Часть 4

Джейни ехала в машине с Лилиан и не могла перестать думать о словах Джеймса. Её мозг лихорадочно анализировал каждую букву, искал варианты трактовки замудренному предложению. Тревога заставляла её желудок сжаться. Она чувствовала что-то неладное. Казалось, будто Джейни заключила сделку с настоящим дьяволом и его чары вот-вот разрушат её жизнь. Джеймс и был дьяволом. Джейни была уверена, что он задумал какую-то извращенную игру. Он был лучшим шахматистом в Карни. А она словно оказалась на игровом поле. Отступать было поздно, она уже сделала ход и согласилась принять некое «бремя» ради власти. Джейни закатила глаза. Она не понимала, с каких пор Джеймс стал говорить с ней громкими метафорами. Ей оставалось только ждать. Ждать, пока он сделает ответный ход и приоткроет для неё тайную завесу своего плана. — Джейни, я давно хотела спросить, а что у тебя с Джеймсом? — нарушила Лилиан тишину в автомобиле. Если бы я знала, — Джейни тяжело сглотнула. У неё самой не было ответа на этот вопрос. — Всё сложно… — неуверенно ответила она. Джейни ненавидела подобные характеристики отношений. Звучало так глупо. Неизвестность раздражала хуже невзаимности. Это похоже на тот самый ужасный момент на американских горках, когда ты зависаешь в воздухе, не зная, что будет дальше. — Вы что, подростки? — с усмешкой спросила Лилиан. Джейни недовольно покачала головой, мысленно соглашаясь с ней. — Извини, если я тебя обидела, — уже без улыбки сказала подруга, сжимая руку Джейни. — Ты неглупая девушка, и я уверена, что Джеймсу не удастся затуманить твой здравый рассудок. Как бы не так. Наконец после долго дня она оказалась в Роузвуде. С облегчённым вздохом Джейни сбросила каблуки и устало поплелась в свою спальню. Парни всё ещё были на приёме, они нередко задерживались на мероприятиях дольше остальных, так как отцы стремились посвятить своих сыновей в детали бизнеса. Неохотно она сняла пиджак Джеймса, в последний раз вдыхая запах его парфюма. Ей будет его не хватать. Она убрала его в шкаф, пряча, словно некую тайну. Джейни переоделась и смыла макияж. Тёплая вода её разморила, приятно расслабляя. Усталость навалилась на плечи. Она уже хотела запрыгнуть в свою постель, когда услышала шум, доносящийся снизу. Какого чёрта?! Всё её тело напряглось. Сонливость мгновенно спала, уступая место настороженности. Джейни замерла, внимательно прислушиваясь. Сквозь шум и грохот раздавались знакомые голоса парней. Но они вели себя явно громче, чем обычно. Раздался оглушительный звон разбитого стекла. Крики наполнили комнату. Испугавшись, Джейни быстро выскочила из своей спальни прямо в пижаме. Она буквально сбежала по лестнице, громко топоча ногами, и замерла на предпоследней ступеньке, шокированно наблюдая за зрелищем, развернувшимся перед ней. Джеймс и Джаспер дрались. Деревянный стол с грохотом рухнул на паркет вместе с фарфоровой вазой эпохи Цинь. Золотые драконы, столетия назад нарисованные великим мастером, сейчас разбились на сотни мелких осколков, опасно поблёскивая на свету. — Чёрт возьми! Это отец из Шанхая вёз! — застонал Логан, сжимая виски пальцами. Его голос потонул в гуле происходящего. Джеймс дрался с особой, не присущей ему жестокостью, открываясь Джейни с совершенно новой стороны. Вложив в кулак всю свою ярость, он ударил Джаспера прямо в подбородок. Голова Ли дёрнулась от силы удара, и он отлетел к стене. Там и скрючился, сжав саднящий подбородок, в уголках его губ собралась кровь. Тряхнув головой, Джаспер выпрямился и поспешил вернуться в боксерскую стойку, безупречно отработанную за годы в школьной сборной. Финт влево, подкат, и его правый локоть с размаху врезался в рёбра Джеймса. Эйвери радостно присвистнул с дивана, наблюдая за развивающимся шоу: — Ещё! Выбей из него душу, Джас! — Заткнись, идиот! — Саймон толкнул его плечом, но тот лишь захихикал, ловя баланс. В состоянии аффекта Джеймс повалил противника на пол, совсем рядом с осколками недавно разбившейся