chapter 1

Не стоит пытаться избавиться от воспоминаний, надо научиться жить с ними. ©Майк Энслин. «Ужасное время ночь, безжалостное, заставляющее вспоминать то, что давно забыл, схоронил в уголках памяти, стараясь больше не шарить там…» — так думает Чимин лёжа на кровати. Месяц просвечивается сквозь шторы и освещает небольшую комнатку, в которой, на данный момент, пребывает Чимин. Недалеко от кровати валяется недопитая бутылка соджу, возле шкафа небрежно брошена обувь, а рядом с кроватью разбросана одежда. Где-то звонит телефон и по мелодии Чимин понимает, что это его мобильный. Но он так погружён в свои мысли, что не особо обращает внимание на то, что его телефон разрывается вот уже полчаса, а может и больше. «Всё же ночь и правда ужасная.» Телефон замолкает, но через несколько секунд снова начинает названивать. Пак решает перевернуться на другую сторону кровати, но его лицо тут же встречается со взглядом голубых глаз. Он совсем забыл, что сейчас находится не у себя дома и даже не у себя в городе. Он сейчас в небольшом отеле за Сеулом и лежит с какой-то незнакомкой. Чимин старательно пытается припомнить кто это и откуда она здесь взялась. Но в голове ничерта не всплывает, кроме болезненных воспоминаний из прошлого. «Раздражает.» Он морщится, а голубоглазая продолжает наблюдать за ним. Кажется, она хочет что-то сказать, но то ли она немая, то ли Чимину просто кажется. Пак не выдерживает этого пыльного взгляда, поднимается и садится на край кровати. В комнате холодно, однако окно закрыто. Его тело тут же покрывается мурашками, хоть и нижняя часть туловища прикрыта покрывалом. Он бы рад лечь обратно, но не хочет снова встречаться с этим пронзительным взглядом, что как будто обвиняет его в чём-то. Чимин начинает догадываться почему здесь оказался. Вчера он немного повздорил с отцом, немного — это мягко сказано. Сел в машину и уехал куда глаза глядят, а позже по дороге подобрал девушку, что пьяная шла в неизвестном направлении. Они приехали в это убожеское место, захватив с собой выпивку… «Ночь не просто ужасная, она отвратительная.» Пак чувствует, как девушка сзади начинает двигаться, а затем шуршать. Похоже она одевается. «На ночь глядя что ли?» — Чимин хмыкнул, но ничего не произнёс. Через несколько минут девушка была полностью одета и уже стояла возле двери. Она взялась за ручку и потянула на себя, но затем остановилась. Простояла на месте немного, а затем развернулась лицом к парню. — Не хотела тебя будить, но… Но тебе уже несколько часов подряд звонит какой то Тэ, — произнесла девушка тихим томным голосом и вышла из комнаты. Словно это что-то значило для Чимина. Он посмотрел на часы. 03:02. И куда она только собралась на ночь? Не придумав ничего лучше, как обратно лечь спать, хоть сна, как назло, не было, Пак решил, что завтра с самого утра перезвонит Тэхёну. И вновь его мысли были заняты прошлым. Оно давит на него, как ошейник на собаке. С каждым днём всё больше причиняя вред. И Чимин не может от этого избавиться, не просто не может, он не в силах это сделать. Не проходит и двух часов, как на телефон парня пришёл e-mail. Пошарив рукой по полу, Пак наконец обнаружил телефон. Он снова сел на край кровати, перед этим натянув на себя толстовку, лежащую также на полу. Было много пропущенных звонков от Тэ, несколько от отца, смс по работе, и одно сообщение с неизвестного номера. Пак не обращает внимание на этот e-mail и просто удаляет его, так и не просмотрев. С утра пораньше Чимин садится в машину с одним единственным желанием — уехать поскорее отсюда. Это место внушает страх. Он даже не до конца осознаёт перед чем: но всё равно боится. Поэтому, как только парень вставляет ключи в замок зажигания, Пак жмёт на