутулившись. Но быстро распрямляется и нападает первым: — Ты чё вернулся? — Планы отменились. Так какого хера? — И пельменей не купил? — Ради пельменей с яблоками в Воркуту ехать? Я в себе пока. — С яблоками? — Не заговаривай мне зубы, я спросил — почему вы оба не на дежурстве? Блондин бегает красноватыми глазами, которые я, к своему удивлению, уже различаю. Останавливается на мне: — Семёна пришли проведать… — врать не-ангел реально нихрена не умеет. Но я снова глупо киваю, как детсадовец на очевидную ложь. — На диване не разглядели, решили в шкафу поискать? — Да блять! — блондин психует. — Тебе же самому теперь стрёмно, что там может кто-то быть! А у меня этот ёбаный «кто-то» спиздил карту и нигде при этом не засветился! Предлагаешь эту хуйню так и оставить? Вот оно как. Только сейчас доходит, что Дор тоже переживает за себя. — Как вы оба меня заебали… — Давид будто готов рухнуть на месте от бессилия. — Встали и вышли отсюда. Отрезает чётко. Таким стальным тоном, что мне самому хочется куда-нибудь засобираться. Белый тут же, словно напуганный зверёк, натягивает куртку и, не сводя с мужчины круглых глазок, поспешно обувается. Дор медлит. Медлит, а потом вдруг дёргается, резко и рвано вдыхает, кусает губы и пятится назад. Будто мужчина ему… А, ну да. Наверняка сказал что-то не для посторонних ушей — прямо в голову. По моей спине пробегает холодок чисто за компанию. Но я же ничего не сделал! Просто открыл дверь и позволил им тут шариться… Позволил посторонним. Блять. Ну не подумал! Ладони потеют, когда за парнями закрывалась дверь. Давид подходит ко мне так близко, что между нами остаётся лишь стеклянный столик, и строго скрещивает руки на груди. Почему именно сейчас зрение проясняется? Было бы проще, если бы я не видел его сердитого взгляда — не так бы всё сжималось внутри. — Семён, — начинает недобро. — Я понимаю, этим двоим делать нехер, но ты-то имей мозги. Им я хотя бы могу по жопе надавать, одному даже не фигурально. При желании. И так ведь рассказываю вам всем больше, чем следует… — Простите. Звук, проглоченный вместе с тревогой, приходится выталкивать. Понимаю, что страх нерационален — в «Алом» меня, похоже, выдрессировали слишком хорошо. До трясучки заставили вжимать голову в плечи при виде чужого недовольства. Особенно авторитетного. На Дора с Белым я так не реагирую. А вот Давид… Карина с той неформалкой правы — он слишком уж похож на них. Даже эта его подкупающая открытость не прячет того, кому знакома власть. Кто только что парой слов выставил за дверь вздумавших препираться, осадил в коридоре важную тётку. Кто силён не только физически — это не так страшно, — но и имеет социальный вес. Может сколько угодно вздыхать, как его эта работа обременяет, но… От влияния не устают. — Хоть кого-то достаточно просто отругать… — Давид смягчается. Обходит столик и осторожно садится рядом. — Кстати, врач о тебе вчера забыла. Не понимаю… Даже если они до сих пор не отошли от декабрьской ночи, почему эта невнимательность вечно бьёт по тебе? — Я… тихий? — неуверенно предполагаю, плотнее прижимая крылья к спине. — Незаметный. — Тихий? — Давид выгибает бровь. — Ты тут за пару дней успел всех админов запутать, врезать медсестре и неизвестно чем разозлить Собко. — Собко? Это та, что была утром в коридоре? Маргарита… — Ага, Павловна. — Кто она? — Формально? Никто. В штат станции не входит, но проводит здесь какие-то исследования как приглашённый специалист. Удивлён, что Ваар представил её на экскурсии — у них отношения, мягко говоря, прохладные. — Почему? — Она его очень бывшая жена. — Это как? — Первая. После неё было ещё две, вроде… Я в личную жизнь не лезу, а сам он не особо распространяется. — А с полицией вы так и не поговорили? — Не успел. — Егор сказал, что они с Дором про Костю не знали… О том, что он в поезде хотел… — Я сам узнал только при опросе персонала. Рената призналась — одна из сопровождающих. С ней тоже побеседовать надо будет, когда вернётся… Так, я спросил у горничной про твой браслет — она ничего не находила. Результаты по камерам скоро придут, а вечером обещают результаты вскрытия. — Вскрытия, — повторяю, сдерживая истерический смешок. Уже второго, в случае Кости. Результаты первого всем известны. — Как вы вообще всё это в голове держите? — С трудом. Пора бы уже куда-то записывать. — Зовите, если что.