вазы. Его бёдра сдавили талию Джаспера, левая рука вцепилась в горло, перекрывая поток кислорода, а правый кулак замер в воздухе, дрожа от адреналина. И внезапно что-то вдруг щёлкнуло. Взгляд Джеймса резко изменился, будто пелена ярости наконец рассеялась, уступая место рациональности. Он моргнул, переводя взгляд с побелевших пальцев, сжимающих шею, на раскрасневшееся лицо Джаспера. Он казался дезориентированным. Джейни неотрывно следила за ним, удивляясь такой резкой смене поведения. Всё это было совсем на него не похоже. Никогда прежде она не видела его таким… Потерянным. Его зрачки были расширены, как у дикого зверя, руки тряслись, а на лице отражалась неуверенность. Джейни несколько раз моргнула, словно не веря, что прямо сейчас перед ней был Джеймс Крест. Это тот же парень, что дразнил меня? Увлечённая происходящим, Джейни даже не заметила, насколько сильно вцепилась в дубовые перила. Ногти неприятно заскрежетали по дереву. Чувствуя, как хватка Джеймса ослабевает, Джаспер поспешил воспользоваться этим. В его глазах горела жажда мести. Резкий бросок бёдрами, и он вывернулся, вставая на ноги. Кулак Джаспера со свистом рассёк воздух, достигая скулы Джеймса. На коже тут же образовался кровоподтек. Не дожидаясь, пока он восстановится, Джаспер нанёс ещё один удар коленом прямо в солнечное сплетение, отчего Джеймс согнулся пополам с тихим вздохом. — Хватит! — Логан и Тристан схватили Джеймса под руки и оттащили в другой конец комнаты, подальше к книжным полкам. В то время как Грант встал позади Джаспера, обхватив его грудь и руки в сдерживающем захвате. — Успокоились? — рявкнул Саймон, встав между ними. Он развёл руками, указывая на устроенный беспорядок. — Такое шоу испортил! — Эйвери разочарованно застонал. — Я уже собирался ставить на Креста. Джейни думала, что получит удовольствие от страданий Джеймса, но как бы не так. Её сердце болезненно сжималось от вида его кровоподтёков и ссадин. Хотелось приблизиться, ласково провести рукой по его разбитой скуле. Ведомая этим желанием, она сделала шаг, ступая на последнюю ступеньку. Дерево заскрипело под весом её тела, привлекая внимание парней. — О, Джейни! — Эйвери ехидно усмехнулся. — А ты за кого болела? За Джека-Потрошителя с разбитыми костяшками или за Джеки Чана с расшатанной челюстью? — Это не смешно, Эйвери! Что вы тут устроили?! — с укором спросила Джейни.

***

Дорога обратно в Роузвуд была нервной. Тристан то и дело говорил о своих безумных идеях антикапитализма, отчего у Джеймса разболелась голова. Его раздражала эта постоянная тяга к справедливости. Но настоящий ад начался, когда Джаспер стал то и дело подтрунивать над ним, выбрав для этого лучшую тему — Джейни. Он не замолкая говорил о ней, и, что хуже, остальные парни активно поддерживали его. Когда они все успели так привязаться к ней? Они восхищённо обсуждали, как круто Джейни держалась на мероприятии, насколько красивым было её платье и причёска, как грациозно она двигалась в танце. Словно грёбаные сплетники. Джеймса раздражало каждое. Их. Чёртово. Слово. Она не сделала ничего особенного, — упрямо твердил он, осознавая лживость своих слов. — Клянусь, ещё никогда танец не был таким приятным, — с довольной усмешкой произнёс Джаспер, расстёгивая пиджак. Лицо Джеймса искривилось от раздражения. В его голове раз за разом проигрывался танец Джаспера и Джейни. Как он прижимался к ней всем своим телом, пошло поглаживая каждый сантиметр её кожи. Его грязные руки находились там, где ещё совсем недавно касался её Джеймс. Как он, блять, только посмел?! По дороге к дому Джаспер всё не унимался. Раскуривая косяк, он спросил: — Чёрт, Джеймс, сколько ты ей заплатил за трах? — остальные парни недовольно покосились на него, явно не поддерживая такую грубую манеру разговора. — Если она отдалась тебе так легко, как ты рассказывал, я с удовольствием внесу плату и стану следующим. Что-то тёмное шевельнулось в груди Джеймса. Он почувствовал злость. Такую сильную