газ, как может сильнее. Ещё при выходе с отеля Чимин звонил Тэ, но тот был вне зоны доступа и Чим просто бросил попытки дозвониться до того. Выехав на главную трассу, он останавливается. Ехать обратно в Сеул и снова видеться с отцом ему не хочется, но и другого выбора у него нет, кроме как вернуться домой. Хоть юноша и часто ссорится с отцом, но никогда не покидает дом, более чем на сутки. Не в его стиле заставлять родителей нервничать. Отцу скорее всего плевать, судя по тому, как он к Чимину относится, а вот волнуется ли его мать — другой вопрос. Сложно сказать. К тому же, ему через два дня на тренировки, даже если отец не поддерживает увлечения парня, Чимин не должен подводить Хосока. Хосок… Он был единственный, кто помог ему в тот момент… И Чимин обязан ему. Спустя несколько часов, машина Пака подъезжает к большому светлому дому, с большими панорамными окнами, задний двор которого был полностью поглощён природой. Краем глаза он замечает черный Rolls Royce. На таком обычно ездит господин Ким Чен — отец Тэхёна. Он останавливается прямо перед домом. Войдя в гостиную, Чимин видит мужчину средних лет. Элегантно одетый в дорогой чёрный классический костюм мужчина сидел на диване забросив ногу на ногу. Его виски украшала еле заметная седина, а лицо было строгим, брови нахмурены, в глазах читалась злость и скорбь, но это не мешало разглядеть всю утончённость его черт. Тонкие, немного бледные губы, прямой нос, красиво выделенные скулы. Это всё гармонично сочеталось, можно было без угрызений совести сказать что он был красивым. Этот человек являлся отцом Чимина, хотя тот его и не признавал. Матери Чимин не наблюдает, что и неудивительно. Она редко участвует в жизни своего мужа и сына. Чимин не знает что может означать визит Ким Чена и просто останавливается, перед этим немного поклонившись. Он бросает быстрый взгляд на отца, дабы тот дал понять, что происходит. Тот лишь пронзает его взглядом, а затем проговаривает: — Поднимись к себе и не выходи без моего разрешения, — грубо, как показалось Паку, произносит отец. — Но… — хотел было возразить Чимин, но тут же прикусил язык. Может он и ненавидит отца, и даже презирает, но он точно не будет устраивать сцены перед такой особой, как Ким Чен, хоть тот и был только партнёром по бизнесу отца. Чимин слишком уж воспитан, да и опять ругаться с отцом нет сил. — Как скажешь, отец. Поднимаясь по лестнице, Чим услышал как двое служанок о чём-то переговаривались. — Снова этот Ким Чен объявился, — проговорила одна из них. — Ездит как к себе домой. — Я слышала, что господина и «этого» связывает что-то с самого их знакомства, — молвит вторая. — Верь больше слухам, — с раздражением в голосе повторила первая служанка. — Но Аджумони, я не вру, — обиделась вторая. — Как ты меня назвала, мелкая паршивка? Ах ты… Чимин решил что этот идиотский разговор не стоит его внимания. Он даже не удосужился скинуть с себя верхнюю одежду и прямо в ней завалился на кровать. Через пару минут он провалился в сон — вчерашняя бессонная ночь дала о себе знать. « — Ты должен был сдохнуть.» « — Почему он всё ещё жив?» « — Он не имеет права на жизнь, когда сам отбирает её у других.» « — Мне жаль твоих родителей, родили такого урода, как ты.» « — Это ты его убил! — Это не моя вина, не моя. Это всего лишь случайность.» « — Ты опорочил честь нашей семьи…» « — Почему ты не умрёшь где-нибудь?» Чимин резко вздрагивает и садится. Зарывшись руками в волосы, парень судорожно, словно душевнобольной, начинает покачиваться вперёд-назад и что-то себе под нос бормотать. Его лоб покрыт холодными капельками пота, дыхание сбитое, а во взгляде смешались скорбь, печаль, обида, злость и ненависть, создавая неповторимый букет, который вряд ли завянет. Шёлковая пурпурная постель смятая, будто только что на ней можно было увидеть как занимаются любовью страстные любовники. В комнате было темно. Лишь тусклый свет месяца пробивался сквозь плотные, всё так же пурпурные, шторы. Кровать была очень большой, но сейчас Чимину казалось, будто она увеличилась ещё больше. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Немного собравшись с силами, парень осмотрел комнату — она была большая. Из-за того, что Чимин проводил в ней много времени, она стала его маленьким мирком. Прямо напротив окна находились полки с большой коллекцией книг: от Стивена Кинга до Канта и Гегеля. Стены и почти вся мебель тут были пурпурных оттенков. Чимин обожает этот цвет. Никаких растений тут не было. Зато в левом углу комнаты стояла красивая лежанка, которая предназначалась для сиамского кота Джокера. В комнате было тихо. Парню всегда нравилась тишина, но сейчас она пугала и будто засасывала в пучину воспоминаний. Тишину прервал телефонный звонок. Голова разрывалась настолько, что до Чимина не сразу дошло, что комнату пронзает звук звонящего телефона. Пак протянул руку к прикроватной тумбе и взял телефон. На экране высветился номер Хосока. Чимин поднёс телефон к уху и тут же пожалел, что не сбросил вызов. Хосок что-то мямлил, затем разрывался бурной тирадой и снова что-то невнятно говорил. Чимин не мог понять смысл его слов и просто тяжело вздыхал. — Хоси, Хоси, — мягко произнёс Пак, Чон Хосок был единственным человеком, с которым Чимин позволял себе быть таким мягким и почти нежным. — Пожалуйста, не мямли и скажи прямо. На той стороне замолчали на несколько минут. Чимин уже было подумал что Хосок отключился, как тот произнёс: — Чимин, Тэ — мёртв. Чимин не поверил услышанному и Хосоку даже пришлось повторить сказанное, теперь с более заметной грустью в голосе. Всё, что смог сделать Чим, после слов Хоси — это застыть в одной позе и больше не шевелится. Он будто онемел. Чимин не мог произнести и слова, он ожидал услышать от Хосока чего угодно, но не этого. Только не этого! В ушах всё продолжали звучать слова Хоси: «Чимин, Тэ — мёртв.» Тэ — мёртв. Мёртв. Его лучший друг — мёртв. Он мёртвый, его больше нет… Кровь ударила в уши. В голове помутнело, мир будто ушел из-под ног. Пак истерически начал бегать взглядом сначала по комнате, затем по экрану телефона, будто искал подтверждение того, что это ложь, глупый, несмешной розыгрыш, что угодно, только не правда. –Хоси! Хоси! Не молчи! Скажи, что это розыгрыш! Глупый розыгрыш! Ты понимаешь, что это не смешно?! Тэ сейчас скорее всего рядом с тобой и вы с меня смеетесь, да? Весело наверное?! Чимин, наполненным болью и истерикой голосом, орал в трубку. Тело начало трясти, глаза заполнили до жути палящие солёные слёзы. Парень, не получив ответа, положил трубку. Чимин судорожно начал набирать номер Тэ. –Абонент вне зоны действия сети, — будто выплюнул голос из трубки. В груди раздало жаром, всё внутри сжалось, парень был готов задохнуться от невыносимой боли; парню стало плохо не только морально, но физически. Чимин упал обратно на кровать и взялся колотить подушку. Через пару минут он обессилел и затих в попытках отдышаться и успокоится. Услышав шум наверху, двое служанок, находившихся внизу и до сих пор обсуждавшие отца Чимина и гостя Ким Чена, прибежали к спальне Чимина, испугавшись, что с молодым господином что-то произошло. Не дождавшись ответа после парочки попыток достучаться до Пака, ведь просто так без разрешения войти в обитель господина они не имели никакого права, Аджумони и её младшая помощница ворвались в спальню. «И влетит же нам.» — подумала пожилая женщина, но было поздно. Женщины вошли в комнату и слегка были шокированы; судя