и обжигающую, что ей наверняка можно было бы сжечь весь их особняк. Последний раз он испытывал что-то подобное в далёком детстве. Когда-то он сбежал из дома и забрёл не в тот район. Дети рабочих, узнав его фамилию, набросились на него, избивая ногами и руками. Они отобрали его деньги, изорвали одежду и бросили на улице. Десятилетний мальчик едва ли мог дать отпор трём пятнадцатилетним подросткам. Джеймс калачиком свернулся на земле, тихо плача, пока злоба сжигала его изнутри. Он не мог её выплеснуть или заставить своих врагов пожалеть. И потому она медленно томилась в нём. — Главное не подцепить от неё ничего, а то мало ли с кем она там трахалась в трейлерном парке, — смеясь, произнёс Джаспер, выдыхая облако дыма прямо в лицо Джеймсу. Тяжёлый мерзкий запах обжёг ноздри, вызывая воспоминания. Гнилые листья, влажный асфальт, тени в переулке, удары по рёбрам и тошнотворное чувство беспомощности. Всё. Хватит. Терпение лопнуло, звон раздался в ушах. Джеймс едва ли отдавал себе отчёт в том, что делает. Впервые за многие годы он позволил эмоциям взять над ним верх. Контроль полностью утерян. Им руководила его ярость, а он был лишь дорогим оружием в её жестоких руках. Давно пора его заткнуть. Джеймс схватил Джаспера за воротник рубашки, дёрнул его так резко, что тот подавился дымом и выронил косяк марихуаны прямо на пол. — Боишься, что я выкуплю твою игрушку? — выплюнул Джаспер, пытаясь вырваться. Игрушку. Джеймс до скрежета сжал зубы, словно пытаясь раздавить эту мысль. Горечь отвращения обожгла язык. Так вот кем её видят? Просто вещью, экзотическим товаром, который можно приобрести и сделать всё что угодно? Будто она лишь мимолётное развлечение, очередная прихоть. Эта мысль ударила по нему неожиданно больно. Ещё недавно он сам говорил о ней так же, но сейчас подобные слова стали отвратительными, грязными. Джеймсу хотелось кричать о том, что она не такая, как бы банально это ни звучало. Но это правда. Джейни не была шлюхой или какой-то сучкой, охотящейся за его наследством. Нет. Она другая. Джеймс проглотил возникшую во рту горечь. Ему было противно от самого себя. Как он так быстро изменил своё мнение о ней? Он сам был как чёртова шлюха. Джаспер действительно полагал, что может просто предложить цену и забрать её? Джеймс недовольно поморщился, узнавая в нём себя. Сам он всегда знал, что в этом мире у всего есть своя цена. Деньги решают всё. Вопрос никогда не стоял в том, можно ли что-то купить, — только в том, сколько это стоит. Но сейчас… Сейчас сама идея того, что Джейни можно купить, казалась ему омерзительной. Джеймс знал, что она не из его круга. Она не наследница многомиллиардных состояний, не имела лучшего образования и не знала правил этикета. Но она была прекрасна в своих несовершенствах. В отличие всех этих лицемеров и подхалимов из высшего общества, она была настоящей. Он сам ещё не разобрался в своих чувствах, но точно знал, что Джейни для него не просто игрушка. И не будет ею ни для кого. Грудь болезненно сжалась от желания защитить. Такое редкое чувство, которое он испытывал всего пару раз за всю свою жизнь. Защитить то, что он сам едва не разрушил. Какие бы отношения ни были между ним и Джейни, он не хотел, чтобы это выглядело как связь за деньги. Грязная сделка о купле-продаже или транзакция без ценности, где Джеймс просто купил себе очередную безделушку. Он не знал, почему вдруг для него это стало так важно. И не хотел вдаваться в подробности. Просто нет. Злость пронзила его с новой силой. Он оттолкнул Джаспера, вложив в это действие не только всю свою силу, но и презрение, ненависть и боль, которые разъедали его изнутри. Джаспер спиной врезался в стол, сбивая с него драгоценную вазу. Треск разбитого стекла наполнил комнату. Такое идеальное, дорогое, красивое произведение искусства разбилось вдребезги. Джеймс не расстроился. Треск стекла звоном отдавался в ушах, и казалось, будто вместе с вазой разбилось и что-то внутри него. Возможно, это