по звуку они были готовы увидеть здесь что угодно, но не абсолютно безэмоционального Чимина, читающего какую-то книгу. Служанки переглянулись между собой и та, что была помладше проговорила с едва заметным пусанским акцентом: — Господин Чимин… Но парень продолжал читать, не обращая на них никакого внимания. Аджумони кашлянула в кулак и тогда, опять-таки, младшая служанка подошла поближе к кровати и легонько прикоснулась к ноге парня. Он слегка вздрогнул. Музыка в наушниках играла настолько громко, что Чимин понял, что он не один в комнате, лишь когда почувствал прикосновение к ноге. Он поднял голову и увидел перед собой двух женщин-служанок. Сняв один наушник, Пак молвил: — Вижу, вы совсем бесцеремонные, вот так врыватся ко мне. Будто ничего и не случилось, Чимин сидел на кровати, в наушниках, и читал книгу; выражение его лица было спокойным: ни один мускул не выдал сожаление или волнение. Он просто читал. — Молодой господин, мы слышали крики, Вы в порядке? Сделав в наушниках звук на минимум, Чимин перевёл взгляд с книги на младшую служанку. От его пронзительного леденящего взгляда дрожь пробежала по телу. Чимин промолвил: — Кто вам разрешил входить в мою комнату? Я не помню, чтобы давал на это разрешение. — Но… — одна из служанок замялась, а затем продолжила, — мы слышали шум. К тому же, мы несколько раз постучали, но вы не отвечали. С растерянностью и ужасом в голосе говорила девушка. — Если бы мне понадобилась помощь, я уж точно бы позвал кого-нибудь поопытнее вас. А теперь, живо вон из моей комнаты. — Обе служанки покорно кивнули и под извинения друг друга, покинули комнату. Отложив книгу подальше от себя, Чимин снова надевает наушники и левой рукой легонько стирает с лица влагу, прерывисто выдыхая, старательно приводя себя в порядок. На момент безрассудного поступка слуг ему удалось сделать вид, что всё хорошо. Но сейчас парень мог опять сорваться; он никак не может простить себя за то, что вот так легко поддаётся эмоциям. Не с его статусом в обществе быть таким сентиментальным. Это подобно смерти… Отец Чимина кратко, но с чувством вздохнул, стоило прислуге спуститься вниз. Он также слышал крики сына, но даже не соизволил узнать что там произошло и продолжил вести беседу с Ченом. — Ты полностью уверен в том, что сейчас мне рассказал? — говорит старший Пак, пригубив коньяка, сладковато-горький напиток легонько пощипывал язык, но сразу же приободрял и давал разуму возможность очиститься, — если мои люди пострадают из-за твоей халатности, — продолжает он, — ты знаешь, что тогда случиться с тобой и твоим бизнесом. — Разве я, когда-то ошибался? Не стоит меня недооценивать, это глупо с твоей стороны, — Ким Чен поднимается с кожаного дивана и, сложив руки за спиной в замок, подходит к большому окну. За ним виднеется согретый тёплыми летними лучами Сеул, этот прекрасный панорамный вид завораживал. Отсюда виднелось четверть, если не сама половина прекрасного корейского города. — Переоценивать тоже не слишком разумно, — слышит Чен и сквозь зубы едва заметно смеётся. — Ишь ты, — он вновь поворачивается к старшему Паку, — так что, согласен? Только бы согласился, больше ничего не требуется, только его согласие. Ким мысленно молится всем богам, которых знает. Для его бизнеса важно это дело, слишком много вложено в это. Отставив наполовину пустой стакан на стеклянный стол, Джихён окинул взглядом мужчину, от чего тот малость поник. — Ты глупец, если считаешь, что мы в выигрыше, — убедительно произносит Пак Джихён, всё обдумав и хорошенько рассудив. Пора Киму понять, что не всегда всё будет гладко и это дело не выгорит. — Но… Жестом руки Джихён приказывает молчать. Он откидывается на спинку дивана и трёт виски. — Зря