былые принципы и правила, а может, его страхи и сомнения… неважно. Но Джеймс испытал облегчение. Будто груз, долго давивший на его плечи, наконец спал, позволяя выпрямиться и вдохнуть полной грудью. Ему всё равно никогда не нравилась эта ваза. Он смотрел на острые обломки антиквариата. Тончайшая работа, изысканные узоры, идеальная форма. Джеймс невольно сравнивал себя с этой вазой. Дорогая. Безупречная. Но пустая внутри. Как и он. Есть только внешний фасад, оболочка, тщательно вылепленная искусным мастером. Годы дисциплины, ограничений, контроля и жестоких уроков. Его отец годами создавал образ Джеймса, внушая ему свои собственные амбиции и цели, в попытках достичь идеала. В голове снова мелькал образ Джейни. Джеймс наносил Джасперу удар за ударом, думая лишь о ней. Он не замечал ничего вокруг — ни криков парней, ни заваленного стола. Его мысли были далеко отсюда, где-то под пеленой ревности и злости. Кажется, только сейчас он начинал понимать, что именно его привлекло в ней. Она была живая. Цельная. Джейни — его полная противоположностью. Её улыбка настоящая, а эмоции — искренние. Она не скрывалась под маской, не подстраивалась под чьи-то ожидания и главное — не изменяла себе и своим принципам ради других. Ей было плевать. Джейни гордилась тем, кем являлась, и не стеснялась этого. В моменте Джеймс замер. Одна его рука сжимала горло Джаспера, а вторая зависла над его лицом, готовясь нанести очередной удар. Джеймс наконец осознал, что его тянуло к ней не только из-за её красоты и силы характера. Джейни была настоящей. В ней не было той фальши и расчётливой пустоты, что с детства являлись основными чертами каждого человека в его окружении. Это заставляло его чувствовать себя живым. Не идеальной вазой, а человеком, имеющим свои недостатки и шрамы. Их постоянные споры и перепалки разжигали приятное тепло в груди, характер которого он не мог объяснить. Что-то новое, заставляющее сердце биться быстрее. Воспользовавшись его секундной слабостью, Джаспер выбрался из-под него и разъярённо вскочил на ноги. Он нанёс несколько ударов Джеймсу, но тот едва ли почувствовал их. Осознание правды било по нему куда сильнее. Каждый раз, когда он смотрел на Джейни и видел её искреннюю улыбку и упрямый взгляд, ощущал то же самое особенное тепло. Джеймс боялся этого чувства. Вдруг крохотная искорка превратится в пламя и сожжёт всё на своём пути? Всё, к чему он так долго стремился. — О, Джейни! — Эйвери ехидно усмехнулся. — А ты за кого болела? За Джека-Потрошителя с разбитыми костяшками или за Джеки Чана с расшатанной челюстью? — Это не смешно, Эйвери! Что вы тут устроили?! — с укором спросила Джейни. Джеймс видел, как слегка подрагивала её нижняя губа. Это принесло ему странное удовлетворение. Волновалась? — Она болела за того, кому принадлежит, — прорычал Джеймс, глядя прямо на неё. В комнате на несколько секунд повисла звенящая тишина. Джеймс чувствовал на себе их удивленные взгляды, но его был направлен только на Джейни. Он сам не ожидал, что произнесёт это вслух, но отступать было поздно. Он уже зажёг фитиль и ждал, когда взорвётся бомба. Джеймс неотрывно следил за ней, считывая её реакцию на его громкие слова. Никогда прежде он не делал ничего такого. Подобное собственническое заявление при всех не могло оставить её равнодушной. Разозлишься или обрадуешься? Джеймс с нетерпением ждал. Он любил наблюдать за людьми, как антрополог за подопытным. Глаза Джейни расширились, а губы приоткрылись в немом протесте. Её щёки покрылись румянцем, говоря куда красноречивее всяких слов. Она не отрицала, не протестовала — никакого противодействия. Моя девочка. Собственническое удовлетворение накрыло Джеймса с головой. Он испытал настоящий экстаз, наслаждаясь её реакцией. — Ого, прямо средневековый лорд, — фыркнул Джаспер, вытирая кровь с губы. — Ты ей документы о собственности вручил? Или просто решил, что раз переспал… Джеймс уже снова двинулся на него, но Логан перегородил ему путь: — Хватит громить нашу гостиную! А ты, Джаспер, заткнись уже наконец! Джеймс поморщился от боли в рёбрах. Состояние аффекта прошло, и он наконец смог оценить ущерб, нанесённый Джаспером. Его рёбра болели, но не были сломаны. Сбитые костяшки кровоточили и неприятно пощипывали. На скуле рос кровоподтёк, а губа вовсе была разбита. Никогда ещё президент клуба Роузвуд не выглядел так безобразно. — Шоу окончено, — пробормотал он и направился к лестнице. Ему хотелось схватить Джейни за руку и потащить в свою спальню. Он бы поставил её на колени, заставляя пожалеть о всех совершённых глупостях. О тех многих, что он совершил ради из-за неё. Я в полном дерьме. Остановившись рядом с ней, Джеймс прошёлся по ней цепким взглядом сверху донизу. Она стояла в своей сексуальной пижаме, которая идеально подчёркивала каждый её изгиб. Мысленно он погладил её кожу кончиками пальцев от скулы и до подбородка. Джеймс представлял, какой горячей она была на ощупь. Он тяжело сглотнул. Хотелось схватить её, запутаться рукой в шелковистых прядях и притянуть ближе, впиваясь в сочные губы. Джеймс почувствовал, как его член болезненно дёрнулся в брюках. Он сжал челюсти, пытаясь сбросить это наваждение. — Иди в свою комнату, Джейни, — недовольно пробормотал он. Сдержав порыв прикоснуться к ней, Джеймс поднялся вверх по лестнице и скрылся в комнате. Хотелось оставить этот день позади. Раздражённо он сорвал бабочку со своей шеи. Ему нужно было поскорее переодеться. Разложив вещи по местам, Джеймс остался в серых спортивных штанах. Устало он провёл рукой по волосам, слегка растрёпывая их. Пиздец. Из своего мини-бара он вытащил бутылку виски и налил себе стакан. Джеймс мысленно застонал, обнаружив, что у него закончился лёд. Ему не хотелось спускаться в общую кухню. Мотнув головой, он сделал жадный глоток, наслаждаясь приятным жжением. Раздался тихий стук. Джеймс закатил глаза и устало вздохнул. Не вставая с кресла, он бросил: — Войдите. Джеймс даже не повернул голову в сторону двери. Он знал, что это она. Парни никогда не стучат, специально раздражая его своей бестактностью. — Я принесла тебе лед… — тихо сказала Джейни, подойдя ближе. Он видел, как её хрупкая ладонь покраснела от холода, держа пакетик со льдом. Она остановилась в нескольких шагах напротив его кресла, не решаясь подойти ближе. Джеймс наклонил голову, рассматривая её. Она выглядела слишком яркой для его серой полупустой спальни. — Подойди ко мне, — чуть севшим голосом произнёс он. Джейни выждала несколько секунд, прежде чем сделать один неосторожный шаг, затем ещё один и ещё. Она остановилась прямо между его раздвинутых бёдер, едва ли не соприкасаясь своими коленями с его. Джеймс видел, как она рассматривала его. Бросала быстрые взгляды на косые мышцы живота и стыдливо отводила глаза, несмотря на что уже видела его голым. Как её щеки покрывались румянцем, а дыхание становилось всё более затруднённым. Он чувствовал то же самое. Когда Джейни протянула ему пакетик со льдом, он схватил её за запястье и быстро усадил к себе на колени. Пока одна его ладонь удобно расположилась на её талии, вторая уверенно накрыла оголённое бедро, не прикрытое короткими шортами. Такое горячее и мягкое. Он наслаждался контактом с её кожей. Казалось, она буквально плавилась под его руками. — Джеймс! — взвизгнула Джейни, обвивая его плечи, чтобы удержаться. Он опустил голову к её шее, делая глубокий вдох и наслаждаясь запахом её духов. Ваниль и белый мускус. Приятная сладость осела в его лёгких, заставляя облизнуться. Ничего отвратительного. Ему хотелось впиться жестоким поцелуем в её шею. Прямо туда, где соблазнительно пульсировала венка, куда она наверняка и разбрызгала свои духи. Он не мог надышаться ими. Недостаточно. Джеймс хотел задохнуться этим ароматом, заставить лёгкие полностью наполниться им. Джейни слегка поёрзала и прижала лёд к его разбитой скуле. Он тихо зашипел и поднял голову. Ему льстила её забота, но вместе с этим где-то на