ты приехал ко мне, знал ведь, что не пойду на это, — мужчина тяжело выдыхает. —Думаю, на этом нам стоит закончить, — говорит он и в этот миг Ким Чену звонят, краем уха Джихён слышит разговор. — Зачем звонишь? Я же сказал, что сегодня никаких встреч. Что??? Повтори, что ты сказал. Не может быть. Этого не может быть! — вскрикнул мистер Чен. Руки мужчины опускаются, а телефон падает на пол. От такого зрелища Джихён вскакивает с места. Ким-старший весь бледен, по щеке пробежалась слеза, затем другая, его руки дрожат, а дыхание прерывистое. Этот, на вид суровый мужчина, заглатывал воздух так, будто это его последняя надежда. Он упал на колени и приложил руки к холодному лбу, всё его тело сейчас обдало холодным потом, а затем по нему пробежали мурашки. Он рыдал и сквозь слёзы попробовал объясниться: — Тэхён, Тэ мёртв, моего мальчика убили, — едва произнеся, тот теряет сознание. Пак успевает схватить того под руки. — Скорую, быстрее, — орёт он. Частный самолёт, что только приземлился, вмиг окружает куча народа: журналисты, корреспонденты, фотографы, девушки и парни, вскрикивающие слова почёта и любви. Куда не глянь, кто-то держит плакат темноволосого молодого мужчины; слышны вспышки камер. В воздухе витает запах Dior sauvage. — …и вот настал тот момент, когда наш знаменитый Agust D возвращается в Корею, к себе на родину… Корреспондент канала sbs WORD пытается перекричать орущих девушек, что очень сложно, учитывая сколько людей здесь находится в ожидании Agust'a. Среди всего этого выделяется красная спортивная машина Porsche Panamera GTS, что одиноко стоит возле взлётно-посадочной полосы. Наконец-то дверь самолёта открывается и взору представляется Agust D: черный классический костюм Versachi идеально сидит на нём, волосы слегка развиваются на ветру; за ним возникает эпатажный паренёк в джинсах и овер-сайз футболке. Этот парень, как и Agust D, невероятно красив. За обоими парнями хвостиком идёт охрана, состоящая из шести человек. Девушки ещё громче начинают орать, смотря как эти двое спускаются по трапу, всё камеры направлены только на них. Стоит только сойти с трапа, как все срываются с места и подбегают к ним. Журналисты, опережая друг друга, начинают задавать вопросы; фотографы пытаются поймать и сделать как можно лучший кадр. — Какое это ощущение — после стольких лет вернутся домой? — Ваш новый микстейп не получил одобрение со стороны критики, что Вы на это скажете? — Agust, ответьте, пожалуйста, на вопрос: какого это снова очутиться дома? — Многим не понравилась Ваша новая песня. Почему, как Вы считаете? — На все вопросы мы обязательно ответим, но позже. А сейчас просим нас простить, — говорит парень в овер-сайз футболке. «Всё об одном и том же, что-то пооригинальней спросили бы», — устало думает Agust и начинает пробираться по толпе к машине, маня за собой Чонгука, что всё ещё пытается объясниться перед журналистами. Охрана загрождает собой Agust'a и ведёт того к Porsche Panamera GTS, как один журналюга выкрикивает: — Ваша семья знает, что Вы возвратились? Как они на это отреагировали? Agust D замирает на месте. Ему сейчас очень хочется развернутся и врезать по роже этому журналисту, но он сдерживает себя и посильнее сжимает руки в кулаки. — Хён, — к мужчине подбегает Чонгук, весело улыбаясь, но при виде раздражённого хёна, его лицо мутнеет. — Ты в порядке? Молодой мужчина живо бросает взгляд на журналюгу — очкастого худолягу в чёрном худи — и говорит, обращаясь к Чонгуку: — Разузнай мне всё об этом парне. «Что он знает обо мне?», — размышляет Agust, подходя к машине и на ходу снимая с себя пиджак. — Не ждите нас и езжайте в офис, — молвит он одному из охранников и садится в машину, бросая пиджак на заднее сиденье.