задворках он слышал мерзкий голос отца. Ты ведёшь себя как тряпка. Джеймс поморщился. В семье о нём особо не заботились. Отец учил его быть мужчиной, не брезгуя никакими методами, а мать была слишком увлечена личной карьерой. Джеймс сам заботился о себе. Но никогда никто о нём. Сердце болезненно сжалось от вида немого сожаления в глазах Джейни. Он чувствовал раздражение и какое-то незнакомое прежде тепло. Ему не нравилось, что она смотрела на него как на побитого щенка. Но вместе с тем Джеймс не мог избавиться от приятного чувства, что вызывала в нём её забота. Болезненно кольнуло в груди. Он мысленно сопротивлялся, хотел отстраниться, ведь он не слабый и не нуждается в ничьей помощи. Однако голубые, полные сопереживания глаза Джейни заставили остаться на месте. Он сжал челюсти, пытаясь заглушить дурные мысли в голове. Она с особой внимательностью прижала лёд к его коже, подтирая стекающие капельки. — Почему вы подрались? — тихо спросила Джейни, всё так же не глядя ему в глаза. Джеймс усмехнулся и протянул: — Не притворяйся дурочкой, Джейни, тебе это не идёт. Она усмехнулась и коротко стрельнула в него глазками. Лиса. — Но я ведь тоже не дурак, так что в следующий раз, когда захочешь привлечь моё внимание, просто попроси, — уже грубее сказал Джеймс. Джейни замерла и тяжело сглотнула. Она взглянула на него, сжимая губы в тонкую линию. Джемс буквально чувствовал, как вращались шестерёнки в её голове, придумывая остроумный ответ. Он был заинтригован. Давай, покажи зубки, малышка. — Хм… то есть ты признаёшь, что я привлекла твоё внимание? Джеймс недовольно дёрнул головой. — Иначе бы тебя здесь не было, — он закатил глаза, будто ему приходилось объяснять ребёнку очевидные вещи. — Но, боюсь, твоё внимание обходится мне слишком дорого, — проговорил он, поморщившись от боли в рёбрах. — Ну ты же большой мальчик, — сказала Джейни, копируя его манеру разговора. Джеймс довольно усмехнулся. Раздражение и восхищение смешались в горючий коктейль, опаляя его грудь. Он втайне наслаждался этим ощущением. Тем, как она играла на его нервах, будто на струнах. Благодаря этому он мог почувствовать себя живым. Он потянулся к её губам, но, ловко среагировав, Джейни установила между ними тот самый пакетик со льдом. Преграда. Снова. Джеймс замер в миллиметре от столкновения, внимательно наблюдая за её дальнейшими действиями. Его взгляд был колючим, недовольным. Ему не нравилось, когда она отстранялась от него. Джейни подняла и перевернула его ладонь, ласкающую её бедро, и вложила в неё пакет со льдом. Он неприятно обжёг кожу, остужая страстный порыв Джеймса. Джейни аккуратно встала с его колен, чуть поправив свою пижаму. — О нас знают только братья, — неожиданно даже для себя самого произнёс Джеймс. Что он делает? Пытается объясниться? Оправдывается? Джеймс недовольно скривился, испытывая отвращение к самому себе. Какого хрена?! Джейни замерла на полпути к двери и чуть повернула голову, вслушиваясь в его слова. — Остальные не должны знать, Джейни. На секунду она опустила глаза в пол, будто его слова причинили ей боль. Но уже в следующее мгновение гордо подняла голову и бросила: — Я и не собиралась кому-то рассказывать. Эти слова осели в комнате после характерного хлопка двери. Они давили на плечи, заставляя его горбиться. Джеймс устало сжал виски. Это часть бремени, которое нужно нести ради власти. Но скоро он переломит ход этой игры. Джеймс уже начал сеять хаос в «Крест Индастриз», и последствия не заставят себя ждать. Достаточно лишь нескольких искр — слить пару финансовых отсчетов и контрактов — и вот уже разрасталось настоящее пламя. Утечки внутри компании — серьёзный повод для беспокойства. Прекрасно. Джеймс знал, что отец попытается замять ситуацию, убедить всех, что это просто недоразумение, внутренняя ошибка или клевета. Но зерно сомнений уже было посеяно. Теперь ему оставалось лишь терпеливо ждать, наблюдая, как совет начнёт расшатываться под грузом новых подозрений.